СКАЗАНИЕ О БЕЛОМ КЛОБУКЕ

(«Повесть о новгородском белом клобуке», далее - Повесть), памятник рус. лит-ры кон. XV-XVI в., сочинение о появлении на Руси белого клобука, символизирующего преемственность духовной власти на Руси от имп. равноап. Константина I Великого через Рим и Византию. В рукописной традиции произведение известно с 1-й трети XVI в. Повесть сохранилась в краткой и пространной редакциях (последняя - в 2 видах, краткая тоже прошла некоторые редакторские трансформации). Большинство исследователей полагают, что первоначальной была краткая редакция (к ней относится и самый ранний список из собрания Ф. Ф. Мазурина - РГАДА. Ф. 196. Оп. 1. № 1281; Оп. 3. № 80), а пространная является ее расширенным вариантом. Пространная редакция предположительно была создана между 1589 и 1601 гг., однако бесспорной датировки нет; не исключено, что она могла появиться в сер. XVI в. (ок. 1564), а в конце столетия еще раз была переделана в связи с учреждением Московского Патриархата в 1589 г. В целом Повесть получила широкое распространение в рукописной традиции XVI-XVIII вв.: известны ок. 300 рукописных списков, преимущественно пространной редакции. Особенной популярностью это сочинение пользовалось в старообрядческой среде.

Центральный объект Повести - белый клобук, поднесенный 1-м христ. имп. равноап. Константином Римскому епископу (папе) св. Сильвестру I (по сути это парафраз знаменитого подложного лат. соч. «Константинов дар», но не перевод и не букв. изложение). Следует вычленить неск. сюжетных элементов, игравших разную роль в зависимости от контекста прочтения.

В пространной редакции (не во всех списках) в качестве начала текста помещено послание «Дмитрия Толмача» к архиеп. Новгородскому и Псковскому свт. Геннадию (Гонзову; 1484-1504), в к-ром рассказана история создания Повести. Дмитрий сообщает, что в Риме он «приласкахся» к книгохранителю одной из церквей, некоему Иакову, щедро одарил его и тот помог отыскать нужное сочинение о происхождении и об истории белого клобука. Согласно рассказам Иакова, текст был написан по-гречески, привезен в Рим после захвата К-поля турками в 1453 г., переведен на латынь, а оригинал уничтожен с умыслом скрыть правду от православных. Выпросив сочинение у Иакова, Дмитрий переписал его и передал московскому гостю Фоме Сареву, направив рукопись в Новгород свт. Геннадию вместе с «Осмочастной книгой» и «Миротворным кругом». Т. о., текст Повести написал (перевел, пересказал) после поездки в Рим «Дмитрий Грек Толмач» (в заглавии) или «Митя Малой» (в первых строках текста). Такое именование автора создает проблему идентификации и заставляет усомниться в подлинности послания и адресата. «Дмитрий Грек Толмач» - это Дмитрий Мануилович Траханиот («Старый»), деятель 2-й пол. XV в., действительно близкий к свт. Геннадию, бывавший в Риме. «Митя Малой» - это переводчик Дмитрий Герасимов (ок. 1465 - после 1536), к-рый побывал в Риме с посольством лишь в 1525 г., много позже кончины свт. Геннадия. Можно допустить неск. вариантов: что упоминание «Мити Малого» в тексте - ошибка переписчика, а автором был Траханиот, передавший Повесть свт. Геннадию; что автор нам неизвестен и вводное послание, в к-ром, с одной стороны, много красочных деталей, а с другой - немало анахронизмов, было написано намного позднее, когда личности переводчиков по имени Дмитрий могли быть перепутаны; что написал послание Герасимов, но не свт. Геннадию. Последнее допущение наименее вероятно, т. к. не вписывается ни в какой контекст. Два первых предположения равноправны - и возможны, и недоказуемы.

Если допустить, что речь идет о Траханиоте, версия послания выглядит вполне реалистичной: и дружба с рим. книгохранителем, и подарки ради приобретения рукописей и получения информации, и деловитое уточнение, что и с кем послано архиепископу - все эти сведения могли содержаться в оригинальном сопроводительном письме из Рима кон. XV в.

Основной текст Повести включает неск. последовательных этапов развития легендарно-исторического сюжета. Начальная и основная по объему часть посвящена имп. равноап. Константину и папе Римскому св. Сильвестру: первый выступает в роли обратившегося язычника, второй - мудрого духовного наставника и прозорливца (что серьезно отличается от амбивалентного образа папы Сильвестра в рим. традиции, но все же передает нек-рые его черты). Язычник Константин на 7-м году правления заболел по воле Бога «слоновьей проказой», покрылся язвами и струпьями. Сначала он пытался исцеляться мазями, колдовскими заговорами и даже массовым жертвоприношением младенцев-мальчиков (последнее было отменено). После неудачных попыток исцеления он прислушивается к словам папы св. Сильвестра. Побуждают его к этому явившиеся во сне апостолы Петр и Павел. Константин принимает от св. Сильвестра крещение и исцеляется. Далее следуют подробный перечень деяний нового христианина - собирание мощей святых и т. д., описание его попыток выразить благодарность папе Сильвестру. Император пытался вручить ему золотой царский венец, но глава Римской Церкви смиренно отказывался. Тогда по указанию св. апостолов Петра и Павла Константин вместо царского венца поднес папе св. Сильвестру белый клобук - особый священный головной убор, выделяющий праведного главу Церкви. Чтобы выразить почтение духовному владыке, император перенес столицу в К-поль, оставляя Рим в полной власти папы.

Во 2-й части легендарной истории кратко излагаются события по смерти папы св. Сильвестра, а именно правление «скверного» папы Формоза, «испоганившего» Римскую Церковь. При нем белый клобук заложили в стену (отметив место надписью). Нек-рое время спустя некий безымянный папа раскрыл тайник, поразился благовонию, исходившему от клобука, и «люто возненавидел» священный головной убор. Драгоценный предмет замотали в грязные тряпки и отослали с т. н. убогим товаром в дальние нехрист. страны. Однако некий добрый христианин Еремей узнал об этом, спас реликвию и по указанию явившихся ему 2 светоносных мужей вернул клобук в Рим, что прогневало папу. Он долго искал решение, как избавиться от священного предмета и не разгневать святых. Наконец, папа решил отослать клобук в К-поль патриарху Филофею Коккину (1353-1354, 1364-1376), постнику и праведнику. Далее следует подробное описание козней папы и праведных деяний К-польского патриарха.

Третья часть Повести сообщает о видении патриарху Филофею, к-рый провидел грядущее падение К-поля, а потому решил спасти белый клобук, отослав его в Новгород, на Русь, к-рой он прорицает великое и светлое будущее. Обсудив свое видение с не менее благочестивым имп. Иоанном VI Кантакузином, он уложил белый клобук в золотой ковчежец и направил Новгородскому архиеп. свт. Василию Калике (к-рый на самом деле занимал кафедру до Патриаршества Филофея (в 1331-1352). Как и подобает праведнику, архиеп. свт. Василий заранее знал о подарке, получив известие о нем во сне от святых. Основная часть Повести заканчивается прославлением Вел. Новгорода и белого клобука, принесенного в этот город Божией волей после долгих перипетий.

В пространной редакции вслед за основным текстом Повести следует «Написание архиепископа Геннадия», в к-ром рассказано о благих деяниях свт. Геннадия на Новгородском престоле, о возвращении на Русь «Дмитрия Толмача» после трудов в Риме и Флоренции, о его блаженной старости, а также о благоустроении Новгородского архиерейского дома.

В поздних версиях далее содержится пророчество о процветании Москвы, в церковном отношении преемницы Рима и К-поля, с обещанием, что «патриарший чин… дан будет Рустей земли во времена своя».

В лит-ре возникла и долгое время продолжалась полемика о времени создания Повести. А. С. Павлов и А. И. Соболевский датировали ее написание рубежом XVI и XVII вв., временем учреждения Патриаршества (аргумент - пророчество о Патриаршестве, которое, очевидно, могло появиться не ранее кон. XVI в.; контраргумент - это пророчество, как и ряд др. деталей, могло быть добавлено редактором и отсутствовало в ранней версии Повести). Я. С. Лурье относил создание текста к сер. XVI в. (связывал его с 1564 г., когда клобук был признан частью облачения Московского митрополита), а упоминание Новгородского архиеп. свт. Геннадия считал анахронизмом, как и ряд др. элементов. Н. Н. Розов датировал текст кон. XV - нач. XVI в., опираясь на прямое указание послания, т. е. 1501 г., а также учитывая время кончины свт. Геннадия (1505). Б. А. Успенский выразил категорическое несогласие с Розовым и уклончиво датировал текст XVI-XVII вв., при этом толковал посвящение как послание Герасимова к архиеп. свт. Геннадию (однако смерть свт. Геннадия в 1505, задолго до поездки Герасимова в Рим в 1525, исключает такое сочетание). Каждый из указанных авторов интерпретировал смысл Повести, исходя из предпочтительной даты; соответственно по-разному, в зависимости от контекста, объяснялось идеологическое содержание этого публицистического сочинения.

Весомым аргументом в споре стала находка И. Л. Жучковой фрагмента самого раннего, Мазуринского, списка Повести (см. выше), датированного 1-й четв. XVI в. (период между 1507 и 1525, согласно водяным знакам). Это однозначно исключает авторство Герасимова («Мити Малого»), а также снимает всю аргументацию в пользу версии о позднем создании сочинения. Остается допустить предположение, что сочинение было составлено для архиеп. свт. Геннадия «Дмитрием Греком Толмачом», т. е. Дмитрием Траханиотом, и, что послание в каком-то виде существовало изначально (с Траханиотом свт. Геннадий находился в переписке - Седельников А. Д. Очерки католич. влияния в Новгороде в кон. XV - нач. XVI в. // Доклады АН СССР. Сер. В. Л., 1929. № 1. С. 17; Плигузов А. И., Тихонюк И. А. Послание Дмитрия Траханиота Новгородскому архиеп. Геннадию Гонозову о седмеричности счисления лет // Естественнонаучные представления Др. Руси. М., 1988. С. 71-75).

Свт. Геннадий вполне мог интересоваться белым клобуком Новгородских иерархов, рим. легендами и расспрашивать об этом образованного и опытного грека. Также бесспорно, что сочинение подвергалось неоднократной переработке и известные нам версии текста включают немало поздних редакторских вставок.

Успенский видит в легенде о белом клобуке не только попытку связать церковную традицию с Новгородом, но и определенную параллель с идеей «Третьего Рима»: если сердоликовая чаша имп. Августа символизировала трансляцию светской власти, то белый клобук папы св. Сильвестра знаменовал перенос власти духовной (Успенский. 1998. С. 256, 429). В тексте Повести нет прямого соотнесения «Третьего Рима» с Московским гос-вом. Рим наследует не глава светской власти, а Церковь, поэтому в Повести говорится, что белый клобук по своему достоинству выше царского венца: «Понеже архангельского суть есть царский венец и духовного чина».

Реальная история ношения белого клобука отлична от содержания Повести: обозначая изначально визант. патриархов, поставленных не из монахов, в Риме белый клобук стал известен с VIII в., там его носил Римский папа в отличие от др. епископов. Затем состоялся обратный путь белого клобука - из Рима в К-поль. Из Рима через Византию приходит и название «камилавка», изначально связанное именно с папским и затем с патриаршим белым головным убором. Значение его на разных этапах менялось (см.: Успенский. 1998).

После смерти митрополита всея Руси свт. Макария, церковный Собор 1564 г. в Москве принял уложение о ношении белого клобука Московским митрополитом как главой Русской Церкви (АИ. Т. 1. С. 331-333. № 174). Вероятно, введение этой нормы связано с тем, что свт. Макарий носил белый клобук сначала как Новгородский и Псковский архиепископ, а затем и в бытность митрополитом. Новгородские архиереи носили белый клобук по крайней мере с XIV в. Изображение Новгородского свт. Василия в белом клобуке сохранилось на Васильевских вратах 1335/36 г. (сейчас в г. Александрове Владимирской обл.). В московской традиции XVI в. утвердилось мнение, что изначально носил белый клобук митр. Киевский и всея Руси свт. Алексий, но его преемники потеряли эту привилегию по недосмотру, так что с 1564 г. произошло восстановление исторической справедливости. Это противоречило тексту Повести, но поднимало престиж Московского митрополита и центральной власти. Однако в чине поставления митр. Дионисия в 1581 г. сказано, что тот носит белый или черный клобук, «как царь повелит» (СГГД. С. 71. № 50; Успенский. 1998. С. 429). Надо отметить, что белые головные уборы действительно носили не только Новгородские владыки. Так, в белом клобуке был изображен митр. Киевский, свт. Максим (1283-1305) на Максимовской иконе Божией Матери (1299-1305) (см.: Преображенский А. С. Ктиторские портреты средневек. Руси, XI - нач. XVI в. М., 2010. С. 265-267). Есть и упоминания о том, что великокняжеский кандидат на митрополичью кафедру кон. 70-х гг. XIV в. Михаил (Митяй) возложил на себя белый клобук, а в 1381 г. в Коломне этот почетный головной убор слуги вел. кн. блгв. Димитрия Иоанновича Донского сняли с митр. Пимена, поставленного в К-поле вместо умершего по дороге Михаила (ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 124, 131, 143). В 1405 г. митр. Киевский и всея Руси св. Киприан по повелению вел. кн. Литовского Витовта свел с кафедры Туровского еп. Антония, изъяв его ризницу «и клобук его белыи» (Присёлков М. Д. Троицкая летопись: Реконструкция текста. СПб., 20022. С. 459). После установления в 1589 г. в России Патриаршества белый клобук стали носить патриархи Московские. Оставив кафедру, патриарх Никон (Минов) сменил белый клобук на черный (Гиббенет. 1884. Т. 2. С. 1075). В 1667 г. Повесть о белом клобуке подверглась осуждению Большого Московского Собора 1666-1667 гг., как «лживая и неправая», написанная «от ветра главы своея» «Дмитрием Толмачом». Причинами такого осуждения были отрицание особого новгородского статуса и утверждение прямой преемственности К-поль - Москва. Примечательно, что старообрядцы, в частности диак. Федор (МДИР. Т. 6. С. 277), осуждали патриарха Никона за отказ от ношения белого клобука (они видели в этом не смирение, а умысел принизить всю Церковь) и высоко чтили Повесть. Сюжеты Повести были использованы в росписи Воскресенского собора г. Романова-Борисоглебска (ныне Тутаев), выполненной ярославскими мастерами (1678-1679).