СОЦИАЛЬНОЕ УЧЕНИЕ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

стали первым, основополагающим и наиболее широким по тематическому охвату документом С. у. РПЦ. Решение о выработке всеобъемлющей концепции, к-рая отражала бы взгляд на вопросы церковно-гос. отношений и проблемы совр. общества в целом, было принято Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 29 ноября - 2 декабря 1994 г. В соответствии с этим решением Синод 11 окт. 1996 г. и 17 февр. 1997 г. утвердил состав Синодальной рабочей группы по выработке проекта «Основ социальной концепции», в к-рую вошли архиереи, клирики, профессора духовных школ, сотрудники синодальных отделов (всего 26 чел.), и одобрил методы ее работы. Работа над проектом документа велась с янв. 1997 г. под рук. председателя ОВЦС МП митр. Смоленского и Калининградского Кирилла (Гундяева); ныне Патриарх Московский и всея Руси) с привлечением экспертов в различных областях знаний. Предварительная апробация результатов работы происходила на Общецерковной богословской конференции «Православное богословие на пороге 3-го тысячелетия» (7-9 февр. 2000) и на симпозиуме «Церковь и общество - 2000» (14 июня 2000) с участием ок. 80 представителей церковных, гос. и общественных структур. Проект документа был рассмотрен, скорректирован и одобрен Синодом (19 июля 2000). По прибытии на Архиерейский юбилейный Собор его члены, ознакомившись с текстом и заслушав доклад председателя рабочей группы митр. Кирилла, соборным определением приняли документ, состоящий из 16 глав.

В гл. 1 «Основные богословские положения» говорится, что Церковь, будучи богочеловеческим организмом («телом Христовым»), т. е. соединяя в себе божественное и человеческое с присущими каждому действованиями и волениями, связана с миром по своей человеческой природе. Хотя Церковь не от мира сего, она призвана следовать за Христом, Который пришел в этот мир, смирив Себя до его условий, чтобы его спасти и восстановить, и Который призывает Своих учеников не гнушаться миром, но быть «солью земли» и «светом миру». Миссия Церкви - спасение человека, но она делает это не только через прямую проповедь, но и через благие дела, направленные на улучшение духовно-нравственного и материального состояния окружающего мира, вступая ради этого во взаимодействие с гос-вом, в т. ч. не христианским, а также с различными общественными ассоциациями и отдельными людьми, даже если они не связывают себя с христ. верой. Церковь призывает своих верных чад к участию в общественной жизни, к-рое должно основываться на нравственных принципах христианства.

Гл. 2 «Церковь и нация» посвящена отношению РПЦ к совр. понятию «нация» в 2 его смыслах - как этнической общности и как совокупности граждан определенного гос-ва. В общем смысле Церковь является вселенской и, следов., наднациональной по самой своей природе. В богословском смысле Церковь есть новый «народ святой» (см.: 1 Петр 2. 9), единство к-рого обеспечивается не национальной, культурной или языковой общностью, но верой во Христа и Крещением, так что родина всех христиан - не земной, но «вышний Иерусалим» (Гал 4. 26). В то же время Церковь соединяет в себе вселенское начало с национальным, и христиане, сознавая себя гражданами небесного отечества, не должны забывать о своей земной родине, ибо обладают правами на самобытность и самовыражение (что, в частности, проявляется в существовании множества Поместных автокефальных Православных Церквей). Христ. культура всегда имеет национальную специфику, выражающуюся в литургическом и ином церковном творчестве, а также в особенностях жизнеустроения. Отсюда законность понятия христ. патриотизма, включающего любовь как к отечеству (гражданская нация), так и к братьям по крови (этническое сообщество). О понятии «православный народ» в документе сказано: «Когда нация, гражданская или этническая, является полностью или по преимуществу моноконфессиональным православным сообществом, она в некотором смысле может восприниматься как единая община веры - православный народ» (Социальная концепция РПЦ. II 3). Недопустимо разделять нации на лучшие и худшие, а тем более ставить нацию на место Бога или превращать веру в элемент национального самосознания.

В гл. 3 «Церковь и государство» сказано, что государство как земная реальность не было изначально богоустановленным. Оно понимается как благословляемое Богом в испорченном грехом мире, где личность и общество нуждаются, с одной стороны, в ограждении от опасных проявлений греха, а с другой - в том, чтобы иметь возможность устраивать общественную жизнь, исходя из их свободного волеизъявления. Богоустановленным можно считать сам принцип власти, антипод которой - безначалие (анархия), согласно словам Христа, сказанным Пилату (Ин 19. 11), а также учению апостолов Павла (Рим 13. 1-7) и Петра (1 Петр 2. 13-16). Христиане призваны признавать авторитет любой гос. власти и молиться за нее. В то же время Церковь, ожидая от гос-ва ограничения зла и поддержания добра, уклоняется от абсолютизации власти как земной реальности, для к-рой характерна тенденция расширять свои границы до полной автономии от Бога, так что гос-во превращается в самодовлеющий ин-т. Взаимоотношения Церкви и гос-ва определяются различием их природ, а также их предназначением: «Целью Церкви является вечное спасение людей, цель государства заключается в их земном благополучии» (Социальная концепция РПЦ. III 3). Принадлежа «миру сему», гос-во не имеет части в Царстве Божием, где нет ни принуждения, ни контраста между человеческим и Божиим. Тем более это касается светского гос-ва, не связывающего себя к.-л. религ. обязательствами. Вместе с тем звеньями, соединяющими гос-во и Церковь, всегда являются определенные нравственные нормы, без к-рых невозможно земное благоденствие, и в этом смысле задачи Церкви и гос-ва могут совпадать. Однако принципиальным остается разделение сфер компетенции Церкви и гос. власти и, как следствие, взаимное невмешательство, что предполагается принципом светскости гос-ва, но не должно означать радикального вытеснения религии из общественной жизни и лишения Церкви права давать оценку действиям властей. Церковь совершенно свободна от гос-ва в своей проповеди истины Христовой и всегда готова к гонениям от врагов Христа, не отказывая при этом даже преследующему ее гос-ву в лояльности, хотя выше лояльности стоит божественная заповедь, а поэтому, «если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении» (Там же. III 5). Относительно совр. правового принципа свободы совести в документе говорится, что, с одной стороны, этот принцип «свидетельствует об утрате обществом религиозных целей и ценностей, о массовой апостасии и фактической индифферентности к делу Церкви и к победе над грехом», а с другой - становится «одним из средств существования Церкви в безрелигиозном мире, позволяющим ей иметь легальный статус в секулярном государстве и независимость от инаковерующих или неверующих слоев общества» (Там же. III 6).

Различные формы гос. правления оцениваются в связи с духовно-нравственным состоянием общества, к-рое всегда определяет принятие их Церковью. Выделяются 3 формы правления: библейское судейство, монархия и совр. демократия, к-рые характеризуются своим отношением к божественной санкции власти. При судействе действует ненасильственный авторитет, восходящий к Богу; при монархии богоданная власть использует принуждение, что свидетельствует об ослаблении веры; совр. демократии вообще не ищут божественной санкции власти. С т. зр. РПЦ «изменение властной формы на более религиозно укорененную без одухотворения самого общества неизбежно выродится в ложь и лицемерие, обессилит эту форму и обесценит ее в глазах людей. Однако нельзя вовсе исключить возможность такого духовного возрождения общества, когда религиозно более высокая форма государственного устроения станет естественной» (Там же. III 7). При этом принципиальной является позиция, согласно к-рой РПЦ не оказывает предпочтения к.-л. гос. строю или к.-л. из существующих политических доктрин, поскольку «Церковь должна уделять главное внимание не системе внешней организации государства, а состоянию сердец своих членов» (Там же). В практическом плане она готова взаимодействовать с гос-вом в таких областях, как миротворчество, экономическая деятельность, благотворительность и здравоохранение; содействие взаимопониманию и сотрудничеству между людьми, народами и гос-вами; поддержка института семьи; научные исследования, СМИ, духовное, культурное, нравственное и патриотическое образование и воспитание, попечение о воинах и сотрудниках правоохранительных учреждений; забота об окружающей среде, историческом и культурном наследии; профилактика правонарушений, попечение о лицах, находящихся в местах лишения свободы; противодействие деятельности общественно опасных псевдорелиг. структур.

Напротив, есть области, в к-рых РПЦ не может оказывать помощь гос-ву: «а) политическая борьба, предвыборная агитация, кампании в поддержку тех или иных политических партий, общественных и политических лидеров; б) ведение гражданской войны или агрессивной внешней войны; в) непосредственное участие в разведывательной и любой иной деятельности, требующей в соответствии с государственным законом сохранения тайны даже на исповеди и при докладе церковному священноначалию» (Там же. III 8). РПЦ ведет диалог с различными ветвями гос. власти: законодательной и исполнительной - по вопросам церковно-гос. отношений; судебной - по вопросам представления своих интересов в суде, при этом «внутрицерковные споры не должны выноситься на светский суд», что допустимо при конфликтах межконфессиональных и с раскольниками (Там же. III 9). Контакты с высшими органами гос. власти осуществляются патриархом и Синодом, с региональными - епархиальными архиереями, с местными - благочиниями и приходами по благословению епархиальных епископов. В соответствии с церковными канонами документ запрещает клирикам участвовать в делах гос. управления, в т. ч. в представительных органах власти.

В гл. 4 соединены 2 темы - «Христианская этика и светское право». Право возводится к «законоустановлениям», к-рые были даны человеку в раю (Быт 2. 16-17); отсюда в фундаментальном смысле «право призвано быть проявлением единого божественного закона мироздания в социальной и политической сфере» (Социальная концепция РПЦ. IV 2). В то же время признается, что конкретные системы права создаются человеческим сообществом и потому являются ограниченным продуктом исторического развития. Различаются 2 сферы - правовая и этическая, но при этом утверждается, что «право содержит в себе некоторый минимум нравственных норм, обязательных для всех членов общества» (Там же). В отличие от этики право «не определяет внутренних состояний человеческого сердца, поскольку Сердцеведцем является лишь Бог» (Там же), тогда как поступки людей являются объектом правовой регламентации, предполагающей принуждение к подчинению закону. «Задача светского закона - не в том, чтобы лежащий во зле мир превратился в Царствие Божие, а в том, чтобы он не превратился в ад» (Там же).

Правонарушение в отношении др. лица интерпретируется как «ущерб, нанесенный целостности божественного миропорядка» (Там же), который требует восполнения либо через страдание преступника, либо через помилование с 3-й стороны (правитель, духовник, община). Сознание единства общества связывается с его религиозностью, поскольку в религиозно целостном обществе люди рассматриваются не только как уникальные личности, но и как члены «единого общественного тела». Правовое регулирование, с одной стороны, индивидуализируется «вместе с разрушением общественной нравственности и секуляризацией сознания» (оно сводится к случаям очевидного ущерба), а с другой - нек-рые формы индивидуального поведения (как, напр., прелюбодеяние) уже не рассматриваются как правонарушение. С т. зр. Церкви любое отступление от божественной нормы, в т. ч. выраженное в форме закона, является беззаконием. Общий принцип таков: «Человеческий закон никогда не содержит полноту закона божественного, но чтобы оставаться законом, он обязан соответствовать богоустановленным принципам, а не разрушать их» (Там же. IV 3). Наряду с указанием на то, что в историческом прошлом религиозное и светское право, происходя из одного источника, составляли сложное целое (прежде всего в ВЗ, а также в христ. гос-вах, напр. в кодексе Юстиниана), в документе утверждается, что в Церкви действует особое, каноническое, право, к-рое, имея своим основанием Божественное Откровение, является принципиально надсоциальным, т. е. отличным от гражданского законодательства. При этом «попытка создать основанное исключительно на Евангелии гражданское, уголовное или государственное право не может быть состоятельной, ибо без воцерковления полноты жизни, то есть без полной победы над грехом, право Церкви не может стать правом мира. А победа эта возможна лишь в эсхатологической перспективе» (Там же. IV 5).

Относительно совр. светской концепции прав человека или неотъемлемых прав личности в документе говорится, что «идея таких прав основана на библейском учении о человеке как образе и подобии Божием» (Там же. IV 6); ключевой здесь является формулировка: «Христианская социально-государственная этика требовала сохранить для человека некую автономную сферу, где его совесть остается «самовластным» хозяином, ибо от свободного волеизъявления в конечном счете зависят спасение или гибель, путь ко Христу или путь от Христа» (Там же). В качестве «внутренних» прав, призванных защищать человеческую свободу от произвола посторонних сил, названы права на веру, на жизнь и на семью, а в качестве «внешних» - права на свободу передвижения, получение информации, создание имущества, обладание им и его передача. Обоснованием является утверждение, что «Бог хранит свободу человека, никогда не насилуя его волю» (Там же). В то же время документ полемизирует с совр. светской концепцией прав человека, к-рая ориентируется на представление о человеке как самодостаточном субъекте вне связи с Богом, что приводит к одобрению и защите своеволия падшего человека. С т. зр. РПЦ «идея свободы и прав человека неразрывно связана с идеей служения», т. е. соответствующие права «нужны христианину прежде всего для того, чтобы, обладая ими, он мог наилучшим образом осуществить свое высокое призвание к «подобию Божию», исполнить свой долг перед Богом и Церковью, перед другими людьми, семьей, государством, народом и иными человеческими сообществами» (Там же. IV 7).

В соответствии с общей концепцией правовой режим конкретных гос-в («отдельной страны») рассматривается в документе как частный случай «общего мироустрояющего закона», как «рамка народной жизни», к-рая является таковой только в том случае, если она «приспосабливает абсолютные истины Божии к конкретному историческому и национальному бытию» (Там же. IV 8). Отношение Церкви к внешнему законодательству определяется двойным принципом: с одной стороны, в том, что касается земного порядка вещей, готовностью существовать в рамках самых разных правовых систем на основе принципа законопослушания; с другой - готовностью к подвигу исповедничества и гражданскому неповиновению в том случае, если светские законы побуждают христиан к вероотступничеству и несомненному греху и тем самым угрожают их вечному спасению.

В гл. 5 «Церковь и политика» последняя описана как электоральный процесс, в ходе которого политические объединения граждан борются за власть, причем не всегда законными и нравственно оправданными методами. Этой реальности противопоставляется Церковь, для которой высшей ценностью является ее внутреннее единство в вере и любви, а внешней задачей - забота о мире и согласии в обществе. Допуская среди своих членов различие политических убеждений, не противоречащих правосл. учению, РПЦ проповедует прежде всего соработничество людей поверх политических разногласий. Все ее члены - иерархи, священнослужители и миряне - могут участвовать в народном волеизъявлении. Невозможным признано участие клириков в политических орг-циях и предвыборном процессе, в т. ч. выдвижение их кандидатур на выборные должности, что говорит о неучастии в политической борьбе РПЦ в целом. В то же время последнее «не означает ее отказа от публичного выражения позиции по общественно значимым вопросам, от представления этой позиции перед лицом органов власти любой страны на любом уровне» (Там же. V 2). Уточняется, что такая позиция может выражаться исключительно уполномоченными лицами. Участие мирян в деятельности органов власти и в политических орг-циях не ограничивается в принципе, но оговаривается необходимостью следовать офиц. церковной позиции по общественным вопросам. Христианин-политик призывается осознавать противоречивость общества, партикулярность большинства принимаемых политических решений, а также возможную сопряженность последних с грехом; от него требуется готовность «не допускать превращения государственной или политической деятельности из служения в самоцель, которая питает гордыню, алчность и другие пороки» (Там же. V 3). Политическая деятельность мирян возможна как индивидуально, так и в рамках христ. политических объединений, однако в данном случае миряне не имеют права выступать от имени РПЦ или ее канонических учреждений. Религ. маркированные политические орг-ции, «будучи свободны в своей деятельности, одновременно призываются к советованию с церковным священноначалием, к координации действий в области осуществления позиции Церкви по общественным вопросам» (Там же. V 4). Отдельно отмечено, что «организации православных христиан не должны носить характера тайных обществ» (Там же).

Главы 6 «Труд и его плоды» и 7 «Собственность» посвящены 2 взаимосвязанным вопросам, к-рые относятся к материально-хозяйственному аспекту. Труд как таковой не признается безусловной христ. ценностью, поскольку он может быть как соработничеством Богу, так и средством удовлетворения эгоистических или греховных потребностей духа и плоти. В результате грехопадения (см. ст. Грех первородный) труд из органичного элемента человеческой жизни (Быт 2. 5) стал лишь способом добывания средств к жизни (Быт 3. 19). Усложнение труда вместе с его орудиями и методами улучшило материальные условия, но одновременно усилило искушение обустроить земную жизнь без Бога. В соответствии со Свящ. Писанием в документе акцентируются 2 мотива: «трудиться, чтобы питаться самому, никого не отягощая, и трудиться, чтобы подавать нуждающемуся» (Социальная концепция РПЦ. VI 4). Исходя из этого, «Церковь благословляет всякий труд, направленный ко благу людей» (Там же. VI 5), кроме участия в совр. индустрии, направленной на пропаганду греха (пьянство, наркомания, блуд, прелюбодеяние). Работающий имеет право пользоваться плодами своего труда, но при этом призван делиться с теми, кто не могут сами зарабатывать себе на жизнь (немощные, больные, беженцы, сироты, вдовы). Общество должно стремиться «к справедливому распределению продуктов труда» (Там же. VI 6).

Отношение РПЦ к вопросу о собственности, под к-рой понимается «общественно признанная форма отношения людей к плодам труда и естественным ресурсам» (Там же. VII 1), определяется, с одной стороны, воздержанием от ответа на этот вопрос, а с другой - вниманием к материальным условиям жизни человека, к-рые при этом не должны рассматриваться как высшая ценность. С богословской т. зр. земными благами в конечном счете владеет Бог, что означает относительность права собственности для человека: «Церковь призывает христианина воспринимать собственность как дар Божий, данный для использования во благо себе и ближним» (Там же. VII 2). При этом право человека на собственность признается и посягательство на нее осуждается, в т. ч. отторжение и передел собственности с попранием прав ее законных владельцев. Признаются разные формы собственности, ни одной из к-рых не отдается предпочтение. Отдельно отмечается, что «отказ от частной собственности в первоапостольской общине (Деян 4. 32), а позднее в общежительных монастырях носил исключительно добровольный характер» (Социальная концепция РПЦ. VII 3). Имущество религ. орг-ций квалифицируется как особый вид собственности, формирующийся в результате добровольных пожертвований (по существу посвященных Богу), к-рые «являются особым случаем экономических и социальных отношений, а потому на них не должны автоматически распространяться законы, регулирующие финансы и экономику государства, в частности, государственное налогообложение» (Там же. VII 4).

В гл. 8 «Война и мир» война определяется как «физическое проявление скрытого духовного недуга человечества - братоубийственной ненависти (Быт 4. 3-12)» (Социальная концепция РПЦ. VIII 1), она есть зло, причиной к-рого является злоупотребление богоданной свободой. В то же время война считается нежелательным, но вынужденным средством, когда речь идет о защите ближних и восстановлении попранной справедливости. В этом случае, «признавая войну злом, Церковь все же не воспрещает своим чадам участвовать в боевых действиях» и, более того, относится «с глубочайшим почтением к воинам, которые ценой собственной жизни сохраняли жизнь и безопасность ближних» (Там же. VIII 2), причислив нек-рых к лику святых на основании слов Христа: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин 15. 13). Война может быть справедливой, если соблюдаются 3 принципа, определяющие ее нравственные границы: «любовь к своим ближним, своему народу и Отечеству; понимание нужд других народов; убеждение в том, что благу своего народа невозможно служить безнравственными средствами» (Социальная концепция РПЦ. VIII 3). В то же время справедливость в войне предполагает определенные правила и методы ее ведения и должна оцениваться с т. зр. нравственного состояния воюющих, их отношения к раненым, пленным и мирному населению. «Война должна вестись с гневом праведным, но не со злобою, алчностью, похотью... и прочими порождениями ада» (Там же). Отмечается, что в совр. ситуации непросто отличить агрессивную войну от оборонительной, и потому вопрос о поддержке или осуждении военных действий должен рассматриваться в каждом конкретном случае.

Мир есть прежде всего благодатный дар Божий и в этом смысле он шире политического понятия о мире, ибо «мир Божий… превыше всякого ума» (Флп 4. 7). При этом христ. понятие мира включает мир человека с Богом, с самим собой и с др. людьми. Мир как дар Божий, преображающий внутреннего человека, требует ответного усилия и должен проявляться вовне: «его следует сохранять и возгревать (2 Тим 1. 6), а потому миротворчество становится задачей Церкви Христовой» (Социальная концепция РПЦ. VIII 5). РПЦ стремится осуществлять миротворческое служение на разных уровнях, обращаясь к власть имущим, участвуя в переговорах и оказывая помощь страждущим, а также противостоя пропаганде войны и насилия и различным проявлениям ненависти.

В гл. 9 «Преступность, наказание, исправление» преступление как нарушение положенных законом границ связывается с человеческой греховностью, и его главным источником называется «помраченное состояние человеческой души» (Там же. IX 1). Катализатором преступности могут быть экономические и социальные обстоятельства, слабость гос. власти, отсутствие законного порядка и даже сама власть, если она совершает противозаконные действия. Искоренение преступности, ее профилактика и исправление оступившихся являются делом всего народа, а значит, и Церкви. «При отсутствии в народе положительного нравственного идеала никакие меры принуждения, устрашения или наказания не смогут остановить злой воли» (Там же. IX 2).

РПЦ настаивает на человечном отношении к подозреваемым и подследственным, к-рым необходимо гарантировать защиту и непредвзятый суд, а также осуждает пытки и различные формы унижения лиц, находящихся под стражей. «В своем душепопечении о заблудших и осужденных пастыри, через покаяние узнав сокрытое от следствия и правосудия, руководствуются тайной исповеди» (Там же). Преступление предполагает справедливое наказание, смысл к-рого в исправлении преступника: «Церковь, не становясь судьей человеку, преступившему закон, призвана нести попечение о его душе. Именно поэтому она понимает наказание не как месть, но как средство внутреннего очищения согрешившего» (Там же. IX 3). Доброе отношение к узникам диктуется словами Христа: «В темнице был, и вы пришли ко Мне» (Мф 25. 36). Поэтому «возрождение душепопечения о заключенных становится важнейшим направлением пастырского и миссионерского делания, нуждающимся в поддержке и развитии» (Социальная концепция РПЦ. IX 3).

По вопросу о смертной казни утверждается, что она как особая мера наказания «признавалась в Ветхом Завете. Указаний на необходимость ее отмены нет ни в Свящ. Писании Нового Завета, ни в Предании и историческом наследии Православной Церкви. Вместе с тем Церковь часто принимала на себя долг печалования перед светской властью об осужденных на казнь, прося для них милости и смягчения наказания... Отмена смертной казни дает больше возможностей для пастырской работы с оступившимся и для его собственного покаяния. К тому же очевидно, что наказание смертью не может иметь должного воспитательного значения, делает непоправимой судебную ошибку, вызывает неоднозначные чувства в народе... вопрос об отмене или неприменении смертной казни должен решаться обществом свободно, с учетом состояния в нем преступности, правоохранительной и судебной систем, а наипаче соображений охраны жизни благонамеренных членов общества» (Там же).

Гл. 10 «Вопросы личной, семейной и общественной нравственности» посвящена в основном теме семьи и брака. Брак понимается как таинство любви и вечное единение супругов друг с другом во Христе, запечатленное церковным благословением. В браке мужчина и женщина, в равной степени являющиеся носителями образа Божия и человеческого достоинства, воплощают божественную волю о продолжении и умножении людского рода (Быт 1. 27-28). Будучи 2 различными образами существования в едином человечестве, «они нуждаются в общении и взаимном восполнении» (Социальная концепция РПЦ. X 1). РПЦ решительно осуждает пренебрежительное или негативное отношение к браку, следуя в данном случае древней традиции (1 Тим 4. 2-3; Ап. 51; Гангр. 1, 9-10). Вместе с признанием юридического определения брака как соглашения между 2 свободными в своем выборе сторонами христ. брак осмысляется как образ союза Христа и Церкви (Еф 5. 22-33), над брачующимися христианами совершается особое таинство. В то же время в определении Синода РПЦ от 28 дек. 1998 г. говорится: «Настаивая на необходимости церковного брака, напомнить пастырям о том, что Православная Церковь с уважением относится к гражданскому браку». Считая общность веры супругов важнейшим условием христ. брака, РПЦ «не освящает венчанием браки, заключенные между православными и нехристианами, одновременно признавая таковые в качестве законных и не считая пребывающих в них находящимися в блудном сожительстве» (Социальная концепция РПЦ. X 2). При этом она признает браки правосл. христиан с инославными, исповедующими веру в Триединого Бога, при условии благословения брака в правосл. Церкви и воспитания детей в правосл. вере. Развод осуждается как грех, но допускается по ряду оснований (со ссылкой на решения Поместного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. с совр. дополнениями). Не сохранившие свой брак супруги после принесения покаяния и исправления могут быть допущены к таинствам.

Христ. семья есть домашняя церковь, которую «образуют любящие друг друга мужчина и женщина, соединенные в браке и устремленные ко Христу. Плодом их любви и общности становятся дети, рождение и воспитание к-рых, по православному учению, является одной из важнейших целей брака... Роль семьи в становлении личности исключительна, ее не могут подменить иные социальные институты» (Там же. X 4). РПЦ выступает против принижения социальной значимости материнства и отцовства, против умаления роли женщины как супруги и матери. Достоинство и призвание женщины раскрывается в Церкви прежде всего через почитание Пресв. Богородицы, в лице Которой «освящается материнство и утверждается важность женского начала. При участии Матери Божией совершается тайна Воплощения; тем самым Она становится причастной к делу спасения и возрождения человечества» (Там же. X 5). В документе проповедуется добродетель целомудрия, осуждаются половая распущенность и ее пропаганда, имеющие негативные последствия как для семьи, так и для общества в целом. «Человеческое тело является дивным созданием Божиим и предназначено стать храмом Святого Духа... Осуждая порнографию и блуд, Церковь отнюдь не призывает гнушаться телом или половой близостью как таковыми, ибо телесные отношения мужчины и женщины благословлены Богом в браке» (Там же. X 6).

В гл. 11 «Здоровье личности и народа» речь идет о медицинских и демографических вопросах. Здоровье понимается целостно - как одновременно душевное и телесное, поэтому «поддержание физического здоровья в отрыве от здоровья духовного с православной точки зрения не является безусловной ценностью» (Там же. XI 1). Сама Церковь - это «община исцеления» (врачебница), и среди ее святых есть целители, к-рые прославлены «за принятие врачебного призвания как христианского долга милосердия» (Там же). Она с уважением относится к врачебной деятельности, понимая исцеление поврежденного болезнью человеческого естества как исполнение замысла Божия о человеке (см.: 1 Фес 5. 23). В то же время, «когда человеческие средства исчерпаны, христианину надлежит вспомнить, что сила Божия совершается в человеческой немощи и что в самых глубинах страданий он способен встретиться со Христом, взявшим на Себя наши немощи и болезни (Ис 53. 4)» (Социальная концепция РПЦ. XI 1). РПЦ осуществляет миссию в медицинской сфере, направленную на «провозглашение слова Божия и преподание благодати Святого Духа страждущим и тем, кто о них заботится» (Там же. XI 2). Верующим медицинским работникам напоминается, что «человек, нуждающийся в помощи, ждет от него не только соответствующего лечения, но и духовной поддержки, особенно когда врач обладает мировоззрением, в к-ром раскрывается тайна страдания и смерти» (Там же).

РПЦ считает частью своего служения сотрудничество с гос. и общественными структурами в выработке такого понимания охраны здоровья, к-рое должно включать уважение к личности и эффективность помощи независимо от социального положения, отказ от абсолютизации медицинских теорий и признание важности сохранения духовных приоритетов в человеческой жизни; право не принимать методов воздействия на организм, к-рые противоречат религ. убеждениям, в т. ч. «альтернативной медицины» оккультно-магического характера. Отдельно говорится о психических заболеваниях, к-рые следует рассматривать в рамках духовно-душевно-телесной структуры личности, различая болезни «от естества» и недуги, «вызванные бесовским воздействием либо ставшие следствиями поработивших человека страстей». Соответственно «представляется одинаково неоправданным как сведение всех психических заболеваний к проявлениям одержимости, что влечет за собой необоснованное совершение чина изгнания злых духов, так и попытка лечения любых духовных расстройств исключительно клиническими методами» (Там же. XI 5).

В сфере постоянного внимания РПЦ находятся демографические проблемы, по к-рым она ведет диалог с гос. властью и со СМИ для прояснения своей позиции. «Борьба с депопуляцией должна включать активную поддержку научно-медицинских и социальных программ по защите материнства и детства, плода и новорожденного. Государство призывается всеми имеющимися у него средствами поддерживать рождение и достойное воспитание детей» (Там же. XI 4). Осуждается порок пьянства, выражается обеспокоенность распространением наркомании и алкоголизма, основные причины к-рых - «духовная опустошенность, потеря смысла жизни, размытость нравственных ориентиров» вкупе с идеологией потребительства и культом материального преуспеяния. «С пастырским состраданием относясь к жертвам пьянства и наркомании, Церковь предлагает им духовную поддержку в преодолении порока» (Там же. XI 6).

В гл. 12 «Проблемы биоэтики» высказана глубокая озабоченность бурным развитием биомедицинских технологий, опережающим осмысление возможных духовно-нравственных и социальных последствий их бесконтрольного применения. Формулируя свое отношение в первую очередь к тем проблемам, к-рые связаны с непосредственным воздействием на человека, РПЦ «исходит из основанных на Божественном Откровении представлений о жизни как бесценном даре Божием, о неотъемлемой свободе и богоподобном достоинстве человеческой личности» (Там же. XII 1). Намеренное прерывание беременности рассматривается как тяжкий грех, приравненный к убийству, ибо «зарождение человеческого существа является даром Божиим, поэтому с момента зачатия всякое посягательство на жизнь будущей человеческой личности преступно» (Там же. XII 2). В то же время РПЦ не отвергает женщин, совершивших аборт, призывая их к раскаянию. Аборт допустим только в случае прямой угрозы жизни матери при продолжении беременности, особенно при наличии у нее др. детей. Ответственность за грех убийства нерожденного ребенка несут и отец в случае его согласия на это, а также производящий аборт врач. Документ «призывает государство признать право медицинских работников на отказ от совершения аборта по соображениям совести» (Там же). Использование абортивных средств контрацепции также осуждается. Иные противозачаточные средства супруги должны применять, помня о том, что «продолжение человеческого рода является одной из основных целей богоустановленного брачного союза», а «намеренный отказ от рождения детей из эгоистических побуждений обесценивает брак и является несомненным грехом» (Там же. XII 3). Воздержание от половых отношений на определенное время является делом взаимного согласия супругов с учетом совета ап. Павла (см.: 1 Кор 7. 5).

Общая позиция по отношению к репродуктивным технологиям, позволяющим преодолеть бесплодие, такова: «Пути к деторождению, не согласные с замыслом Творца жизни, Церковь не может считать нравственно оправданными. Если муж или жена неспособны к зачатию ребенка, а терапевтические и хирургические методы лечения бесплодия не помогают супругам, им следует со смирением принять свое бесчадие как особое жизненное призвание» (Социальная концепция РПЦ. XII 4). Рекомендуется усыновление ребенка по обоюдному согласию супругов; допускается искусственное оплодотворение половыми клетками мужа, т. к. оно не нарушает целостности брачного союза. «Манипуляции же, связанные с донорством половых клеток, нарушают целостность личности и исключительность брачных отношений, допуская вторжение в них третьей стороны» (Там же). То же касается и т. н. суррогатного материнства, о к-ром Синод на заседании 25-26 дек. 2013 г. принял специальный документ «О крещении младенцев, родившихся при помощи «суррогатной матери»». Эти технологии нравственно недопустимы, как и все разновидности экстракорпорального оплодотворения, предполагающие заготовление, консервацию и намеренное разрушение «избыточных» эмбрионов. «Употребление репродуктивных методов вне контекста благословенной Богом семьи становится формой богоборчества, осуществляемого под прикрытием защиты автономии человека и превратно понимаемой свободы личности» (Там же). Относительно медико-генетических методов диагностики и лечения РПЦ, с одной стороны, приветствует возможность борьбы с наследственными болезнями, с другой - настаивает на том, что «целью генетического вмешательства не должно быть искусственное «усовершенствование» человеческого рода и вторжение в Божий план о человеке» (Там же. XII 5). Неоднозначный характер имеет генетическое тестирование, «совершенно недопустимо применение методов пренатальной диагностики с целью выбора желательного для родителей пола будущего ребенка» (Там же).

По вопросу о клонировании в документе говорится, что его замысел «является несомненным вызовом самой природе человека, заложенному в нем образу Божию, неотъемлемой частью к-рого являются свобода и уникальность личности» (Там же. XII 6). В то же время допускаются клонирование изолированных клеток и тканей организма, а также пересадка органов от живого донора как добровольное самопожертвование ради спасения жизни др. человека, но не как форма купли и продажи. Безусловно недопустимой признается т. н. фетальная терапия, т. е. метод изъятия и использования тканей и органов человеческих зародышей, абортированных на разных стадиях развития.

Эвтаназия квалифицируется как форма убийства или самоубийства. Одновременно отмечается, что «продление жизни искусственными средствами, при котором фактически действуют лишь отдельные органы, не может рассматриваться как обязательная и во всех случаях желательная задача медицины… Православное понимание непостыдной кончины включает подготовку к смертному исходу, который рассматривается как духовно значимый этап жизни человека» (Там же. XII 8) и требует паллиативной помощи, пастырского попечения и христ. заботы.

В заключении главы со ссылкой на свидетельства Свящ. Писания и Предания осуждаются гомосексуальные половые связи как «порочное искажение богозданной природы человека»: «...богоустановленный брачный союз мужчины и женщины не может быть сопоставлен с извращенными проявлениями сексуальности... Относясь с пастырской ответственностью к людям, имеющим гомосексуальные наклонности, Церковь в то же время решительно противостоит попыткам представить греховную тенденцию как «норму», а тем более как предмет гордости и пример для подражания» (Там же. XII 9). Равным образом осуждается транссексуализм - «в форме болезненного чувства принадлежности к противоположному полу, результатом чего становится попытка изменения пола… Если «смена пола» произошла с человеком до Крещения, он может быть допущен к этому таинству, как и любой грешник, но Церковь крестит его как принадлежащего к тому полу, в к-ром он рожден. Рукоположение такого человека в священный сан и вступление его в церковный брак недопустимо» (Там же).

В гл. 13 «Церковь и проблемы экологии» причиной нарушения отношений между человеком и окружающей природой и, как следствие, приближения глобальной экологической катастрофы признаются грехопадение человека и его отчуждение от Бога (Там же. XIII 2). Эгоизм и потребительство сделали невозможным полное органическое единство человека и окружающего мира. Поэтому РПЦ «призывает к активному сотрудничеству в общественных акциях, направленных на защиту творения Божия. Вместе с тем она отмечает, что усилия такого рода будут более плодотворными, если основы, на которых строятся отношения человека с природой, станут носить не сугубо гуманистический, но и христианский характер» (Там же. XIII 4), т. е. учитывать теоцентрический принцип единства и целостности мира. «Полное преодоление экологического кризиса в условиях кризиса духовного немыслимо» (Там же. XIII 5), ибо человек, утративший духовные ориентиры, не способен оказывать преображающее воздействие на мир и приводит к деградации саму природу.

Согласно гл. 14 «Светские наука, культура, образование», христианство способствовало возникновению научного естествознания, демифологизировав природу. Однако направление совр. научно-технического развития вызывает опасения, поскольку приводит не только к впечатляющим результатам, но и к кризисам. Главным дефектом такого развития признается разрыв с к.-л. моральными, философскими или религ. ценностями, а его исправление видится в возвращении связи с ними. Научное и религ. познание имеют разные посылки, цели и методы и не должны противоборствовать. «Ибо, с одной стороны, в естествознании нет теорий атеистических и религиозных, но есть теории более или менее истинные. С другой - религия не занимается вопросами устройства материи... По своей природе только религия и философия выполняют мировоззренческую функцию, однако ее не берут на себя ни отдельные специальные науки, ни все конкретно-научное знание в целом. Осмысление научных достижений и включение их в мировоззренческую систему может иметь сколь угодно широкий диапазон - от вполне религиозного до откровенно атеистического» (Там же. XIV 1). В то же время наука признается одним из средств познания Бога, а также естественным инструментом благоустроения земной жизни, к-рым, однако, следует пользоваться с осмотрительностью. «Церковь и светская наука призваны к сотрудничеству во имя спасения жизни и ее должного устроения. Их взаимодействие способствует созданию здорового творческого климата в духовно-интеллектуальной сфере, тем самым помогая созданию оптимальных условий для развития научных исследований... Религиозное мировоззрение не может быть отвергнуто как источник представлений об истине» (Там же), поскольку рациональная картина мира, формируемая гуманитарными исследованиями, не является полной и всеобъемлющей. В данном случае РПЦ выступает против «монополии секулярного миропонимания при вынесении общественно значимых суждений», в т. ч. против идеологизации науки, особенно в сфере обществознания, которое оказывает влияние на «государственные программы и политические проекты» (Там же).

В разделе о культуре указано на ее религ. корни, на изначальное божественное происхождение, о чем говорили св. отцы. Лат. cultura (в значениях «возделывание», «воспитание», «образование») связано с cultus («почитание», «поклонение»). Поэтому «культура как сохранение окружающего мира и забота о нем является богозаповеданным деланием человека... Церковь восприняла многое из созданного человечеством в области искусства и культуры, переплавляя плоды творчества в горниле религиозного опыта, стремясь очистить их от душепагубных элементов, а затем преподать людям» (Там же. XIV 2). В определенных условиях светская культура даже способна быть носительницей благовестия, однако «человек не всегда обладает достаточной духовной зоркостью, чтобы отделить подлинное божественное вдохновение от «вдохновения» экстатического, за которым нередко стоят темные силы, разрушительно действующие на человека» (Там же). Поэтому РПЦ благословляет творчество, если оно способствует нравственному и духовному преображению личности, но противостоит культуре, если она противопоставляет себя Богу, становится антирелигиозной или античеловечной, превращаясь тем самым в антикультуру. «Эсхатологическая устремленность не позволяет христианину полностью отождествить свою жизнь с миром культуры, «ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр 13. 14)», хотя, «проповедуя вечную Христову Истину людям, живущим в изменяющихся исторических обстоятельствах, Церковь делает это посредством культурных форм, свойственных времени, нации, различным общественным группам» (Социальная концепция РПЦ. XIV 2).

По вопросу образования, с одной стороны, РПЦ желает, чтобы вся обучающая система строилась на религ. началах, а с другой, «следуя многовековой традиции, уважает светскую школу и готова строить свои взаимоотношения с ней, исходя из признания человеческой свободы». При этом «навязывание учащимся антирелигиозных и антихристианских идей, утверждение монополии материалистического взгляда на мир», проникновение «оккультных и неоязыческих влияний, деструктивных сект» недопустимы (Там же. XIV 3). Полезным и необходимым признается изучение христианства по желанию в школах и вузах. «Церковь призвана и стремится содействовать школе в ее воспитательной миссии, ибо от духовного и нравственного облика человека зависит его вечное спасение, а также будущее отдельных наций и всего людского рода» (Там же).

В гл. 15 «Церковь и светские средства массовой информации» общая установка такова: «...информирование зрителя, слушателя и читателя должно основываться не только на твердой приверженности правде, но и на заботе о нравственном состоянии личности и общества, что включает в себя раскрытие положительных идеалов, а также борьбу с распространением зла, греха и порока» (Там же. XV 1). Уважая труд журналистов, РПЦ сотрудничает со светскими СМИ в рамках своей просветительской и общественно-миротворческой миссии ради донесения своего послания до различных слоев общества, для пробуждения интереса к различным сторонам церковной жизни и христ. культуры. При этом должны развиваться церковные информационные средства. Сотрудничество со светскими СМИ предполагает взаимную ответственность, достоверность информации, распространение мнений представителей РПЦ, соответствующих ее учению и позиции по общественным вопросам. Возникающие конфликты должны разрешаться в духе мирного диалога. В тех случаях, когда конфликт, связанный с богохульством, кощунством или сознательным искажением информации, не может быть урегулирован через переговоры, церковные власти могут «прекратить взаимоотношения с соответствующим СМИ или журналистом; призвать верующих бойкотировать данное СМИ; обратиться к органам государственной власти для разрешения конфликта; предать каноническим прещениям виновных в греховных деяниях, если они являются православными христианами» (Там же. XV 3).

В заключительной гл. 16 «Международные отношения. Проблемы глобализации и секуляризма» РПЦ призывает следовать евангельскому правилу: «Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Мф 7. 12). Хотя ради восстановления справедливости нередко требуется применение силовых действий по отношению к др. гос-вам и народам, в целом «православные христиане и их сообщества призваны стремиться к созиданию таких международных отношений, которые служили бы максимальному благу и удовлетворению законных интересов собственного народа, сопредельных наций и всей общечеловеческой семьи» (Социальная концепция РПЦ. XVI 1). РПЦ находится на стороне жертв агрессии и нравственно неоправданного политического давления извне, рассматривая использование военной силы как крайнее средство защиты. Считая суверенитет и территориальную целостность базовыми принципами международных отношений, она напоминает о том, что любые человеческие установления, в т. ч. суверенная власть гос-ва, относительны пред лицом всемогущества Божия. «Помня о том, что единство есть благо, а разобщенность - зло, Церковь приветствует тенденции к объединению стран и народов, особенно имеющих историческую и культурную общность, при условии, что эти объединения не направлены против третьей стороны. Церковь скорбит, когда в связи с разделением полиэтнических государств разрушается историческая общность людей, попираются их права и в жизнь многих приходят страдания» (Там же). Она приветствует равноправное международное сотрудничество в культурной, научной, просветительской, информационной областях.

В документе сказано, что РПЦ с критической осторожностью подходит к совр. процессам правовой и политической интернационализации и глобализации, различая в них как положительные стороны (активизация сотрудничества в разных областях, возможность разрешения споров и конфликтов), так и отрицательные (опасность доминирования сильных стран над слабыми и двойных стандартов в области применения международного права). «При проведении политики, связанной с принятием обязывающих международных соглашений и действиями международных организаций, правительства должны отстаивать духовную, культурную и иную самобытность стран и народов, законные интересы государств... Принятие обязывающих решений без согласия государства, на которое эти решения оказывают прямое влияние, представляется возможным лишь в случае агрессии или массового человекоубийства внутри страны» (Там же. XVI 2). РПЦ вступает в диалог и взаимодействие с международными орг-циями, чтобы свидетельствовать о своей убежденности «в абсолютном значении веры и духовного делания для человеческих трудов, решений и установлений» (Там же). Глобализационные процессы неизбежны, с ними связаны опасности: глобализация меняет традиц. способы организации общества и осуществления власти, усиливает нации, составляющие меньшинство человечества, оттесняя на обочину мировой цивилизации др. народы. РПЦ ставит вопрос о всестороннем контроле за транснациональными корпорациями и процессами, происходящими в финансовом секторе экономики. В культурно-информационной сфере создается опасность «представить в качестве единственно возможной универсальную бездуховную культуру, основанную на понимании свободы падшего человека, не ограничивающего себя ни в чем, как абсолютной ценности и мерила истины» (Там же. XVI 3). Такого рода тотальной унификации необходимо противопоставить совместные усилия церковных и гос. структур, гражданского общества и международных орг-ций, направленные на утверждение равноправного культурного и информационного обмена, «соединенного с защитой самобытности наций и других человеческих сообществ»; «последователи Христовы призваны способствовать укреплению взаимосвязанности веры с культурным наследием народов, решительно противостоя явлениям антикультуры и коммерциализации информационно-творческого пространства» (Там же). Необходимо выступать за такое мироустройство, которое исключало бы подавление воли людей национальными или глобальными центрами политического, экономического и информационного влияния.

В заключение обозначается позиция РПЦ по отношению к секуляризации гос-ва и общества, т. е. к закрепленному в международном и национальных законодательствах принципу, к-рый состоит в «приоритете интересов земной жизни человека и человеческих сообществ перед религиозными ценностями». Он нередко используется «в открытом противостоянии вере и Церкви, нацеленном на их вытеснение из общественной жизни» (Там же. XVI 4). РПЦ, уважая мировоззренческий выбор нерелиг. людей и их право влиять на общественные процессы, открыта к сотрудничеству с ними. В то же время она «стремится к утверждению христианских ценностей в процессе принятия важнейших общественных решений как на национальном, так и на международном уровне. Она добивается признания легитимности религиозного мировоззрения как основания для общественно значимых деяний (в том числе государственных) и как существенного фактора, которые должны влиять на формирование (изменение) международного права и на деятельность международных организаций» (Там же).

приняты Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 24-29 июня 2008 г. Документ, разработкой к-рого в течение 2 лет занималась специальная рабочая группа под рук. митр. Смоленского и Калининградского Кирилла, имеет главной целью выражение церковной реакции на совр. концепцию прав человека как на центральный принцип построения правовых систем стран, в которых РПЦ окормляет свою паству. Учитывая, что эта концепция имеет различные как религиозные, так и светские мировоззренческие источники, составители особое внимание уделили наиболее тесно связанным с христ. сотериологией понятиям достоинства и свободы человека.

Документ, задуманный в качестве развития «Основ социальной концепции» и являющийся офиц. позицией Московского Патриархата, состоит из 5 разделов. Раздел 1 посвящен человеческому достоинству как религиозно-нравственной категории. Человек обладает достоинством, поскольку сотворен по образу и подобию Бога Творца (Быт 1. 26). Воплощение Сына Божия свидетельствует о том, что человеческая природа не утратила своего достоинства и после грехопадения (Основы учения РПЦ о достоинстве, свободе и правах человека. I 1). Однако понятие онтологического достоинства человека соотносится с понятием «подобия Божия, которое по Божественной благодати достигается через преодоление греха, стяжание нравственной чистоты и добродетелей» (Там же. I 2). Достоинство предполагает ответственность, онтологический статус человека - соответствующее ему нравственное состояние: достоинству должна соответствовать достойная жизнь, к-рая состоит в уподоблении Богу, в конечном счете - в обожении как предельном раскрытии образа Божия. Ориентиром здесь служат нравственные нормы, присущие человеческой природе и содержащиеся в Божественном Откровении. Нравственно недостойная жизнь, или жизнь во грехе, вредоносна для самого человека и общества; хотя она «онтологически не разрушает богоданного достоинства, но помрачает его настолько, что оно становится малоразличимым» (Там же. I 4). Соответствие достоинству требует от грешника покаяния и изменения своей жизни.

Во 2-м разд. проводится различение между аспектами человеческой свободы- свободой выбора и свободой от зла. Свобода как возможность самоопределения есть неотъемлемая черта образа Божия в человеке. Однако она не является абсолютной ценностью, поскольку должна служить благу, а не злу. Изначальное грехопадение было злоупотреблением свободой выбора, в результате к-рого человек утратил др. свободу - свободу жизни в добре. «Подлинно свободен тот, кто идет путем праведной жизни и ищет общения с Богом» (Там же. II 2) как источником свободы от греха, порабощающего человека. «Признавая ценность свободы выбора, Церковь утверждает, что таковая неизбежно исчезает, когда выбор делается в пользу зла. Зло и свобода несовместимы… Слабость института прав человека в том, что он, защищая свободу выбора (αὐτεξούσιον), все менее и менее учитывает нравственное измерение жизни и свободу от греха (ἐλευθερία). Общественное устройство должно ориентироваться на обе свободы, гармонизируя их реализацию в публичной сфере» (Там же).

В 3-м разд. обозначена принципиальная позиция РПЦ в отношении концепции прав человека. Главная идея - гармония достоинства и свободы. «Политико-правовой институт прав человека может служить благим целям защиты человеческого достоинства и содействовать духовно-нравственному развитию личности» (Там же. III 5). Однако они «не могут быть выше ценностей духовного мира», т. е. религ. веры и соответствующей вероучительной и нравственной традиции, согласно к-рым «сущностная борьба со злом ведется в глубине человеческого духа». Поэтому общество, «устрояя земную жизнь, должно учитывать не только человеческие интересы и желания, но и Божию правду, данный Творцом вечный нравственный закон» (Там же. III 2). Соответственно теоретически и практически концепция прав человека должна согласовываться с «нравственным началом, заложенным Богом в природу человека и опознаваемым в голосе совести» (Там же. III 3). Конкретизацией этого тезиса является негативное отношение РПЦ к разрешению и навязыванию в обществе «половой распущенности и извращений, культа наживы и насилия», а также «безнравственных и антигуманных действий по отношению к человеку, таких как аборт, эвтаназия, использование человеческих эмбрионов в медицине, эксперименты, меняющие природу человека, и тому подобного» (Там же). Равным образом «права человека не должны противоречить любви к Отечеству и к ближним» (Там же. III 4). В документе утверждается, что «крайности индивидуализма и коллективизма не способны служить гармоничному устроению жизни общества», а «напряженность между индивидуальными и общественными интересами может быть преодолена тогда, когда права и свободы человека согласуются с нравственными ценностями». При этом в правозащитной деятельности не следует игнорировать «духовные и культурные традиции стран и народов» (Там же), опасность деградации окружающей среды и истощения природных ресурсов (Там же. III 5), которая связана с неограниченным стремлением к удовлетворению материальных потребностей.

В 4-м разд. отражена позиция РПЦ по отношению к конкретным правам и свободам человека «с точки зрения их возможной роли в создании благоприятных внешних условий для совершенствования личности на пути спасения» (Там же. IV 1). «Право на жизнь должно подразумевать защиту человеческой жизни с момента зачатия» (Там же. IV 2). Жизнь есть дар Божий, поэтому недопустимо любое ее преступное отнятие, равно как самоубийство и эвтаназия. Земная жизнь ценна не сама по себе, а в перспективе жизни вечной; отдание своей земной жизни ради Христа или др. людей не вредит спасению человека, но, наоборот, приводит его в Царство Небесное. О смертной казни сказано, что она «была приемлема в ветхозаветные времена», а в новозаветные нет «указаний на необходимость ее отмены»; при этом, «защищая человеческую жизнь, Церковь, вне зависимости от отношения общества к смертной казни, призвана исполнять долг печалования» (Там же).

Принцип свободы совести «находится в гармонии с волей Божией, если защищает человека от произвола по отношению к его внутреннему миру», дает возможность «выбирать мировоззренческие ориентиры своей жизни» (Там же. IV 3). В светском гос-ве он «позволяет Церкви сохранить свою самобытность и независимость от людей иных убеждений, дает юридическое основание как для неприкосновенности ее внутренней жизни, так и для публичного свидетельства об Истине» (Там же), одновременно свидетельствуя об утрате обществом религ. целей и ценностей. Принцип свободы совести предполагает «равенство граждан перед законом вне зависимости от их отношения к религии», но «не является препятствием для партнерских отношений Церкви и государства»; недопустимо использовать его для того, чтобы «устанавливать всецелый контроль за жизнью и убеждениями человека, разрушать личную, семейную и общественную нравственность, оскорблять религиозные чувства, посягать на святыни, наносить ущерб духовно-культурной самобытности народа» (Там же. IV 3).

Принцип свободы слова является «продолжением свободы мировоззренческого выбора» (Там же. IV 4), но предполагает ответственность человека за свои слова, особенно в условиях бурного развития информационных технологий. «Публичные выступления и заявления не должны содействовать распространению греха, порождать распри и нестроения в обществе» (Там же); особенную опасность представляют оскорбления религ. и национальных чувств, а также искажение общественной и персональной информации.

Поскольку способность творить есть проявление образа Божия, «Церковь благословляет творчество, открывающее новые горизонты для духовного возрастания человека и для познания сотворенного мира» (Там же. IV 5), но при этом выступает против оправдания принципом творческой свободы «нигилистического отношения к культуре, религии и нравственности», в т. ч. в тех случаях, когда самовыражение личности или группы осуществляется «в формах, оскорбительных для убеждений и образа жизни других членов общества» (Там же). РПЦ настаивает на том, что в данном случае должен соблюдаться и на законодательном уровне защищаться «один из основных принципов общежития - взаимное уважение различных мировоззренческих групп»; соответственно «надругательство над святынями не может быть оправдано ссылками на права художника, писателя, журналиста» (Там же).

Право на образование имеет целью не только приобретение знаний или социализацию человека, но и «воспитание личности в соответствии с замыслом Творца» (Там же. IV 6). Его реализация предполагает учет «культурных традиций общества и мировоззренческой позиции семьи и личности»; «всестороннее образование и воспитание человека должно включать в себя преподавание знаний о религии, создавшей ту культуру, в которой этот человек живет» (Там же), при соблюдении принципа свободы совести.

«Гражданские и политические права предоставляют человеку широкие возможности для деятельного служения ближнему» (Там же. IV 7), в т. ч. для влияния на жизнь общества и участия в гос. управлении. В то же время реализация этих прав не должна приводить к разделениям и вражде, к игнорированию общего блага; «православная традиция соборности предполагает сохранение единства общества на основе непреходящих нравственных ценностей» (Там же). Политические права могут служить принципу соработничества власти и общества, для чего «необходимо реальное представительство интересов граждан на различных уровнях власти и обеспечение возможностей для гражданского действия»; «для общества опасны манипуляции выбором людей и их сознанием со стороны властных структур, политических сил, экономических и информационных элит», в т. ч. «сбор, концентрация и использование информации о любых сторонах жизни людей без их согласия» (за исключением особых случаев); «еще более опасным для свободы человека станет внедрение технических средств, постоянно сопровождающих человека или неотделимых от его тела, если их можно будет использовать для контроля над личностью и управления ею» (Там же).

Социально-экономические права обоснованы в документе тем, что «правильное пользование материальными благами небезразлично для дела спасения. Поэтому необходимо придавать ясное нравственное измерение таким правам и свободам, как право собственности, право на труд, право на защиту от произвола работодателя, свобода предпринимательства, право на достойный уровень жизни» (Там же. IV 8). В то же время реализация этих прав не должна приводить к доминированию в обществе материальных интересов, а также к его конфронтационному расслоению, к-рое «создает условия для нравственной деградации общества и личности, порождает отчуждение людей друг от друга, нарушает принцип справедливости» (Там же). Общество призвано заботиться о людях, не способных обеспечить свои материальные потребности и не имеющих доступа к образованию и необходимой медицинской помощи.

Коллективные права должны содействовать гармоничному устроению жизни общества и достойному возрастанию ответственной личности. Они связаны с заложенным Богом в человеческую природу стремлением к совместному существованию, к-рое имеет форму национальных, гос. и социальных объединений, а в полноте проявляется в Церкви как богочеловеческом организме. «Началом общинной жизни является семья» - «законный союз мужчины и женщины, в котором создаются естественные условия для нормального воспитания детей»; «охраняя права ребенка, юридическая система не должна отрицать особую роль родителей в его воспитании, неотделимом от мировоззренческого и религиозного опыта»; «необходимо уважать и другие коллективные права, такие как право на мир, право на окружающую среду, право на сохранение культурного наследия и внутренних норм, регулирующих жизнь различных общин» (Там же. IV 9).

В 5-м разделе речь идет о церковной правозащитной деятельности. Памятуя о том, что «с древних времен и до сего дня Православная Церковь печалуется перед властью за людей, несправедливо осужденных, униженных, обездоленных, подвергаемых эксплуатации» (Там же. V 1), она и сегодня сознает свое призвание «ревностно - не только на словах, но и на деле - заботиться о сохранении прав и достоинства человека», учитывая, что «в современном мире права человека подчас нарушаются, а его достоинство попирается не только государственной властью, но и транснациональными структурами, субъектами экономики, псевдорелигиозными группами, террористическими и иными преступными сообществами», а также в результате «разрушительной информационной агрессии» (Там же. V 2). Далее обозначен широкий спектр правозащитной вовлеченности РПЦ, затрагивающий отстаивание права на свободное исповедание религ. веры в частной и общественной сферах, на сохранение духовно-культурных, этнических и языковых традиций, семейных ценностей; противостояние национальной и религ. вражде, тотальному контролю и любому насилию над личностью, в т. ч. из-за действий деструктивных сект, вовлечению в преступность, проституцию, наркоманию; противодействие социальной, экономической и судебной несправедливости; пастырское попечение о воинах, заключенных, инвалидах и социально незащищенных группах (Там же). В своей правозащитной деятельности РПЦ готова взаимодействовать с гос-вом и обществом, с др. традиц. религ. конфессиями, участвуя в социальных преобразованиях в соответствии со своей верой и нравственными принципами (Там же. V 3-4).

В первых 2 наиболее пространных документах, получивших название «основ учения», отражены принципиальные позиции РПЦ по общественно значимым вопросам, которые с течением времени должны получить развитие или конкретизацию в соответствии с историческими обстоятельствами. Для последовавших за ними документов характерны как сущностная преемственность в С. у., так и готовность отвечать на новые вызовы. Так, Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 2-4 февраля 2011 г. обратился к неск. конкретным темам.

Основной смысл документа «Общественная деятельность православных христиан» состоит в том, что такая деятельность, в т. ч. совместно с людьми др. убеждений, сообразованная с христ. совестью, признается благом, за исключением деятельности, к-рая противоречит учению Церкви. «Общественная деятельность - это прямая возможность для христианина свидетельствовать перед внешним миром о Христе Спасителе» (Общественная деятельность правосл. христиан. 1). При этом иерархи и клир призываются уважать свободу суждений, не требовать «принудительного единомыслия во всех многообразных вопросах общественной, культурной, политической жизни», а правосл. общественные орг-ции и активисты - «согласовывать свою публичную позицию со священноначалием» (Там же. 2).

В документе «Практика заявлений и действий иерархов, духовенства, монашествующих и мирян во время предвыборных кампаний: Проблема выдвижения духовенством своих кандидатур на выборах» подтверждается позиция, обозначенная в гл. 5 «Основ социальной концепции РПЦ». Взаимодействие РПЦ с политическими партиями и отдельными политиками не означает их политической поддержки. Священнослужители и монашествующие не должны баллотироваться в органы власти, участвовать в предвыборной агитации, занимать должности в органах исполнительной и судебной власти, а также быть членами политических орг-ций. Это правило распространяется на мирян, работающих в общецерковных и епархиальных учреждениях, и учащихся духовных школ, исключения для к-рых возможны лишь с благословения священноначалия. Однако РПЦ при отказе от участия в избирательных кампаниях оставляет за собой право нравственного суждения о политических программах и заявлениях.

Документ «Отношение Русской Православной Церкви к намеренному публичному богохульству и клевете в адрес Церкви» относит богохульство, определяемое как «оскорбительное или непочтительное действие, слово или намерение в отношении Бога или святыни», наряду с его формами - клеветой на Церковь как Тело Христово, святотатством и кощунством - к тяжким нравственным преступлениям (Отношение РПЦ к намеренному публичному богохульству и клевете в адрес Церкви. 1). Подчеркивается, что «необходимо отличать от клеветы критику негативных явлений в жизни земной Церкви, которые требуют их исправления и преодоления с точки зрения христианского учения», но при этом отмечается, что имеющиеся несовершенства используются противниками Церкви для оправдания богохульных действий и клеветнических обвинений, для укоренения в массовом сознании антицерковных, антирелигиозных и противоречащих христ. нравственности идей (Там же). Поэтому оправданно противодействие публичному богохульству, оскорблениям религ. чувств и священных символов на законодательном уровне. В то же время в позитивном ключе отмечается, что в совр. условиях «все чаще объектом правовой защиты становятся не сами религиозные представления, а права и законные интересы верующих, их достоинство и религиозные чувства», т. к. «гражданское право не может входить в дискуссии о религиозной истине, вторгаясь тем самым в сферу богословия… правовой защите должно подлежать достоинство Церкви, как неотделимое от совокупного, коллективного достоинства всех ее членов» (Там же. 2). В то же время в обществе должно быть место дискуссиям между представителями различных религ. и нерелиг. убеждений, «под предлогом противодействия богохульству или диффамации религии не должны преследоваться люди, допускающие критику тех или иных религиозных мировоззрений» (Там же).

В «Заявлении о жизни и проблемах коренных малочисленных народов» отмечается значимость народа как этнической общности, обладающей своими традициями, культурой и образом жизни. «У Бога все народы равны»; «каждый народ изначально получает свою самобытность, каковую должен раскрыть на протяжении своей истории и таким образом исполнить свое историческое предназначение»; «на каждом великом народе лежит ответственность за существование и развитие народов небольших». В документе содержится ряд конкретных предложений «по укреплению их духовности и нравственности, в т. ч. через реализацию государственных образовательных программ», а также посредством церковной миссии.

С. у. РПЦ получило дальнейшее развитие по ряду направлений на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 2-5 февраля 2013 г., который принял неск. тематических документов.

Согласно «Позиции Русской Православной Церкви по актуальным проблемам экологии», загрязнение и разрушение природы есть «прямое следствие человеческого греха, его зримое воплощение» в условиях «современного «общества потребления», ставящего главной целью получение прибыли» (Позиция РПЦ по актуальным проблемам экологии. Преамбула). Свидетельствуя о том, что окружающий мир - это единый дом, созданный Богом для человека, РПЦ отстаивает теоцентрическое мировоззрение, отличное как от гуманистического антропоцентризма, так и от «языческого обожествления природы, подчас соединяемого с попытками возвысить ее над человеком, объявить ее самодостаточной» (Там же. 1). Экологическая деятельность понимается как «заповеданное Господом обращение человека с тварным миром», в рамках к-рого владычество человека над природой «должно быть сообразным Всеблагому творчеству Создателя Вселенной» и Его заповедям (Там же). При этом РПЦ, сопоставляя богословское учение с совр. данными о мире, открыта к диалогу с наукой и сотрудничеству «с общественными, государственными и международными институтами» по экологическим вопросам (Там же. 5).

В документе «Позиция Церкви в связи с развитием технологий учета и обработки персональных данных» отмечается обеспокоенность мн. людей введением новых электронных технологий в жизнь общества. Не отрицая необходимости гос. учета граждан и подтверждая сказанное в заявлении Синода от 7 марта 2000 г., что «никакой внешний знак не нарушает духовного здоровья человека, если не становится следствием сознательной измены Христу и поругания веры» (Позиция Церкви в связи с развитием технологий учета и обработки персональных данных. 1), РПЦ защищает право человека жить в соответствии со своими убеждениями, знать о сути и назначении выдаваемых документов и поэтому «считает недопустимыми любые формы принуждения граждан к использованию электронных идентификаторов, автоматизированных средств сбора, обработки и учета персональных данных и личной конфиденциальной информации», в т. ч. при помощи нравственно сомнительных манипуляций с телом (Там же. 2, 5). В случае если гос. контроль и законодательные акты станут несовместимыми с христ. верой и образом жизни, «наступит время исповедничества, о котором говорит Книга Откровения (гл. 13-14)» (Там же. 6).

Документом «Позиция Русской Православной Церкви по реформе семейного права и проблемам ювенальной юстиции» выражаются опасения относительно искусственного противопоставления прав родителей и ребенка. Поддерживая усилия гос-ва по защите детей от преступных посягательств, РПЦ напоминает, что родительская власть над ними, согласно Свящ. Писанию, дана Богом, и предостерегает от безосновательного вмешательства в семейную жизнь, ограничивающего моральную, мировоззренческую или религ. свободу в воспитании. Для укрепления традиц. семейных ценностей необходимо на гос. уровне совместно противостоять нравственной дезориентации общества, жестко пресекая пропаганду греха и насилия и активизируя воспитательную работу среди молодого поколения.