СМИРЕНИЕ

[греч. ταπείνωσις; лат. humilitas], слово ταπείνωσις употреблялось в отношении животных и растений, наклоняющихся к земле. В применении к духовной жизни означало покорный образ жизни, приниженность, забитость; в дурном смысле - рабский, низкий, обыденный; применялось к человеку, низко стоящему в правовом и экономическом отношении, удрученному, угнетенному и бесправному. Начиная с Платона, слово употребляется в положительном смысле, выражая подчинение законам божества, однако уничижительное значение все же остается преобладающим. Но и доброе значение несоизмеримо по глубине со смирением христианским: греч. понятие о смирении не выше скромности, непритязательности. Христианство углубило это понятие и возвело его в добродетель «смиренномудрия» (οἱ ταπεινοì τῷ πνεúματι). Это благороднейшая и необходимая из всех добродетелей: именно ею определяются существо и характер внутренних отношений человека к Богу и ближним.

В восточнохрист. правосл. миропредставлении С. истолковывается как блаженная «нищета духа», упоминаемая в 1-й заповеди блаженства: «Блаженны нищие духом; ибо их есть Царство Небесное» (Мф 5. 3). А нищета духа истолковывается как смирение, или смиренномудрие. «...Конец добродетельной жизни есть уподобление божеству… Но и в божестве есть нечто такое, что, как возможное, предлагается желающим для подражания. Что же именно? Как мне кажется, нищета духа; ею Писание именует добровольное смиренномудрие»,- пишет свт. Григорий Нисский (Greg. Nyss. De beat. 1). Свт. Иоанн Златоуст подчеркивает (Ioan. Chrysost. In Philip. V 2, 3), что иное есть смиренномудрие, а иное низость, лесть, пресмыкательство, приводя многочисленные примеры из Свящ. Писания: Ахитофел льстил Авессалому (2 Цар 16), но Давид никогда не льстил; св. прор. Иоанн Креститель безбоязненно отвечал Ироду, не пресмыкаясь перед ним (Мк 6. 18); ап. Павел дерзновенно говорил с иудеями: «Для меня очень мало значит, как судите обо мне вы или [как судят] другие люди» (1 Кор 4. 3) и мн. др. Истинное С. пробуждается и развивается в глубине сердца, оно состоит в «искреннем уничижении духа» (Ioan. Cassian. Collat. 18. 11). С. не является состоянием пассивным, ослабляющим самосознание человека, парализующим его деятельность, наоборот, оно связано с напряжением всех сил человека, с целью постепенного приближения к идеалу религиозно-нравственного совершенства. Т. о., христ. С. обусловливается самим существом христианства. Образец христ. С. представляет ап. Павел. Он называет себя «наименьшим из Апостолов», «недостойным называться Апостолом» (1 Кор 15. 9), однако же утверждает он «благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною» (1 Кор 15. 10).

«Во всем, что ни сделано нами доброго, душа причины успеха в деле должна приписывать Господу, нимало не думая, чтобы она в чем-либо добром успевала собственною силою. Ибо таким расположением обыкновенно производится в нас смиренномудрие. А смиренномудрие - сокровищехранительница добродетелей» (Basil. Magn. Hom. 20). С.- таинственная сила, к-рая дается силой благодати. «Смирение есть неизъяснимая благодать Божия, непостижимо постигаемая одним духовным ощущением души» (Игнатий (Брянчанинов). 2014. Т. 1. С. 323).

С. является и одним из средств преодоления гордости - сильнейшего греха, для этого необходимо, подобно мытарю (Лк 18. 13), молить Бога о помиловании, иметь сокрушенное сердце. По словам аввы Дорофея, аналогично 2 видам гордости существует С. перед людьми, когда смиряющийся в душе считает себя ниже всех, и «совершенное смирение святых» пред Богом, заключающееся в том, что человек приписывает Богу все то, чего он достигает в жизни (Doroth. Doctrinae. II 2; см. также: Maximus Conf. De carit. III 62). Гордость преодолевается также послушанием, долготерпением и - на более высоких этапах подвижничества - любовью. Богобоязненный человек, носящий в душе скорбное сознание, что он беспомощен и ни от кого другого не ожидает помощи кроме как от милосердного Бога, есть в полном смысле человек, сокрушенный сердцем, сокрушенный духом (см.: Пс 50. 17). «Близок Господь к сокрушенным сердцем и смиренных духом спасет» (Пс 33. 19). Сокрушенные и смиренные духом живут на высоте [небес], с Богом (см.: Ис 57. 15).

С. в христ. значении, в отношении к Богу, проявляется через осознание собственной греховности, на почве истинной любви к Нему. А истинная любовь «не превозносится, не гордится» (1 Кор 13. 4). Любящий же никогда не ставит себе в заслугу попечение о любимом, он чувствует, что его собственная жизнь имеет смысл и значение только при условии близкой внутренней связи его с объектом любви. Истинно христ. чувство С. по отношению к Богу означает, что сам человек ничего не значит и ничего не может без Бога, а если чем и становится, то достигает этого Богом, Его силой, Его милостью, снисхождением и любовью. С., т. о., обусловлено страхом Божиим, верой и надеждой на Бога. С. и любовь неразрывно связаны: С. поддерживает любовь, а любовь укрепляет С. По мере нравственного совершенствования человека С. не только не ослабевает, но укрепляется и возрастает. С. укрепляется и возвышается в человеке по мере его религиозно-нравственного роста. Ап. Павел увещевает паству: «Не высокомудрствуйте, но последуйте смиренным; не мечтайте о себе» (Рим 12. 16).

О том, как приобретается С. свт. Игнатий (Брянчанинов) сообщает в рассказе об авве Тифое из «Достопамятных сказаний»: «...брат спросил авву, какой путь ведет к смирению; воздержание, молитва и признание себя ниже всякой твари, отвечал старец» (Достопамятные сказания. Об авве Тифое. 6). «Сначала нужно приобучаться смиреномудрию; по мере упражнения в смиреномудрии, душа приобретает смирение», «смирение - чувство сердечное, соответствующее смиреномудрию» (Игнатий (Брянчанинов). 2014. Т. 1. С. 320). На вопрос учеников, кто больше в Царстве Небесном (Мф 18. 1), Христос ответил: «...кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном» (Мф 18. 4).

Но покаяние не есть некий акт, к-рый совершается лишь однажды, это событие, к-рое длится всю жизнь. «Дух покаяния», смирение, исходящее из сердца, не достигаются однажды и навсегда. Не хватает и всей жизни, чтобы «научиться» от Христа тому, что, по Его собственным словам, было в глубочайшей степени присуще Ему Самому (Габриель (Бунге). 1999. С. 102). Иисус, проповедуя в храме, читает из Исаии: «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу» (Лк 4. 18).

Мытарь, который не только в мольбе, но и в самом внешнем виде явил смирение и уничижение, отошел более праведным, чем надменный фарисей (Лк 18. 13-14). Ибо, как сказано в Свящ. Писании, «всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк 14. 11).

Любви к ближнему предшествует и сопутствует С. перед ним. Ближний есть образ Божий; так что поступки относительно ближнего Христос принимает так, как бы они совершены были относительно Его (ср.: Мф 25. 40). Сам Христос показал истинное С., чтобы дать человеку возможность спасения. Согласно свт. Игнатию, «смирение истребляет из души и тела все греховные страсти и привлекает в нее благодать Божию. В этом и заключается спасение» (Игнатий (Брянчанинов). 2003. Т. 5. С. 124).