СИМОН КИРИНЕЯНИН

[греч. Σίμων Κυρηναῖος] (I в. по Р. Х.), упомянут только в синоптических Евангелиях как человек, которого рим. воины принудили помогать Иисусу Христу нести крест на пути к Голгофе. В Мк 15. 21 сказано, что С. К. был отцом Александра и Руфа (ср.: Рим 16. 13) - очевидно, они были знакомы читателям этого Евангелия как члены христ. общины и могли выступать свидетелями описываемого события. Согласно Мк 15. 21 и Лк 23. 26, С. К. был остановлен воинами, когда возвращался «с поля»; вероятно, эта деталь указывает на случайный характер встречи, в Мф 27. 32 эти подробности опущены.

Большинство библеистов считают C. К. иудеем, к-рый происходил из области Киренаика на сев.-вост. побережье Сев. Африки (совр. Ливия), возможно, из ее столицы - г. Кирены, где к I в. по Р. Х. сложилась многочисленная евр. община. Совр. экзегеты предполагают, что С. К. посетил Иерусалим на Пасху как паломник либо жил как приезжий в городе и принадлежал к местной синагогальной общине выходцев из Киренеи (ср.: Деян 2. 10; 6. 9; в этом случае, согласно Мк 15. 21, становится более понятным упоминание о том, что он принимал участие в сельскохозяйственных работах - Fitzmyer. 1985. P. 1497).

В контексте содержания Евангелий эпизод с С. К. рассматривается в качестве наглядной иллюстрации слов Спасителя: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф 16. 24; Мк 8. 34; Лк 9. 23), т. о. обозначен путь, к-рым должны следовать ученики Христовы, исполняющие призыв Своего Учителя (ср.: Лк 14. 27 - Luz, Koester. 2005. P. 257). При этом в евангельском рассказе речь не идет о добровольном несении С. К. креста Христова: рим. солдаты «заставили» (ἠγγάρευσαν - Мф 27. 32; Мк 15. 21) его нести крест (по всей видимости, горизонтальную перекладину - patibulum) в помощь ослабевшему после бичевания и надругательств Христу. Кроме того, обнаруживается близость со словами Иисуса Христа из Нагорной проповеди, где использованы одинаковые выражения: «...и кто принудит (ἀγγαρεύσει) тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два» (Мф 5. 41 - Bruner. 2004. P. 731). Так случайная встреча С. К. и его невольное уничижение провиденциальным образом становится своего рода наставлением и подготовкой последователей Христа к буд. страданиям. Рассказ о приобщении к несению креста Господня случайно встреченного человека, а не Его учеников подчеркивает оставленность и одиночество Христа во время переживания Страстей. В литературном замысле евангельского повествования эпизод с участием С. К. служит цели сделать читателя соучастником происходящей драмы. Образу С. К. посвящена 5-я «остановка» сформировавшейся к XIV в. на Западе благочестивой практики молитвенных размышлений о Крестном пути Спасителя (Fitzmyer. 1985. P. 1368).

Образ С. К. играл важную роль в гностических кругах в свете учения докетизма, отрицавшего реальность крестных страданий Спасителя. По свидетельству сщмч. Иринея Лионского, последователи гностика Василида полагали, что С. К. пострадал вместо Иисуса Христа на кресте, приняв его облик, чтобы т. о. обмануть злых архонтов (Iren. Adv. haer. I 24. 4; ср.: Epiph. Adv. haer. 24(4). 3, 8). В гностическом трактате из собрания Наг-Хаммади «Второе слово Великого Сифа» говорится, что С. К. претерпел вместо Христа издевательства и крестные мучения (NHC. VII 2. 56. 4-10). Среди поздних источников о существовании в истории Церкви этого лжеучения упоминается в одной из версий эпилога визант. каталога апостолов, известного под именем сщмч. Дорофея Тирского (не ранее VI в.; Vitae prophetarum. Lpz., 1907. Р. 157).

В древней Церкви образ С. К. рассматривается с т. зр. раскрытия темы следования за Христом в Его страданиях. Истоки этой интерпретации восходят к Оригену, к-рый первым отметил: случай с С. К. показывает, что и нам следует нести Крест Христов, тем самым совершая спасительное служение Господу. При этом Ориген привел мнение др. экзегетов, которые на основании того факта, что Кирены входили в состав Пентаполиса, усматривали в образе С. К. аллегорию 5 чувств человеческих, участвующих в несении креста. Ориген же полагал, что в контексте евангельского рассказа образ С. К. означает «послушание» (Orig. In Matth. 126). Соответственно, верующие призываются к уподоблению С. К. в следовании за Христом (Greg. Nazianz. Or. 45. 15), он символизирует тех, «кто, поверив в Господа, с Ним распинается» (Hieron. Ep. 121. 3). Свт. Амвросий Медиоланский замечает, что в образе С. К. Спаситель как бы передает Свой крест мученикам (Ambros. Mediol. In Luc. X 107). При этом раннехрист. экзегеты не связывали происхождение С. К. с евр. диаспорой, он - назидательный пример язычника, ставшего причастным через несение креста спасительному замыслу Божию. По мнению свт. Илария, еп. Пиктавийского, С. К. символизирует торжество веры язычников, к-рая через этот образ удостоилась чести приобщиться к Страстям Христовым (Hilar. Pict. In Matth. 33. 4 // SC. Vol. 258. P. 252). Неся крест как орудие величайшей победы над смертью, С. К. становится соучастником страданий и воскресения Спасителя, исполняя сказанное в 2 Тим 2. 11-12 (Chromat. Aquil. Serm. 19. 7 // CCSL. 9a. P. 91-92). Блж. Иероним Стридонский заметил, что поступок С. К. «в переносном смысле означает, что крест Иисуса принимают язычники, и послушный чужестранец несет позор Спасителя» (Hieron. In Matth. 27. 32). Более подробно эту мысль развил свт. Лев I Великий, папа Римский, к-рый усматривал в рассказе о С. К. мистический символизм: в то время, как иудеи враждовали против Христа, посторонний и чужой по происхождению человек разделил Его страдания, исполняя тем самым слова Рим 8. 17 и т. о. приобщаясь «к священному умалению Спасителя» (Leo Magn. Serm. 46 (59). 5). Беда Достопочтенный объединяет оба толкования С. К. как образа ученика Христова и как пример обращения язычников (Beda. In Marc. IV 15. 20-21; In Luc. VI 23. 26). Некоторые экзегеты ставили вопрос о согласовании Ин 19. 16-18 с синоптиками, высказывали мысль, что С. К. был принужден к несению креста уже непосредственно при восшествии Христа на Голгофу (см., напр.: Aug. De cons. evang. III 10. 37; ср.: Orig. In Matth. 126).

На этом фоне неожиданным для всей экзегетической традиции оказалось мнение свт. Григория Великого, к-рый сделал акцент на принудительном характере действий С. К., считая, что он символизирует тех лицемерных аскетов, к-рые измождают свои тела воздержанием ради тщеславия. Как С. К. несет крест Господень, но не умирает, так и подобные аскеты на самом деле живут для мира (Greg. Magn. In Evang. 32. 4; Moral. VIII 44 (72)). Отголоски этой критической линии интерпретации нашли отражение в более поздних средневек. лат. сочинениях: в анонимном Комментарии на Евангелие от Марка VII в., где говорится, что С. К. участвовал в несении креста ради людской славы (CCSL. Vol. 82. P. 73); в анонимном Комментарии на Евангелие от Матфея IX в.: С. К. символизирует тех христиан, к-рые приобщаются к Крестной Жертве Спасителя только телом, но не разумом (CCCM. Vol. 159. P. 102, 146).

Имя С. К. встречается в нек-рых визант. каталогах апостолов от 70. Вместе с сыновьями Руфом и Александром он представлен как апостол в анонимном греко-сир. списке V-VI вв. (Écrits apocryphes chrétiens / Éd. F. Bovon, P. Geoltrain. P., 2005. Vol. 2. P. 470) и отдельно - в сир. варианте списка IX в. из мон-ря вмц. Екатерины на Синае, приписанного сщмч. Ипполиту Римскому (Vitae prophetarum. Lpz., 1907. Р. 220). Как отец Александра и Руфа С. К. упомянут в сир. списке апостолов от 70 из ркп. Lond. add. 14601 (IX в.- Esbroeck M., van. Neuf listes... // Augustinianum. 1994. Vol. 34. P. 117). В сир. списке апостолов из ркп. Lond. Brit. Lib. Add. 17193 (874 г.) приводится редкое предание о том, что С. К. был заколот мечом на о-ве Хиос (Esbroeck M., van. Neuf listes d'apôtres orientales // Augustinianum. R., 1994. Vol. 34. P. 145), а в сир. списке, приписываемом еп. Евсевию Кесарийскому, из ркп. Lond. Brit. Lib. Orient. 2695 (XI в.) к этому преданию добавлено, что С. К. претерпел эту казнь во время проповеди (Ibid. P. 157).

Почитание С. К. не зафиксировано ни в одном из византийских или западных агиографических и литургических источников. Неожиданно его память встречается под 27 февр. в носящем оригинальный характер слав. месяцеслове Евангелия XII в. из собрания Одесского археологического музея (№ 59625) (Сергий (Спасский). Месяцеслов. Т. 1. С. 102; Т. 2. С. 57). В одной из рукописей арм. Синаксаря Тер-Исраэла (XIII в.) память С. К. указана под 9 апр. (2 ахекан) в Соборе 72 апостолов (PO. T. 21. Fasc. 3. P. 275).

На одном из оссуариев, обнаруженных в 1941 г. в гробнице Кедронской долины и датированных I в. по Р. Х., содержится надпись на греческом и еврейском языках: «Александр Киринеянин (?) [ ] /...сын Симона», однако его соотнесение с С. К. и его семьей является предметом дискуссий (см.: Evans C. A. 2006).