СТРАХ БОЖИЙ

В древнеевр. языке Библии в значении «страх» в словосочетании «страх Божий» чаще используется слово   производное от глагола   (Быт 20. 11; Исх 20. 20; 2 Пар 19. 9; и др.). Как синоним используются также именные формы от глагола   (напр., Быт 31. 42; 1 Цар 11. 7; 2 Пар 17. 10; 19. 7; Притч 28. 14). При переводе обычно эти синонимы не различаются (Longman. 2008. Р. 201). В Септуагинте греч. аналогом евр.   как правило выступает слово φόβος, имеющее широкое значение - от животного страха до религ. благоговения, в т. ч. в случаях, когда речь идет о С. Б. (Исх 20. 20; 2 Цар 23. 3; 2 Пар 19. 9; Неем 5. 15 и др.). Впрочем, это соответствие не исключительное: φόβος может служить переводом др. евр. слов, близких по смыслу (напр., Быт 35. 5). Также вместо глагола φοβέομαι в Септуагинте употребляется, хотя и реже, глагол σέβομαι (бояться, чтить - Нав 4. 24; Ис 29. 13; Иов 1. 9) (Mundle. 1975. P. 622). Отсюда, напр., вариант перевода выражения «Страх Божий» как θεοσέβεια (Иов 28. 28).

В текстах ВЗ С. Б. отличается от обычного человеческого страха. Впервые в Библии о страхе перед смертью и наказанием говорится в кн. Бытие, в повествовании о грехопадении прародителей. Бог запретил Адаму вкушать от древа познания добра и зла и предупредил его: «…в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт 2. 17). Нарушив заповедь Божию и вкусив запретного плода, Адам и Ева спрятались от Бога. На вопрос Бога Адаму: «...где ты?» - тот ответил: «…голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся» (Быт 3. 9-10). Страх возникает как следствие разрыва с Богом. Очевидно, Адам боится наказания, поскольку в ответ на следующий вопрос: «Не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? (Быт 3. 11) - вместо признания ищет оправдания и перекладывает вину на Еву. Так же и Ева обвиняет змия, искусившего ее. Один из вариантов толкования предшествовавшего диалога Евы со змием затрагивает тему страха. В ответ на лукавый вопрос змия о Божией заповеди Ева, как следует из текста кн. Бытие, преувеличивает запрет и обнаруживает тем самым свой страх. Змий опирается на этот страх и предлагает альтернативное толкование запрета, обвиняя Бога в неискренности: «…нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло» (Быт 3. 4-5) (см. в ст. Искушение). Т. о., возможно, страх перед наказанием стал одной из причин случившейся далее трагедии. Как бы то ни было, после грехопадения страх прочно вошел в жизнь человеческого рода наряду с др. последствиями грехопадения (см. в ст. Грех первородный).

Человек страшится смерти, болезни, страдания, врагов, пугающих явлений природы и многого другого. Страх, в основе к-рого лежит ощущение собственной слабости и незащищенности перед угрозой, неправеден, поскольку в нем отсутствует упование на промысл Божий о человеке. Такой страх обнаруживается, напр., в Каине; после объявленного ему Божия приговора за убийство брата он говорит: «Вот, Ты теперь сгоняешь меня с лица земли, и от лица Твоего я скроюсь, и буду изгнанником и скитальцем на земле; и всякий, кто встретится со мною, убьет меня» (Быт 4. 14). Даже если человек боится Бога, но боится Его, как внешней угрозы, такой страх не может быть назван С. Б. Так, напр., егип. фараон под давлением грозных знамений и казней, посланных на его народ, устрашился Бога, согласился исполнить Его волю и отпустить израильский народ из плена (Исх 10. 7-8), однако его действия вовсе не воспринимаются как праведные. В истории ВЗ Бог нередко устрашает врагов Израиля, однако этого рода устрашение не называется С. Б. Страх падшего человека изгоняется упованием на Бога. Бог избавляет от страха, неоднократно Он утешает праведников словами: «Не бойся!» В частности, от Бога эти слова слышат Авраам (Быт 15. 1), Иаков (Быт 46. 3), Моисей (Числ 21. 34), Иисус Навин (Нав 8. 1) (см. ст. Иисуса Навина книга) и др. Всему израильскому народу через пророка Бог говорит: «Я Господь, Бог твой; держу тебя за правую руку твою, говорю тебе: «не бойся, Я помогаю тебе»» (Ис 41. 13).

С. Б. отличается от обычного страха тем, что является более сложным чувством. Страх перед Богом и Его силой освобождает верующего от др. страхов сознанием абсолютного превосходства Творца неба и земли над любыми обстоятельствами человеческой жизни. В этом смысле обыденный страх замещается страхом религиозным. Ощущение величия Бога рождает в верующем сердце чувство восторга и благоговения: «Воскликните Богу, вся земля. Пойте славу имени Его, воздайте славу, хвалу Ему. Скажите Богу: как страшен Ты в делах Твоих! По множеству силы Твоей, покорятся Тебе враги Твои. Вся земля да поклонится Тебе и поет Тебе, да поет имени Твоему, [Вышний]! Придите и воззрите на дела Бога, страшного в делах над сынами человеческими» (Пс 65. 1-5). В данном случае понятие «страх» приобретает значение «священного трепета», «благоговения».

Др. оттенок смысла С. Б. связан с ветхозаветным Законом. Бог в ВЗ являет Себя людям как Судия. Бог любит Израиль, но любовь Его ревнива, за неверность Он грозит наказанием (см. в статьях Бог, Любовь). Провозглашение синайского законодательства сопровождается угрозой кары за его нарушение народом: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода» (Исх 20. 4-5). На протяжении истории ветхозаветного Израиля пророки представляют беды Израиля как знамения гнева Божия. С. Б. в этом контексте является проявлением послушания Его заповедям и Его воле. «Страх Господень отводит от зла» (Притч 16. 6). При таком специфическом значении С. Б. можно сказать, что ветхозаветный Закон является законом страха (Auvray, Grelot. 1990). В кн. Второзаконие С. Б. приравнивается к благочестию вообще. В частности, говорится: «Вот заповеди, постановления и законы, которым повелел Господь, Бог ваш, научить вас, чтобы вы поступали [так] в той земле, в которую вы идете, чтоб овладеть ею; дабы ты боялся Господа, Бога твоего, и все постановления Его и заповеди Его, которые заповедую тебе, соблюдал ты и сыны твои и сыны сынов твоих во все дни жизни твоей, дабы продлились дни твои» (Втор 6. 1-2). В результате человек, боящийся Бога,- это синоним праведника. Так говорится о примере праведности, Иове: «Был человек в земле Уц, имя его Иов; и был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла» (Иов 1. 1). Дальнейший диалог Бога и сатаны об Иове подчеркивает значение богобоязненности: «И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла. И отвечал сатана Господу и сказал: разве даром богобоязнен Иов?» (Иов 1. 8-9).

Понимание С. Б. как благочестия позволяет понять и утверждение о том, что С. Б.- это основа мудрости: «Начало мудрости - страх Господень» (Притч 1. 7; ср.: Иов 28. 28; Пс 110. 10 и др.). Мудрость, согласно библейскому учению, проявляется гл. обр. в праведной жизни: «Слушай, сын мой, и будь мудр, и направляй сердце твое на прямой путь» (Притч 23. 19). Олицетворенная Премудрость, призывая людей к праведной жизни, призывает их к С. Б.: «Страх Господень - ненавидеть зло» (Притч 8. 13). «Идущий прямым путем боится Господа; но чьи пути кривы, тот небрежет о Нем» (Притч 14. 2). В Иисуса, сына Сирахова, книге содержится своеобразный гимн С. Б. как основанию премудрости, к-рая в свою очередь выражается в вере и благочестии человека: «Страх Господень - слава и честь, и веселие и венец радости. Страх Господень усладит сердце и даст веселие и радость и долгоденствие. Боящемуся Господа благо будет напоследок, и в день смерти своей он получит благословение. Страх Господень - дар от Господа и поставляет на стезях любви» (Сир 1. 11-13). Подобное понимание С. Б. приводит псалмопевца к казалось бы парадоксальному выводу: «Блажен всякий боящийся Господа, ходящий путями Его!» (Пс 127. 1). Т. о. в конце концов идея С. Б. оказывается связанной не с отрицательными чувствами, но с высшей радостью и счастьем, блаженством в Боге.

Понятие «страх» в значениях «боязнь», «трепет», «благоговение перед Богом», чаще всего передаваемое греч. термином φόβος, в словосочетаниях «страх Божий» (Рим 3. 18; 2 Кор 7. 1; Еф 5. 21) или «страх Господень» (Деян 9. 31; 2 Кор 5. 11) в НЗ употребляется не так широко, как в ВЗ. Устойчивое выражение «страх и трепет» (также встречающееся в ВЗ - напр.: Исх 15. 16, по LXX) используется в значении «священный трепет» (Мк 5. 33; 1 Кор 2. 3; 2 Кор 7. 15; Флп 2. 12).

С. Б., благоговение перед Богом в НЗ продолжает рассматриваться как основной мотив жизни верующего человека. Христос подтверждает Своим ученикам необходимость С. Б.: «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне» (Мф 10. 28; ср.: Лк 12. 5). В отрицательном смысле Господь говорит о том же, когда называет нечестивца человеком, к-рый не боится Бога: «Сказал также им притчу… в одном городе был судья, который Бога не боялся и людей не стыдился» (Лк 18. 1-2). Наставления о С. Б. встречаются и в др. апостольских писаниях. Так, в 1-м Послании Петра афористично заповедуется: «Всех почитайте, братство любите, Бога бойтесь, царя чтите» (1 Петр 2. 17). Ап. Павел так же увещевает христиан: «Со страхом и трепетом совершайте свое спасение» (Флп 2. 12).

Мысль о С. Б. связана в НЗ с темой Страшного Суда Божия, к-рой уделено немало внимания. «И если вы называете Отцем Того, Который нелицеприятно судит каждого по делам, то со страхом проводите время странствования вашего» (1 Петр 1. 17). В Евреям послании говорится, что страшно ожидание суда (Евр 10. 27), равно как и «страшно впасть в руки Бога живаго!» (Евр 10. 31).

Характеристика «боящийся Бога (φοβούμενος τὸν Θεόν)» в книге Деяния святых Апостолов относится к прозелитам, т. е. благочестивым инородцам, примкнувшим к синагоге (Деян 10. 2; 13. 16, 26). В Иоанна Богослова Откровении так названы христ. праведники: «...время судить мертвых и дать возмездие рабам Твоим, пророкам и святым и боящимся имени Твоего» (Откр 11. 18).

Специфика библейского понимания страха нашла отражение и в нравственных наставлениях христианам. «Слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам, не только добрым и кротким, но и суровым» (1 Петр 2. 18). «Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу» (Еф 6. 5). Здесь ап. Павел поясняет, что «страх» перед господами - это проекция С. Б. на бытовые отношения. В др. месте он уточняет, что повиновение и усердие слуг должно быть обусловлено не страхом наказания, но стремлением исполнить долг с чистой совестью: «Рабы, во всем повинуйтесь господам вашим по плоти, не в глазах только служа [им], как человекоугодники, но в простоте сердца, боясь Бога» (Кол 3. 22). В конце концов взаимное послушание вообще должно быть свойственно христианам: «…исполняйтесь Духом… поя и воспевая в сердцах ваших Господу, благодаря всегда за все Бога и Отца, во имя Господа нашего Иисуса Христа, повинуясь друг другу в страхе Божием» (Еф 5. 18-21). Именно в таком контексте должны восприниматься слова: «...жена да боится своего мужа» (Еф 5. 33). «Страх», с которым должны относиться друг к другу верующие в Церкви и в семьях, это не что иное, как С. Б., проявляющийся в их повседневной практической жизни.

Обычному человеческому страху в христианах не остается места. Господь неоднократно повторяет разным людям слова: «Не бойся!» Ученикам не нужно бояться убивающих тело (Мф 10. 26, 28; Лк 12. 4). «Малое стадо», Церковь Христова, также не должно бояться (Лк 12. 32). Христиане не должны бояться врагов (Флп 1. 28) или страданий (1 Петр 3. 14; Откр 2. 10), потому что страх перед людьми превозмогается упованием на Бога (Мф 10. 30; Евр 11. 23, 27; 13. 6). Христос пришел в мир, чтобы «избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству» (Евр 2. 15). Во Христе люди усыновлены Богу: «…вы не приняли духа рабства, [чтобы] опять [жить] в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!»» (Рим 8. 15). В христианах дух страха замещается духом любви: «…дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия» (2 Тим 1. 7). Ап. Иоанн Богослов говорит об этом же: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви» (1 Ин 4. 18). Основа исполнения заповедей Христовых не в страхе перед наказанием, подлинная мотивация христиан к благочестию - это любовь к Богу: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое» (Ин 14. 23). Т. о. в новозаветной проповеди Христа и Его апостолов фундаментальное для ветхозаветной праведности понятие о С. Б. восполняется учением о любви.

В творениях св. отцов наблюдается преемство с библейским восприятием С. Б. как благочестия вообще и добродетельной жизни. Так, уже в лит-ре мужей апостольских тема С. Б. отчетливо присутствует. В 1-м послании сщмч. Климента, еп. Римского, для характеристики подлинно христианской жизни говорится о С. Б.: «Будучи украшены такой добродетельной и почтенной жизнью, вы все совершали в страхе Господа: Его повеления и заповеди были написаны на скрижалях сердца вашего» (Clem. Rom. Ep. I ad Cor. 2; ср.: Ibid. 3, 19, 21, 22 и др.). В «Дидахе» заповедуется с трепетом хранить евангельскую проповедь, «слова, которые ты услышал» (Didache. 3. 8), а также с явной аллюзией на библейские тексты предписывается учить детей С. Б. (Ibid. 4. 9). Сщмч. Игнатий Богоносец призывает христиан устрашиться долготерпения Божия и буд. гнева (Ign. Ep. ad Eph. 11). В Варнавы апостола послании говорится: «Помощники веры нашей суть страх Божий и терпение, а наши споборники - великодушие и воздержание» (Barnaba. Ep. 2; ср.: Ibid. 3, 11, 19, 20). В кн. «Пастырь» также много говорится о С. Б. Загадочный Пастырь заповедует Ерме прежде всего хранить «веру, страх и воздержание» (Herm. Pastor. II 6. 1). Седьмая заповедь книги посвящена С. Б. «Бойся,- говорил Пастырь,- Господа и соблюдай заповеди Его... Боясь Господа, будешь все делать хорошо. Вот страх, которым должно страшиться, чтобы спастись». Диавола не следует бояться, ибо в нем нет силы, к-рая есть только в Боге. «Двоякий есть страх. Если ты захотел сделать злое, то бойся Бога - и не сделаешь этого. Равно если бы захотел ты сделать доброе, то опять бойся Бога и сделаешь его. Подлинно, страх Божий велик, силен и славен» (Ibid. II 7). В дальнейшей церковной письменности, в трудах мн. церковных писателей и отцов Церкви тема С. Б. устойчиво присутствует (см.: Lampe. Lexicon. P. 1486-1487; Дионисий (Шлёнов). 2020).

Наибольшее внимание С. Б. как добродетели уделено в аскетической лит-ре. Традиционно св. отцы выделяют 2 вида С. Б.: «…есть два страха: один первоначальный, а другой совершенный… один свойствен, так сказать, начинающим быть благочестивыми, другой же есть страх святых совершенных, достигших в меру совершенной любви» (Doroth. Doctrinae. 4. 47). «Первоначальный» С. Б.- это страх наказания Божия и вечного мучения за грехи. Этот страх удерживает человека от совершения греха. Являясь по существу естественным для человека опасением за свою участь, этот страх используется в аскетике как средство для борьбы с греховными прилогами. Такая практика описана, напр., в Житии прп. Антония Великого: «Враг снова представлял ему приятность удовольствий, а он, уподобляясь гневающемуся и оскорбленному, приводил себе на мысль огненное прещение и мучительного червя и, противопоставляя это искушению, оставался невредимым. Все же вместе служило к посрамлению врага» (Athanas. Alex. Vita Antonii. 5). Напоминание самому себе о загробных мучениях рождает в душе страх, к-рый помогает избегать греха. Свт. Василий Великий писал об этом: «…если кто несомненно уверится в том, что многих и великих зол бывают причиной грехи, то добровольно и по внутреннему убеждению почувствует он к ним ненависть» (Basil. Magn. Asceticon (brev.). 11 // PG. 31. Col. 1089). Страх наказания имеет воспитательное значение, является некоей уздой для греховных страстей, служит нравственному перерождению человека и по этой причине называется отцами Церкви «началом добродетели» или «началом истинной жизни» (см.: Зарин. 1907. С. 168-177). В этом смысле С. Б. ассоциируется с добродетелью непрестанной памяти о Боге, поскольку главный акцент в напоминании христианином себе о суде Божием лежит именно в памяти о Боге, а целью такого памятования является предстояние Богу.

Первоначальный С. Б. путем подвижнической жизни приводит человека к «совершенному» С. Б. Этот страх происходит уже не от опасения наказания за грехи, но от любви к Богу. Прп. Дорофей Газский поясняет это различие: «…кто исполняет волю Божию по страху мук, как мы сказали, еще новоначальный: ибо он не делает добра для самого добра, но по страху наказания. Другой же исполняет волю Божию из любви к Богу, любя Его собственно для того, чтобы благоугодить Ему: сей знает, в чем состоит существенное добро, он познал, что значит быть с Богом… И эта любовь приводит его в совершенный страх, ибо таковой боится Бога и исполняет волю Божию уже не по страху наказания, уже не для того чтобы избежать мучений, но потому, что он, как мы сказали, вкусив самой сладости пребывания с Богом, боится отпасть, боится лишиться ее. И сей совершенный страх, рождающийся от этой любви, изгоняет первоначальный страх: посему-то Апостол и говорит: «...совершенная любовь изгоняет страх» (1 Ин 4. 18)» (Doroth. Doctrinae. 4. 47). Прп. Максим Исповедник называет эти 2 вида С. Б. «первым» и «вторым» страхом: «Первый страх во вне изгоняется совершенной любовью из души, приобретшей ее, которая уже не боится наказания; а второй она имеет с собой всегда в сочетании» (Maximus Conf. De carit. 1. 82). Совершенный, или «второй», С. Б. может быть назван также «чистым страхом»: «Нам же надлежит начинать с очистительного страха, то есть со страха мук, чтобы, прежде посредством его отторгнув себя от худа и покаянием очистившись от скверн греха, достичь и сего чистого страха, дара Духа» (Nicet. Pector. Physic. 88). Совершенный С. Б. тесно связан с любовью - высшей добродетелью. Систематизируя аскетическое учение, прп. Иоанн Лествичник пишет: «Умножение страха Божия есть начало любви» (Ioan. Climacus. Scala. 30. 20). Тот, кто достиг чистого страха, по словам прп. Никиты Стифата, боится ниспасть с духовной высоты и лишиться любви Божией: «Этот страх, будучи весьма спасительным, того, кто поднялся на возвышенность любви, приводит в трепет и готовность на подвиг из страха, как бы не ниспасть с такой высоты любви Божией и опять не быть вверженным в ужасный страх мучения» (Nicet. Pector. Physic. 89).

Глубина святоотеческого представления о С. Б. нашла отражение в литургических текстах правосл. Церкви. В мирной и просительной ектениях, к-рые включены в последование мн. богослужений и чинов, содержится прошение «о святем храме сем и с верою, благоговением и страхом Божиим входящих в онь». В последовании литургии святителя Иоанна Златоуста неоднократно говорится о С. Б. Благой страх вспоминается в молитве перед чтением Евангелия, в священнической «молитве верных»; в начале анафоры диакон призывает верующих: «Станем добре, станем со страхом, вонмем, святое возношение в мире приносити». Перед причащением молящиеся приглашаются возгласом: «Со страхом Божиим и верою приступите». Наконец, в благодарственной молитве по Причащении вновь священник испрашивает: «…утверди ны во страсе Твоем вся».