СОВЕТ ПО ДЕЛАМ РЕЛИГИОЗНЫХ КУЛЬТОВ

(СДРК) при Совете народных комиссаров (СНК), с 1946 г.- при Совете министров (СМ) СССР, орган гос. власти, регулировавший деятельность неправосл. религ. орг-ций в 1944-1965 гг. После образования 14 сент. 1943 г. Совета по делам Русской Православной Церкви (СДРПЦ) активно обсуждался вопрос о формах работы с др. религ. конфессиями. Г. Г. Карпов предлагал расширить полномочия возглавляемого им СДРПЦ (к-рый на практике уже занимался, в частности, проблемами мусульм. общин), преобразовав его в Комитет по делам религиозных орг-ций, что встретило возражения со стороны руководства НКГБ СССР. 9 марта 1944 г. нарком гос. безопасности В. Н. Меркулов подал докладную записку на имя И. В. Сталина, В. М. Молотова и Л. П. Берии, в к-рой, отметив вклад разных религ. объединений в патриотическую деятельность во время Великой Отечественной войны, сообщил, что верующие этих культов выступают за создание правительственного органа, к-рый бы по аналогии с СДРПЦ занимался делами неправосл. верований. Кроме того, Меркулов обратил внимание на многочисленные католические, греко-католические и лютеранские объединения в Прибалтике и зап. областях Украины и Белоруссии, «с которыми также придется иметь дело» после освобождения этих территорий от оккупации. В связи с этим НКГБ считал своевременным и необходимым создание нового правительственного органа - СДРК (Власть и Церковь в Вост. Европе. 2009. С. 36-37). 19 мая 1944 г. было принято Постановление СНК СССР «Об организации Совета по делам религиозных культов». Тем же постановлением 1-м председателем СДРК был назначен зам. председателя СДРПЦ К. А. Зайцев, к-рый, однако, не приступил к исполнению своих обязанностей.

6 июня 1944 г. новым председателем СДРК был назначен И. В. Полянский (1898-1956). Его предыдущая деятельность была связана со службой в органах гос. безопасности, в т. ч. в религ. сфере. В 1926-1929 гг. он был помощником (заместителем) начальника 6-го (антицерковного) отд-ния Секретного отдела ОГПУ Е. А. Тучкова, а в 1929-1931 гг. возглавлял это подразделение. С 1931 г. Полянский был помощником начальника 3-го отд-ния («по борьбе с церковной и монархической контрреволюцией») Секретно-политического отдела ОГПУ, к-рым руководил в 1933-1935 гг. Одновременно он являлся ответственным секретарем Комиссии по вопросам культов при ВЦИК (ранее эту должность занимал Тучков). С 1935 г. работал в структурах НКВД и НКГБ в Ленинграде, откуда в июне 1944 г. был переведен в Москву и назначен руководителем СДРК. При этом Полянский оставался действующим сотрудником НКГБ и 24 июня 1944 г. был назначен заместителем начальника 5-го («по борьбе с духовенством всех конфессий») отд-ния 2-го управления Наркомата госбезопасности. Начальником 5-го отд-ния был Карпов, одновременно возглавлявший СДРПЦ. После назначения 15 июня 1946 г. Карпова начальником отдела О («по разработке конфессиональной среды») МГБ Полянский перешел на должность его заместителя; оба при этом возглавляли правительственные Советы по делам религиозных орг-ций. На кадровой службе в МГБ Полянский находился до 1947 г.

В центральном аппарате СДРК были образованы 3 отдела: по вопросам мусульманского, иудейского и буддийского вероисповеданий; по вопросам арм., католич. и лютеран. церквей; по вопросам старообрядческой и евангелической церквей. Также действовала инструкторская группа, занимавшаяся подготовкой инструктивных писем и циркуляров, информационных материалов, обработкой статистических данных. Штат центрального аппарата первоначально насчитывал 14 чел., впосл. он увеличился и в разные годы составлял вместе с обслуживающим персоналом 35-40 чел. СДРК имел своих уполномоченных при правительствах союзных и автономных республик, областных и краевых исполкомах (кроме того, в Армении с 1943 действовал Совет по делам Армяно-григорианской Церкви (СДАГЦ) при СНК Армянской ССР). Согласно штатному расписанию, в 1944 г. СДРК должен был иметь 134 уполномоченных, в 1945 г. их штат был увеличен до 139, фактически же работали 103 чел. (наибольший некомплект уполномоченных наблюдался в Ср. Азии, где штатные должности были заполнены только на 30%). Как и в случае с СДРПЦ, СДРК не мог влиять на назначение и снятие своих уполномоченных, фактически находившихся в подчинении местных властей.

Согласно Положению «О Совете по делам религиозных культов», утвержденному 29 мая 1944 г. Постановлением СНК СССР, этот гос. орган должен был «осуществлять связь между Правительством СССР и руководителями религиозных объединений: мусульманского, иудейского, буддийского вероисповеданий, армяно-григорианской, старообрядческой, греко-католической, католической и лютеранской церквей и сектантских организаций». На СДРК возлагались: учет церквей и молитвенных зданий всех неправославных конфессий, составление статистических сводок, оперативное информирование Правительства СССР о положении религ. культов; связь с руководством религ. орг-ций, предварительное рассмотрение их предложений по вопросам, требующим решений Правительства; разработка проектов правительственных постановлений, регулирующих деятельность неправославных религ. культов; контроль за исполнением законодательства о религ. культах. Гос. учреждения и ведомства СССР обязывались предварительно согласовывать с СДРК проводимые ими мероприятия, связанные с вопросами, относящимися к религ. культам. Совет имел право требовать от центральных и местных советских органов предоставления необходимых сведений и материалов по вопросам, связанным с религ. культами.

По организационной структуре и кругу задач СДРК был практически аналогичен СДРПЦ, к-рый считался главным гос. органом, ответственным за конфессиональную политику. При этом деятельность СДРК имела свою специфику. В докладной записке в Управление агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) Полянский отмечал различия между РПЦ и неправославными религ. объединениями, многие из к-рых не имели централизованной орг-ции, что серьезно затрудняло работу с ними, тогда как «иерархически организационная структура православной церкви... дает возможность более гибко и эффективно контролировать и регулировать ее внутренние процессы». Одной из основных задач, к-рые ставил перед собой СДРК, было создание руководящих (административных) центров культов, через которые можно было осуществлять контроль за их религ. жизнью. Также, говоря особенностях деятельности СДРК и СДРПЦ, Полянский обращал внимание на наличие у многих неправославных вероисповеданий центров за границей, что «объективно создает возможность проникновения влияния зарубежных религиозных объединений на родственные им объединения в СССР», тогда как РПЦ «сама несет, правда, в специфическом преломлении, советское влияние за границу». Следов., задачей СДРК в отличие от СДРПЦ являлось не столько содействие международным связям курируемых им религ. орг-ций, сколько их ограничение и жесткий контроль над ними, хотя в этом вопросе были исключения (Армянская Церковь и др.). В целом же разнообразие религ. верований определяло «общую линию Совета по делам религиозных культов, отличающуюся от линии аналогичного Совета по делам Русской православной церкви и заключающуюся в необходимости дифференцированного подхода к культам при разрешении возникающих практических вопросов» (Власть и Церковь в Вост. Европе. 2009. С. 519-520).

С конца войны СДРК проводил массовый учет молитвенных зданий и религ. общин. Их регистрировали согласно «Порядку открытия молитвенных зданий религиозных культов», принятому 19 нояб. 1944 г. Постановлением СНК СССР. Речь шла прежде всего о легализации приходов и общин, подавляющее большинство к-рых уже существовали на Зап. Украине, в Зап. Белоруссии, Прибалтике и Молдавии, присоединенных к СССР в 1939-1940 гг., или появились на оккупированной нем. войсками территории во время Великой Отечественной войны. Регистрация новых религ. общин по обращениям граждан на основной территории страны, как заметил руководитель СДРК, «не занимает главного места в работе Совета». За 3 первых года существования СДРК было удовлетворено всего 320 ходатайств верующих об открытии молитвенных зданий, отклонено 1963 ходатайства (Там же. С. 522). При этом уже к кон. 1945 г. СДРК было учтено, прежде всего в зап. регионах, более 1,7 тыс. римско-католич. костелов, 433 лютеранские кирхи, 2,3 тыс. молитвенных домов евангельских христиан и баптистов и 96 иных сектантских групп; на основной территории страны наибольшее число учтенных действующих молитвенных зданий имелось у старообрядцев - 415, у мусульман - ок. 500 мечетей, у иудеев - 105 синагог (История гос.-конфес. отношений. 2010. С. 129-135). Всего было учтено более 5,1 тыс. религ. орг-ций, имевших свои молитвенные здания. Председатель СДРК называл эти данные предварительными, учет действующих общин (особенно у сектантов и мусульман) на тот момент не был завершен. В дальнейшем, как считал Полянский, число зарегистрированных общин должно было увеличиться. В 1947 г. в СССР насчитывалось уже 6,2 тыс. зарегистрированных религ. общин всех культов, к-рые, однако, более чем в 2 раза уступали по численности правосл. орг-циям, находившимся в ведении СДРПЦ.

В первые годы своей деятельности СДРК проводил политику сотрудничества с большинством неправосл. конфессий. Особенно благожелательным было отношение к религ. объединениям, проявившим во время войны патриотическую позицию и готовность к сотрудничеству с советскими властями. Совет активно помогал этим культам в регистрации общин, открытии церквей, молельных домов, учебных заведений, издательской деятельности, проведении собраний и съездов, организации зарубежных контактов их представителей. Более сложно выстраивались отношения с религ. культами, к-рые считались недружественными к советским властям. В центре внимания СДРК тогда были Прибалтика и зап. области Украины и Белоруссии, где, по словам Полянского, во время Великой Отечественной войны «не все религиозные культы... встали на патриотические позиции. Такие религиозные организации, как Римско-католическая, Греко-католическая и Лютеранские церкви, вместо мобилизации верующих на отпор немецким захватчикам открыто перешли на их защиту, стали приветствовать их как освободителей от большевиков и почти целиком начали служить интересам германского империализма» (Полянский. 1995. С. 128).

Как отмечал Полянский в кон. 1945 г., для римско-католического и лютеранского духовенства были характерны антисоветские и националистические настроения. При этом римско-католический епископат в целом «реалистически оценивал обстановку» и выражал готовность к сотрудничеству с советскими властями. Первоначально СДРК планировал побудить римско-католическую иерархию в СССР «не только декларативно заявить о своем сочувствии к советской власти и готовности сотрудничать с нею, но и разорвать отношения с Ватиканом, став на путь создания автокефальной католической церкви в СССР». Однако вскоре был сделан вывод, что «образование указанной группы в настоящее время невозможно, так как это мероприятие ни одним из руководителей католической церкви не будет осуществлено». Офиц. контакты католиков в СССР с Ватиканом, объявленным центром реакции, историческим врагом Православия и славянства, были прерваны; 4 из 6 оставшихся в СССР католич. архиереев были репрессированы, новые назначения католич. епископов не проводились. Оставшиеся на своих кафедрах Рижский архиеп. Антоний Спрингович (Шпрингович) и Паневежисский еп., администратор Вильнюсской архиепархии Казимерас (Палтарокас) проводили политику лояльности к советской власти. В 1945 г. СДРК поддержал открытие католич. семинарии в Риге, но в 1946 г. были закрыты 3 католич. семинарии в Литве, а в единственной оставшейся Каунасской ДС сокращено число учащихся. По требованию СДРК уполномоченными принимались активные меры против религ. обучения детей в костелах. Мн. католич. приходы действовали нелегально, уклоняясь от гос. регистрации; СДРК предлагал местным властям закрывать такие общины.

Особая ситуация сложилась с Украинской греко-католической церковью (УГКЦ). В первые месяцы после освобождения Зап. Украины СДРК предполагал предоставить греко-католикам в СССР такой же статус, как и др. легально действующим конфессиям. Местным властям предписывалось не препятствовать деятельности греко-католич. приходов и мон-рей; продолжали учебный процесс униатские Богословская академия и семинария во Львове, была сохранена в виде исключения и благотворительная униатская больница. В дек. 1944 г. в Москве состоялись переговоры делегации УГКЦ с руководством СДРК по организации церковной жизни греко-католиков на Зап. Украине. Однако в марте 1945 г. высшим партийно-советским руководством было принято решение о прекращении деятельности УГКЦ и присоединении ее к РПЦ. В апр., после ареста всего епископата Львовской архиепископии УГКЦ во главе с митр. Иоанном (Слипым), была организована инициативная группа греко-католич. клириков под рук. свящ. Г. Костельника (впосл. протопресвитер РПЦ), выступавшая за ликвидацию унии. Полянский в инструктивном письме от 14 мая 1945 г. уполномоченным СДРК на Украине информировал, что «греко-католическая (униатская) церковь в лице митрополитанского управления заняла совершенно нетерпимую в политическом отношении позицию и встала на путь борьбы с советской властью, активно поддерживая антисоветское националистическое движение. В связи с этим в настоящее время проводятся мероприятия, направленные к ликвидации влияния полностью окатоличенного украинского духовенства и к переходу верующих в православие» (Власть и Церковь в Вост. Европе. 2010. С. 152). СДРК содействовал СДРПЦ в мероприятиях по подготовке Львовского Собора 1946 г., принявшего решение об отмене унии. Сохранившиеся греко-католич. приходы перешли на нелегальное положение, греко-католич. учебные заведения и мон-ри были закрыты, несогласное принять Православие униатское духовенство подвергалось репрессиям. Аналогичным образом проводились мероприятия по присоединению к Православию греко-католич. приходов в Закарпатье, завершившемуся в 1949 г.

В отношениях с Латвийской евангелическо-лютеранской церковью СДРК придерживался политики ограничения ее деятельности. Были отклонены просьбы об открытии в Риге лютеран. семинарии, принимались меры по прекращению в лютеран. приходах практики евангелизации населения. Главной задачей Совета в Латвии в послевоенные годы ставилось отстранение от руководства лютеран. церковью оппозиционного к советским властям еп. Карлиса Ирбе путем организации «инициативной группы... положительно политически настроенных» пасторов. В 1948 г. Ирбе был арестован, а главой Латвийской евангелическо-лютеранской церкви был избран лояльный к советской власти Густав Турс. В Эстонии, где после войны не осталось лютеран. епископата, еще в 1945 г. временный церковный комитет Эстонской евангелическо-лютеранской церкви избрал исполняющим обязанности еп. Аугуста Пяхна; выборы были проведены под контролем СДРК и местных властей. Совет ставил вопрос об открытии лютеран. приходов в вост. районах страны, но первая и долгое время единственная легальная нем. лютеранская община получила регистрацию только в 1957 г. в Акмолинске (ныне Нур-Султан).

Большое внимание с самого начала своей деятельности СДРК уделял сектантским объединениям. Сравнительно благожелательным было отношение Совета к евангельским христианам и баптистам. Отмечались их патриотическая позиция во время Великой Отечественной войны, особая активность, а также их заграничные связи. Мероприятия властей по легализации и объединению групп евангельских христиан и баптистов начались еще до образования СДРК, однако Совет фактически с первых дней своего существования начал играть ключевую роль в оформлении всесоюзной орг-ции евангельских христиан и баптистов. Полянский считал создание подобного центра «настоятельно необходимым», прежде всего из-за ситуации на освобожденной Украине, где организационно неоформленное объединение вызывало недовольство у баптистского движения, получившего там особое развитие во время нем. оккупации. В окт. 1944 г. в Москве с санкции и при поддержке СДРК состоялся объединенный съезд представителей евангельских христиан и баптистов (большинство его участников только недавно были освобождены из мест заключения), образовавших Всесоюзный совет евангельских христиан-баптистов (ВСЕХиБ, с 1946 ВСЕХБ). По оценке СДРК, в послевоенный период баптисты демонстрировали наибольший рост по сравнению с др. конфессиями, в т. ч. и за счет учащейся молодежи и интеллигенции. Это вызывало беспокойство Совета, предлагавшего в связи с этим как усиление антирелиг. деятельности советских политико-просветительных и культурных орг-ций, так и продолжение собственной работы среди баптист. общин по усилению их централизации, введению стандарта в богослужении, установлению иерархии и превращению сектантских пресвитеров в профессиональных клириков, а также «максимальное устранение из содержания и методов сектантской пропаганды всех элементов, остро воздействующих на массу». СДРК поддержал просьбу ВСЕХиБ иметь свою типографию и выпускать журнал, однако ограничил его тираж и частоту выхода номеров. Совет считал возможным поддерживать международную деятельность ВСЕХиБ, установление его связей со Всемирным союзом баптистов.

Более сложным было отношение СДРК к др. сектантским группам. Так, Совет выступил против самостоятельной регистрации общин пятидесятников (христиан веры евангельской), указывая, что «значительное число общин «пятидесятников» во время немецкой оккупации выявило свои профашистские настроения и было связано с оккупационными властями... Практикуемое у «пятидесятников» «крещение духом» приводит на практике к изуверским, опасным и крайне нежелательным явлениям, близким к массовому психозу, напоминающим хлыстовские «радения»». При этом, отказывая пятидесятникам в регистрации, СДРК не препятствовал деятельности их общин, выдвигая условием легализации вступление во ВСЕХиБ и отказ от некоторых форм групповых молений. В авг. 1945 г. часть общин пятидесятников вошли в состав ВСЕХиБ, но другие сохранили самостоятельность, существуя без офиц. регистрации. Кроме ВСЕХиБ, офиц. централизованную структуру у сектантов смогли создать только адвентисты седьмого дня. СДРК содействовал организации в 1946 г. в Москве Всесоюзного совета адвентистов седьмого дня (ВСАСД), но в дальнейшем стал «поддерживать и укреплять Всесоюзный центр адвентистов в целях использования его прежде всего для проведения ограничительных мероприятий». В отношении др. сектантских объединений руководство Совета считало, что «вопрос об их регистрации должен решаться в каждом конкретном случае и в зависимости от политической окраски общин, форм их деятельности». Сектантские группы из числа «изуверческих религиозных организаций и организаций с явно выраженной антигосударственной деятельностью» не рассматривались СДРК как объекты своей работы, данные о них передавались органам гос. безопасности. Руководители подобных сект подвергались арестам и заключению в лагеря, а рядовые члены - адм. высылкам в отдаленные районы. Др. группы, «в основе вероучения которых имеются положения антивоенного характера» или практикующие на богослужениях «радения и пророчества», по определению председателя СДРК, «хотя и находятся в поле зрения Совета, но им не регистрируются. Совет предпочитает оставлять их в неоформленном виде».

Отношение СДРК к старообрядцам было в целом благожелательным; отмечалось, что в Великую Отечественную войну они «вели значительную патриотическую деятельность, отличаясь от православной церкви только более узкими масштабами этой деятельности». Совет поддерживал легализованного в 1941 г. архиеп. Московского и всея Руси Белокриницкой иерархии Иринарха (Парфёнова) и считал нужным противодействовать влиянию пребывавшего в Румынии митр. Белокриницкого Тихона (Качалкина), ориентируясь на «организационное упорядочение всей [старообрядческой] церкви под управлением Московского центра, который будет играть роль единого Центра не только для старообрядцев в СССР, но и старообрядцев, живущих в других странах». Совет считал желательным присоединение к Белокриницкой епархии общин беглопоповцев (см. также Русская Древлеправославная Церковь), которые длительное время не имели своей централизованной структуры. Только в 1952 г. архиеп. Московский Иоанн (Калинин) был признан СДРК «главой старообрядческой церкви беглопоповцев», но уже в 1955 г. снят с регистрации. По отношению к беспоповцам СДРК ставил задачу «централизации и организационного упорядочения движения» вокруг наиболее оформленного Высшего старообрядческого совета поморского согласия (в Литовской ССР), в дальнейшем предполагалось создание всесоюзного центра беспоповских общин в Москве.

Важное значение СДРК придавал Армянской Апостольской Церкви (ААЦ), отмечая ее патриотическую деятельность во время войны и влияние на многочисленную зарубежную арм. диаспору. СДРК всецело содействовал работе республиканского СДАГЦ, проводил собственные мероприятия, добивался дополнительного финансирования на эти цели из союзного бюджета. СДРК способствовал организации встречи 19 апр. 1945 г. Сталина с местоблюстителем ААЦ архиеп. Геворгом (Чеорекчяном; с 22 июня 1945 католикос всех армян Геворг VI) В ходе этой встречи, на к-рой присутствовал Полянский, было принято решение о возвращении Армянской Церкви монастырского комплекса Эчмиадзин и его восстановлении как резиденции главы ААЦ, а также организации там духовной академии и церковного изд-ва. В дальнейшем СДРК продолжал содействовать Армянскому Католикосату в расширении и укреплении влияния за рубежом, в организации зарубежных поездок представителей ААЦ.

Положительно отзываясь о патриотической деятельности мусульм. объединений во время Великой Отечественной войны и высоко оценивая значение ислама как самой многочисленной по числу верующих религии после Православия, СДРК в первые годы своего существования уделял ему сравнительно небольшое внимание. Полянский самокритично признавал: «Религиозное движение среди мусульман… проходит стихийно, без должного регулирования… В Средней Азии мы имеем на сегодня такое положение, которое, грубо выражаясь, можно охарактеризовать таким образом, что там религиозное движение не оседлано». Подавляющее большинство мусульм. общин не имели оформленной гос. регистрации. Для СДРК ситуацию осложняло и то, что во время Великой Отечественной войны в ислам. структурах в отличие от других крупных конфессий превалировали процессы децентрализации: если в довоенный период в стране существовало единственное Центральное духовное управление мусульман (ЦДУМ) в Уфе, то во время войны, еще до образования СДРК, были созданы новые духовные управления мусульман - Ср. Азии и Казахстана (САДУМ) в Ташкенте в окт. 1943 г., Закавказья (ДУМЗ) в Баку в апр. 1944 г. и Сев. Кавказа (ДУМСК) в Буйнакске в июне 1944 г. СДРК взаимодействовал со всеми 4 духовными управлениями, считая, что они «вполне работоспособны и удовлетворительно выполняют свои функции в деле регулирования жизни и деятельности религиозных общин». Особое значение придавалось работе с САДУМ, объединявшим большинство мусульман СССР. Тем не менее СДРК считал необходимым по отношению к мусульм. объединениям проведение «еще большей централизации управленческого аппарата, т. е. создание Всесоюзного центрального духовного управления мусульман» с центром в Ташкенте и с «деловым аппаратом» в Москве. Эти предложения Совета не были реализованы. СДРК поддержал издание в Ташкенте ислам. журнала, открытие медресе в Бухаре, организацию хаджа паломников из СССР в Мекку. В качестве важнейших задач в работе с мусульм. общинами ставились легализация фактически действующих мечетей и борьба с незаконной деятельностью незарегистрированных «бродячих мулл».

В отношении иудаизма СДРК первоначально полагал, что «назрела потребность в создании Всесоюзного религиозного центра», к-рый бы выполнял прежде всего адм. функции, однако в дальнейшем стал считать это нежелательным. Совет отмечал как негативную тенденцию придать иудаистским общинам «значение не столько религиозных, сколько общественно-политических организаций... еврейского народа», попыткам «использовать религиозные общины в качестве своеобразных посредников между «еврейской общественностью» и Советским правительством по вопросам национального и государственного самоопределения». С кон. 1946 г. в связи с началом кампании против евр. общественных орг-ций СДРК стал более строго контролировать иудаистские общины, принимать меры по ограничению их благотворительной деятельности и активно бороться с «националистическими настроениями». Общины буддистов в силу малочисленности и отсутствия развитых международных связей не пользовались большим вниманием Совета. Реагируя на возрождение буддистской религ. жизни в Бурятии, СДРК удовлетворил 4 сент. 1945 г. ходатайство верующих об открытии Иволгинского дацана, а в мае 1946 г. в Улан-Удэ было образовано Центральное духовное управление буддистов (ЦДУБ). Однако официально были зарегистрированы всего 2 буддистские общины.

После неск. лет деятельности по сотрудничеству с конфессиями, лояльными к советской власти, правительственные Советы по делам религиозных орг-ций стали подвергаться за это критике со стороны партийных идеологических структур, причем первым осуждению подвергся менее влиятельный СДРК. 1 июля 1947 г. Полянский подал в Управление агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) докладную записку о деятельности Совета с 1944 г. Глава СДРК считал: «Главным положительным итогом 3-летней работы Совета является то, что религиозное движение, содержащее в себе целый ряд культов, из стихийного процесса, каким оно было до образования Совета, превратилось в движение в достаточной степени организованное, в котором установлены его примерные масштабы, удельный вес каждого культа в отдельности, дислокация религиозных общин по республикам, краям и областям, наличие служителей культов и степень обеспеченности ими религиозных общин, изучены, в основном, настроения и запросы духовенства». В записке говорилось о том, что духовенство всех религ. орг-ций «теперь не только ведет себя вполне лояльно (за исключением подавляющего большинства католического духовенства и некоторой части лютеранского), но рассматривает себя участником социалистического строительства», что «настроения, которые... обусловили активную патриотическую деятельность религиозных организаций в дни Отечественной войны, лежат в основе этой деятельности и в настоящее время». Основной целью СДРК называлось «введение религиозного движения в организованное русло, поддающееся наблюдению и регулированию со стороны Совета в той мере, в какой это необходимо для соблюдения советского законодательства в области культов и политической целесообразности» (Власть и Церковь в Вост. Европе. 2010. С. 521).

СДРК предполагал продолжать «дальнейшую нормализацию отношений между церковью и государством, равно как и регулировать деятельность религиозных культов, добиваясь устранения из нее наиболее вредных сторон»: удовлетворять ходатайства об открытии новых молитвенных домов в местах с большим количеством верующих, продолжать линию на укрепление религ. центров, продолжать оказывать содействие их издательской деятельности, содействовать при необходимости религ. центрам в подготовке служителей культов, не препятствовать международным связям религ. центров. Важным было замечание Полянского, что «религиозные предрассудки... не могут быть ликвидированы голыми административными мерами...». Указывая на недостатки в работе, в частности на наличие значительного числа незарегистрированных религ. общин, председатель СДРК возлагал часть ответственности на руководителей нек-рых местных советских и партийных органов, к-рые, «чтобы «не портить лица области», предпочитают иметь внешне аморфное религиозное движение, а не открытое и введенное в законные рамки отправление культа» (Там же. С. 523). Кроме того, Полянский ставил вопрос о повышении профессионального уровня своих работников на местах, а также предлагал «пересмотреть кадры республиканских и областных уполномоченных Совета и установить порядок, при котором назначения, увольнения или переводы уполномоченных Совета на другую работу должны проводиться с согласия Совета». Кроме того, Полянский ставил вопрос о разработке проекта закона о религ. культах, поскольку действующее законодательство (Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях» 1929 г.) в новых условиях требовало изменений (Там же. С. 524).

Доклад СДРК вызвал в вышестоящих инстанциях негативную реакцию. Заместитель начальника Управления агитации и пропаганды Д. Т. Шепилов писал в Секретариат ЦК ВКП(б), что «Совет по делам религиозных культов... руководствуется в своей работе ошибочными и вредными взглядами на роль религии в условиях советского общества... Докладная записка т. Полянского свидетельствует об опасности сращивания... с церковниками и превращения Совета из органа наблюдающего и контролирующего в орган помощи и потворства религиозникам» (Шкаровский М. В. РПЦ при Сталине и Хрущеве. М., 1999. С. 338-339). Полянский вместе с Карповым был вызван для объяснений в Секретариат ЦК. В результате 26 июля 1947 г. Полянский представил в Управление агитации и пропаганды проект постановления СМ СССР о директивах СДРК по его работе. В этом документе сообщалось, что число зарегистрированных молитвенных домов ряда вероисповеданий достигло предельного количества. В дальнейшем предлагалось удовлетворять ходатайства об открытии новых молитвенных зданий только от старообрядцев, армяно-григориан, мусульман и буддистов, если это было оправдано конкретной целесообразностью (список предлагаемых к открытию молитвенных домов прилагался). Открытие молитвенных зданий римско-католич., лютеран., иудейского и сектантского культов допускалось лишь в особо исключительных случаях, открытие же новых молельных домов адвентистов было полностью прекращено. В области развития международных связей содействие оказывалось только Армянской Церкви, для остальных религ. культов осуществление международных связей предлагалось «ставить в зависимость от конкретных условий момента». Составленный СДРК проект был первоначально одобрен Управлением агитации и пропаганды, однако в окт. 1947 г. Полянскому и Карпову, также представившему свой проект постановления о СДРПЦ, было предложено «подготовить новые директивы».

28 окт. 1948 г. СМ СССР отменил подготовленное СДРК очередное распоряжение об открытии молитвенных зданий, уже подписанное 10 авг. того же года заместителем председателя Правительства К. Е. Ворошиловым. СДРК разослал своим уполномоченным инструкцию о том, что «категорически предлагает прекратить всякую регистрацию религиозных общин». Последующие годы стали периодом жестких ограничительных мер со стороны гос-ва по отношению ко всем религ. объединениям. С 1948 по 1953 г. было закрыто 1237 молитвенных зданий разных вероисповеданий, были ликвидированы католич. мон-ри. С 1947 г. прекратились хаджи мусульман в Мекку. Усилились репрессии против верующих всех религий, многие из них были арестованы, заключены в лагеря или отправлены в ссылку. Инициативы по наступлению на религию исходили из идеологических структур ЦК ВКП (б) (с 1952 г. КПСС), но сторонники жесткой линии в работе с религ. орг-циями были и среди сотрудников аппарата СДРК. Полянский в нояб. 1952 г. обратился к секретарю ЦК КПСС Г. М. Маленкову с докладной запиской, в к-рой сообщил о том, что часть его руководящих сотрудников стали добиваться «резкого изменения тактики в отношении религиозных центров... вносить предложения, имеющие своим назначением ничем не вызванное ущемление этих религиозных центров», оправдывая свою позицию тем, что «наступила пора для перехода к ликвидации религиозных центров, поскольку последние самим фактом своего существования активизируют духовенство и верующих и мешают нашей партии более плодотворно очищать сознание верующих от религиозных предрассудков». В свою очередь Полянский считал, что «в настоящее время у Совета нет никаких данных для такого изменения отношений Советского государства к религиозным центрам и вообще к духовенству», что СДРК «не должен превращаться в государственный орган борьбы с религией» (ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 3. Д. 85. Л. 242-243). Обосновывая нежелательность для гос-ва ужесточения позиции в религ. сфере, Полянский указывал на важность с политической т. зр. участия лидеров конфессий в международных мероприятиях (в частности, поездки в Вену на конгресс сторонников мира мусульм. делегации из СССР). Председатель СДРК заявлял, что работа Совета заключается не в ущемлении религ. объединений, что должно быть исключено «всякого рода администрирование в вопросах деятельности религиозных организаций и какое бы то ни было вмешательство в их внутреннюю жизнь». Полянский просил ЦК КПСС «дать разъяснение по существу изложенных выше взглядов, определяющих роль Совета по делам религиозных культов», но каких-то директивных указаний из высшего партийного органа не последовало.

После смерти Сталина 5 марта 1953 г. Советы по делам религиозных орг-ций пытались добиться изменений в конфессиональной политике. 23 сент. 1953 г. состоялось совместное заседание руководства СДРПЦ и СДРК, на котором было принято решение обратиться в ЦК КПСС с предложением принять новые Положения о Советах, расширяющие возлагаемый на них круг задач (прежде всего в международной сфере), заменить Постановление «О религиозных объединениях» 1929 г. новым законом, учитывающим изменения в государственно-церковных отношениях с 1943 г. Также руководство Советов ставило вопрос о возможности возобновления регистрации религ. общин. Ответа на инициативы СДРПЦ и СДРК тогда не последовало, однако постепенно новое политическое руководство во главе с Н. С. Хрущёвым стало склоняться к нормализации отношений с религ. орг-циями. Из лагерей и ссылок освобождались репрессированные за религ. деятельность. В стране активизировалась религ. жизнь, резко увеличилось число ходатайств в СДРК об открытии молитвенных зданий, отказы в этом вызывали протесты верующих. 5 февр. 1955 г. Карпов и Полянский вновь обратились в СМ СССР с предложением возобновить прекращенную в 1948 г. регистрацию церквей и молитвенных домов. Председатели СДРПЦ и СДРК считали, что «в настоящее время, конечно, не может быть и речи о массовом открытии церквей и других молитвенных зданий, и этот вопрос со стороны Советов должен строго регулироваться, но отдельные ходатайства в тех случаях, когда в этом имеется необходимость, по мнению Советов, должны удовлетворяться, так как абсолютные отказы, вызывавшие в течение 6-ти лет недовольство верующих, являются в дальнейшем политически вредными» (ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 3. Д. 113. Л. 111). В случае с СДРК речь непосредственно шла о регистрации уже существовавших долгое время, но не имевших легального статуса 130 молитвенных общин мусульман, старообрядцев, баптистов, Реформатской церкви. Решением Правительства СССР от 17 февр. 1955 г. СДРК было предоставлено право зарегистрировать фактически действующие, но не имеющие регистрации церкви, костелы, мечети, кирхи, синагоги и молитвенные дома. В результате возобновления регистрации к нач. 1957 г. число зарегистрированных неправосл. религ. общин увеличилось до 5181.

15 окт. 1956 г. скончался Полянский. 16 мая 1957 г. председателем СДРК был назначен А. А. Пузин (1904-1987), ранее занимавший должность начальника Главного управления по радиоинформации, а в 1940-1942 гг. бывший заместителем начальника Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б). Назначение нового руководителя Совета совпало с общим поворотом властей к ужесточению религ. политики. В февр. 1957 г., еще до назначения Пузина, заведующий отделом СДРК по сектантским объединениям Н. В. Кольцов составил докладную записку «О фактах, свидетельствующих об активизации в отдельных местах религиозной деятельности со стороны сектантских религиозных обществ и групп, а также о нарушениях законности о культах». В апр. 1957 г. центральный аппарат СДРК разослал своим уполномоченным инструкцию с требованием ужесточить контроль за деятельностью религ. объединений, в частности, принять меры по прекращению любой их культурно-просветительской и благотворительной деятельности. 14 нояб. того же года Пузин подал в Отдел агитации и пропаганды ЦК КПСС обзорную справку о находящихся на учете СДРК религ. орг-циях. В справке отмечалась активизация деятельности практически всех конфессий. Особое внимание уделялось сектантским объединениям, к-рые, как указывал Пузин, «отличаются от верующих других религиозных течений своим крайним фанатизмом». Председатель СДРК отмечал, что активизация деятельности евангельских христиан-баптистов «особенно усилилась в связи с возвращением из мест заключения ряда руководителей» и что «религиозный актив обществ ЕХБ за последнее время открыто возобновил такие формы религиозной пропаганды, которые запрещены законодательством о культах» (РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 15. Д. 25. Л. 6). В справке отмечалась также активизация деятельности незарегистрированных групп сектантов, особенно пятидесятников.

12 сент. 1958 г. Отдел агитации и пропаганды ЦК КПСС составил служебную записку о религ. ситуации в союзных республиках. На основании этой записки 4 окт. того же года было принято секретное Постановление ЦК КПСС «О недостатках научно-атеистической пропаганды», положившее начало проведению в стране масштабной антирелиг. кампании. В отношении неправославных конфессий в Постановлении ЦК с обеспокоенностью говорилось об увеличении числа членов этих религ. объединений, о росте количества обращений об открытии новых молитвенных зданий, организации молодежных вечеринок, экскурсий, массовок, хоровых, музыкальных, драматических коллективов, самочинном строительстве новых церквей и молитвенных домов, отмечалось, что «особенно активизировали антисоветскую деятельность запрещенные советским законодательством секты». Постановление ЦК указывало на то, что «руководители ряда религиозных центров используют для антисоветской деятельности прежде всего возвратившихся из мест заключения по амнистии и отбытию сроков наказания духовных лиц». Среди руководителей сектантских орг-ций доля лиц, возвратившихся из мест заключения, составляла 22%, среди католического духовенства - 29%. Отмечалось, что «сектанты и церковники получают поддержку со стороны империалистических сил, осуществляющих идеологическую диверсию против стран социалистического лагеря. Например, деятельность католического духовенства направляется Ватиканом, а таких сектантских организаций, как иеговистов и меннонитов,- из США и Западной Германии». Значительную часть ответственности за такое положение дел ЦК КПСС возлагал на СДРПЦ и СДРК: «Многие факты из деятельности Советов по делам Русской православной церкви и религиозных культов при Совете Министров СССР и их уполномоченных на местах свидетельствуют о том, что они плохо осуществляют свои функции, иногда идут на поводу у духовенства, поддерживают их необоснованные требования, своевременно не информируют партийные и советские органы о деятельности служителей церкви, религиозных сект и общин» (РГАНИ. Ф. 4. Оп. 16. Д. 554. Л. 11).

Ошибки прежнего состава СДРК обсуждались на срочно созванном в нояб. 1958 г. всесоюзном совещании его уполномоченных. В своем докладе Пузин сказал: «Работники Совета рассуждали примерно так. Во время войны церковь занимала патриотические позиции. После войны духовенство ведет патриотическую деятельность. Следовательно, церковь не является более врагом Советской власти. В связи с этим отпала необходимость в жестких мерах ограничения деятельности церкви... Во всех документах Совета так прямо и говорилось: Совет создан для нормализации отношений между церковью и государством. Нормализация отношений понималась как необходимость уступок церкви со стороны государства. Отсюда и пошли все беды» (ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 3. Д. 165. Л. 30). Для исправления ситуации, по мнению нового председателя СДРК, следовало строго ограничить деятельность религ. орг-ций исключительно удовлетворением религ. нужд верующих граждан в стенах молитвенных помещений, запретить любую религ. работу среди детей, юношества и женщин, ужесточить законодательство о культах. Особое внимание Пузин обратил на необходимость активно противодействовать сектам «изуверческого и антигосударственного характера»: «Прежнее мнение Совета о том, что все незарегистрированные религиозные общества и группы верующих «не могут ни политически, ни методически являться объектом его работы», следует признать неправильным. Мы не должны закрывать глаза и прятаться в этом деле за другие органы государственной власти. Они занимаются своим делом, а мы своим, и вместе мы должны добиваться нужных нам результатов, взаимно помогая друг другу в работе».

Конец 50-х - нач. 60-х гг. ХХ в. стал временем наступления на все религ. конфессии. В отношении неправославных вероисповеданий СДРК в целом проводил ту же политику, какая велась СДРПЦ в отношении Русской Церкви: сокращение числа общин и священнослужителей, усиление финансового давления, ограничение образовательной и пресечение просветительской и благотворительной деятельности, приведение уставных документов религ. объединений в соответствие с гос. законодательством (Постановлением «О религиозных объединениях» 1929 г.), что означало устранение священнослужителей от руководства общиной. За 3 первых года антирелиг. кампании (1959-1961) было снято с регистрации: общин евангельских христиан-баптистов - 392, католических приходов - 132, мусульманских общин - 47, иудейских - 38, адвентистов - 33, старообрядческих - 14, лютеранских - 9, армяно-григорианских - 5. Также были закрыты одно медресе и 3 монастыря (старообрядческий и католические), сокращен контингент учащихся в католич. семинариях и в армянской духовной академии. Всего по стране в 1957-1965 гг. было снято с регистрации 6703 религ. объединения - 5949 (88,7%) православных и 754 (11,3%) др. культов.

В меньшей степени по сравнению с др. конфессиями пострадала от гонений Армянская Церковь. На это повлияли высокий авторитет и межгос. связи католикоса Вазгена I, избранного при поддержке СДРК главой ААЦ в 1955 г. На положении Римско-католической Церкви положительно сказалось улучшение отношений СССР с Ватиканом в период правления Римского папы Иоанна XXIII (1958-1963). Советское руководство не препятствовало возобновлению связей католиков в СССР (прежде всего - в Литовской ССР) с Ватиканом, участию литов. делегации в Ватиканском II Соборе. В янв. 1963 г. был освобожден и депортирован в Ватикан отбывавший тюремное заключение глава УГПЦ митр. И. Слипый. Освобождение Слипого произошло после обращения к Хрущёву папы Иоанна XXIII и Президента США Дж. Ф. Кеннеди.

Исключительной даже в условиях антирелиг. кампании мерой была ликвидация 12 дек. 1960 г. решением СДРК Всесоюзного совета адвентистов седьмого дня по обвинению в нарушении законодательства о религ. культах. С сер. 50-х гг. часть адвентистских общин уже не признавала руководство ВСАСД, поэтому проводить через него политику ограничения активности этого религ. направления СДРК счел невозможным. Ликвидация ВСАСД не означала лишения офиц. регистрации всех общин адвентистов, но их межрегиональные объединения имели уже нелегальный характер, хотя и не подвергались преследованиям. К сер. 60-х гг. власти осознали утрату контроля за деятельностью адвентистов, но воссоздание их офиц. централизованной структуры в СССР затянулось до нач. 80-х гг. ХХ в.

Более гибкая политика проводилась в отношении ВСЕХБ, который объединял свыше 2 тыс. общин и был членом таких международных религ. орг-ций, как Европейская баптистская федерация и Христианская мирная конференция ( с 1958), Конференция европейских церквей (1960) и Всемирный Совет Церквей (1963). Советские власти потребовали от руководства ВСЕХБ принять меры по соблюдению законодательства о религ. культах. В дек. 1959 г. пленум ВСЕХБ под давлением СДРК принял Положение о Союзе ЕХБ в СССР и Инструктивное письмо старшим пресвитерам, в к-ром запрещалось проводить богослужения за пределами зарегистрированного молитвенного дома, требовалось не допускать на богослужения несовершеннолетних, ограничить миссионерскую деятельность и прием новых членов в общины. В ответ на гос. вмешательство в 1961 г. среди баптист. общин возникла и развернула активную деятельность инициативная группа (см. Инициативники), оппозиционная руководству ВСЕХБ. Общины инициативников снимались с регистрации, их руководители подвергались арестам, однако репрессивные действия не дали результата и вызвали негативную международную реакцию. Осознав ошибочность своей политики, только усилившей активность сектантов, СДРК дал рекомендации съезду ВСЕХБ в окт. 1963 г. отменить Положение о Союзе ЕХБ и Инструктивное письмо... но это не помогло избежать образования наряду со ВСЕХБ нелегального Совета церквей евангельских христиан-баптистов (СЦЕХБ), к-рый стал активным участником движения религ. диссидентов в СССР.

В 1961 - нач. 1962 г. в СССР был проведен единовременный учет всех действующих религ. объединений - как имеющих регистрацию, так и не имеющих ее. Информация собиралась по специально разработанным СДРПЦ и СДРК анкетам, к-рые заполняли местные органы власти на каждое религ. объединение, действовавшее на их территории. Выяснилось, что из 10 910 зафиксированных при учете общин неправосл. культов регистрацию имели 4424 и не имели 6486. Т. о., легальный статус был только у 40% неправосл. объединений. Относительно немного нелегальных общин зафиксировали у Армянской и Католической Церквей. У католиков было обнаружено 66 незарегистрированных общин при 1113 легальных приходах, у ААЦ выявлен лишь один незарегистрированный храм при 44 зарегистрированных. У лютеран обнаружилось 166 нелегальных общин при 467 зарегистрированных. У старообрядцев количество зарегистрированных и незарегистрированных общин было примерно равным - 367 и 345. Наиболее остро складывалась ситуация с регистрацией у общин традиц. нехристианских религий. Регистрацию имели только 97 из 259 иудейских общин (37%), 351 из 2307 мусульманских (15%), а из 17 буддистских общин официально были зарегистрированы только 2 (12%).

Из сектантских групп у евангельских христиан-баптистов при 1727 зарегистрированных общинах было обнаружено 1189 незарегистрированных; у адвентистов седьмого дня - 155 зарегистрированных и 244 незарегистрированные общины. Если к существованию незарегистрированных общин легально признанных сектантских объединений власти обычно относились терпимо, то совсем другим было отношение к сектам, «вероучение и характер деятельности которых носит антигосударственный и изуверский характер». Утвержденная 16 марта 1961 г. совместными решениями СДРПЦ и СДРК Инструкция по применению законодательства о культах запрещала регистрацию подобных групп; приводился перечень запрещенных в СССР сект: «иеговисты, пятидесятники, истинно-православные христиане, истинно-православная церковь, адвентисты-реформисты, мурашковцы и т. п.». Единовременный учет зафиксировал существование 994 не имевших регистрации общин пятидесятников, 907 - иеговистов; 199 - истино православных христиан; 49 - адвентистов-реформистов; 47 - хлыстов; 36 - субботников; 32 - чистых баптистов; 21 - иоаннитов; 15 - иннокентьевцев. СДРК была поставлена задача полной ликвидации в течение 3-5 лет «запрещенных советским законодательством сект». Уполномоченным предписывалось регулярно информировать Совет о количестве незарегистрированных сектантских объединений и о предпринимаемых против них действиях. Уполномоченные организовывали выявление запрещенных сект, определяли состав их общин, проводили беседы с руководителями сектантов, предупреждая об адм. и уголовной ответственности. Непосредственное проведение репрессивных действий по отношению к сектантам осуществлялось правоохранительными и судебными органами под контролем партийного руководства. Практиковались снос молитвенных домов незарегистрированных общин, разгоны молитвенных собраний силами милиции и дружинников, обыски в квартирах верующих и в молитвенных домах, конфискация религ. лит-ры, лишение верующих родительских прав и изъятие у них детей. В нач. 60-х гг. в разных регионах был организован ряд судебных процессов против сектантов, к-рые широко освещались в советской печати. Всего в 1961-1964 гг. было осуждено по уголовным статьям и приговорено к лишению свободы более 800 чел., по адм. статье за «тунеядство» отправлены в ссылку более 400 чел. Среди 1200 осужденных было 350 баптистов-инициативников, 261 пятидесятник, 215 иеговистов, 197 истинных православных христиан, остальные - неуказанных вероисповеданий.

После отстранения Хрущёва от власти 14 окт. 1964 г. новое руководство СССР во главе с Л. И. Брежневым приостановило дальнейшее проведение масштабной антирелиг. кампании и приняло меры по исправлению ее наиболее жестоких последствий. Уже в кон. окт. 1964 г. в Верховном суде СССР было проведено совещание по вопросам судебной практики по уголовным делам, связанным с нарушением законодательства о религ. культах. В совещании приняли участие представители СДРПЦ и СДРК. По результатам совещания Верховный суд СССР сделал выводы о необоснованном осуждении граждан - членов незарегистрированных, а в некоторых случаях и зарегистрированных религ. объединений; о необоснованно жестких мерах наказания; о необоснованных фактах лишения родительских прав и увольнения с работы. 27 янв. 1965 г. было принято Постановление Президиума Верховного Совета СССР «О некоторых фактах нарушения социалистической законности в отношении верующих», призвавшее к их устранению. В течение 1965 г. в результате пересмотра приговоров из тюрем и колоний было освобождено 207 чел., осужденных за религ. деятельность. 30 сент. 1965 г. Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «О снятии ограничений по спецпоселению с участников сект «свидетели иеговы», «истинно-православные христиане», «иннокентьевцы», «адвентисты-реформисты» и членов их семей». Осужденные сектанты были освобождены от адм. надзора и получили возможность вернуться из ссылки в родные места. В отдельных случаях были наказаны должностные лица, допустившие нарушения законодательства о религ. культах.

СДРК в 1965 г., согласно новым указаниям вышестоящих органов, вел сбор сведений о незаконных репрессиях в отношении верующих, прежде всего - сектантов; оказывалось содействие пересмотру судебных решений по религ. делам при явном нарушении норм закона. Председатель СДРК Пузин в своих публичных выступлениях подчеркивал важность соблюдения законодательства в отношении верующих и образованных ими объединений. Выступая в авг. 1965 г. на курсах партийных работников, ответственных за проведение в регионах атеистической работы, Пузин привел яркие примеры противозаконных действий местных властей в отношении верующих-сектантов и назвал причиной таких действий то, что «у многих должностных лиц сложились неправильные представления о сектантах и способах борьбы с сектантскими вероучениями. Все сектанты часто изображаются как враги Советского государства, как моральные уроды и тунеядцы». По мнению Пузина, местным работникам необходимо «изменить отношение к сектантам, прекратить распространение всевозможных измышлений о сектантах, несправедливо позорящих верующих и их организации, изменить методы борьбы с сектантскими верованиями, отказаться от административных средств борьбы. Нельзя забывать того, что абсолютное большинство верующих-сектантов - это честные советские люди и их неправильные взгляды и заблуждения не дают основания относиться к ним как к людям, не заслуживающим политического доверия» (цит. по: Одинцов. 2007. С. 244). Пузин предлагал исходить из принципа: если верующие и создаваемые ими объединения признают и не нарушают законы, то они должны быть официально зарегистрированы и получить право образовать легальные общины. Прежде всего возобновление регистрации коснулось евангельских христиан-баптистов, это должно было усилить позиции ВСЕХБ в противостоянии со СЦЕХБ. 16 окт. 1965 г. СДРК сделал специальное разъяснение, что «регистрации подлежат все баптистские религиозные общества и группы верующих при условии безоговорочного признания и соблюдения ими советского законодательства о культах и других законов государства. Непризнание верующими церковных властей и авторитетов, малочисленность того или иного религиозного объединения, отсутствие специального молитвенного дома не могут служить основанием для отказа в регистрации религиозного объединения». Всего до конца 1965 г. СДРК зарегистрировал 266 неправославных религ. общин (в основном сектантских), тогда как РПЦ не получила возможности возобновить деятельность храмов, закрытых при Хрущёве.

Весь период своего существования СДРК тесно сотрудничал со СДРПЦ, на местах была распространена практика, когда один и тот же сотрудник занимал должность уполномоченного обоих Советов. В 1959 г. были объединены бухгалтерии, юридические отделы, хозяйственные части и б-ки Советов, а с 1962 г. их центральные аппараты размещались в одном здании на Смоленском бульваре. Руководство СДРПЦ и СДРК неоднократно поднимало вопрос об объединении этих гос. органов, однако вышестоящие инстанции каждый раз находили подобные инициативы несвоевременными. Только после отстранения от власти Хрущёва и пересмотра методов религ. политики в период его правления новое руководство страны сочло необходимым структурно изменить организацию гос. работы с религ. объединениями. 8 дек. 1965 г. было принято Постановление СМ СССР о преобразовании СДРПЦ и СДРК в Совет по делам религий, председателем к-рого стал бывш. председатель СДРПЦ В. А. Куроедов. Последний председатель СДРК Пузин был отправлен на пенсию.