СИЛЬВЕСТР

Сильвестр (Кулябка), архиеп. С.-Петербургский. Литография Л. А. Луара. 2-я четв. XIX в. (ЦАК МДА)

Сильвестр (Кулябка), архиеп. С.-Петербургский. Литография Л. А. Луара. 2-я четв. XIX в. (ЦАК МДА)

. С. происходил из казацкого рода: его отец был бунчуковым товарищем, т. е. входил в ближайшее окружение гетмана; дедом С. по материнской линии был Д. П. Апостол (1654-1734), 13-й гетман Войска Запорожского (см.: Залесский. 1883. С. 37; Паничкин. 2013. С. 147). Дата рождения С. устанавливается на основе ведомости о насельниках Киево-Печерской лавры, присланной в Синод в 1739 г., где говорится, что С. 35 лет от рождения (см.: ОДДС. Т. 19. Стб. 228. № 137); вслед. этого встречающуюся в лит-ре датировку рождения С. 1701 г. следует считать ошибочной. О начальном периоде жизни С. сведений нет. Ок. 1714 г. С. начал обучение в Киево-Могилянской академии (см.: Суториус. 2014. С. 315. Примеч. 3). По заключению К. В. Суториуса, сделанному на основании упоминания в присланной в Синод ведомости о том, что С. «окончил философию» и «слушал богословии», С. не получил полного богословского образования и посещал лекции по богословию в течение лишь одного учебного года, вероятнее всего - когда лекции читал иером. Иларион (Левицкий), в 1725/26 уч. г. (см.: Там же. С. 315-316). Из письма отца С. архимандриту Киево-Печерской лавры известно, что до 1727 г. С. прожил ок. года в Межигорском в честь Преображения Господня мужском монастыре под Киевом, чтобы подготовиться к принятию монашества (см.: Там же. С. 315). В марте 1727 г. был совершён монашеский постриг С. в Киево-Печерской лавре, в число насельников которой он входил до 1740 г., когда был назначен на должность архимандрита Киево-Братского в честь Богоявления мужского монастыря (см.: ОДДС. Т. 20. Стб. 40. № 30).

С. начал читать лекции в Киево-Могилянской академии в 1732 г., т. к. в доношении от 8 марта 1745 г. Рафаилу (Заборовскому), митр. Киевскому, он сам замечает, что «неослабно учительство производит через тринадцать год» (см.: Вишневский. 1903. С. 156-159. Примеч. 4; Суториус. 2014. С. 316. Примеч. 7). Преподавание в академии велось на лат. языке, поэтому все сохранившиеся лекционные курсы С. написаны на латыни. Как и большинство др. академических лекторов этого периода, С. начал свою преподавательскую деятельность с чтения вводных курсов по риторике. Всего С. прочел 3 годовых лекционных курса по этому предмету: в 1732/33, 1733/34 и 1734/35 уч. гг. От 1-го курса никаких материалов не сохранилось. Два последующих курса С., по-видимому, рассматривал как единый 2-годичный цикл лекций; это следует из полного заглавия особого раздела «Диалектика», которым завершался курс 1734/35 уч. г.: «Диалектика, служащая дополнением двухгодичной Риторики». К курсу 1733/34 уч. г. относятся: 1) конспект лекций «Некоторые указания о красноречии» (полное заглавие: Praeceptiones quaedam de eloquentia comparanda per hieromonachum Silvestrum Kulabka anno Domini 1733; описание рукописей: Петров. 1877. С. 326. № 304 (Муз. № 51); Он же. 1904. С. 290-291. № 689(483); Стратий, Литвинов, Андрушко. 1982. С. 90-91. № 78); 2) сборник извлечений из сочинения Альда Мануция «Чистые, изящные и красноречивые фразы латинского языка», к-рые С. сопроводил своими замечаниями и использовал в качестве материала для упражнений (полное заглавие: Purae elegantes et copiosae phrases ab Aldo Manutio Pauli filio conscriptae usui neophetorum in Kievomoh. Collegio traditae et quoniam rhetorico fonte promanaverint, breviusculo unicuique parum titulo commentario subjecto demonstratae per hieromonachum Silvesrum Kulabka, ejusdem scholae praeceptorem anno Domini 1733 die [17 septembris] secundo suae ab ipso informationis; описание рукописей: Петров. 1877. С. 389. № 423 (Муз. № 101); Он же. 1904. С. 290. № 689(483); ср.: Вишневский. 1903. С. 158. Примеч.; Стратий, Литвинов, Андрушко. 1982. С. 91. № 79). К курсу 1734/35 уч. г. относятся: 1) конспект лекций «Пять книг об искусстве риторики» (полное заглавие: Libri V de arte Rhetorica in Collego Mohylo-Raphalaeano Roxolanae juventuti anno Domini 1734 Septembr. die 27 tradendum et explicandum resumpti ab hieromonacho Sylvestro Kulabka; описание рукописей: Петров. 1877. С. 328. № 304 (Муз. № 51); Он же. 1904. С. 291. № 689(483); Стратий, Литвинов, Андрушко. 1982. С. 91-92. № 80; С. 93. № 81, 82); 2) завершавшая курс «Диалектика» (полное название: Dialectica pro complemento biannalis Rhetoricae ab ejusdem professore tradita et explicata in Mohylo-Zaborovsciano Collegio anno Domini 1735 mense April die 18; описание рукописи: Петров. 1904. С. 291. № 689(483); Стратий, Литвинов, Андрушко. 1982. С. 92-93. № 80); 3) дополнявший курс сб. «Различные упражнения» (полное заглавие: Praxes variae eх variis propositionibus ab Hieromonacho Sylvestro Kulabka R. Praeceptore Rhetorices Anno Domini 1734 in annum 1735 tertio suae in schola anno professionis; описание рукописи: Петров. 1877. С. 389. № 423 (Муз. № 101); ср.: Вишневский. 1903. С. 158. Примеч.; Стратий, Литвинов, Андрушко. 1982. С. 93-94. № 82). Сохранившиеся в рукописях риторические лекции С. никогда не издавались; единственным исследованием, посвященным анализу их содержания, остается обзорная статья П. Залесского (см.: Залесский. 1883. С. 50-82). В состоящем из 8 разделов (книг) курсе лекций 1733/34 уч. г. прослеживается сильная зависимость от аналогичных курсов, прочитанных предшественниками С., в особенности от соч. «Оратор на Туллуианских образцах» (Orator e mente Tulliana, 1687; описание см.: Стратий, Литвинов, Андрушко. 1982. С. 17-18. № 6), автором к-рого считается иером. Силуан (Озерский), и соч. «Раковина, содержащая новые и дополненные гением нашего века перлы ораторского искусства» (Conсha novas easque praesentis aevi genio accommodatas artis oratoriae gemmas continens, 1698; описание см.: Стратий, Литвинов, Андрушко. 1982. С. 26-27. № 15) иером. Иннокентия (Поповского). Хотя курс адресован буд. церковным проповедникам, преимущественное внимание уделяется не способам донесения до слушателей религ. содержания проповеди, а внешней форме правильной и убедительной речи; в качестве образцов красноречия приводятся классические лат. авторы. Собственно церковной проповеди, или «священной речи», посвящена лишь заключительная книга курса. С. подчеркивает, что основой для проповеди всегда должен служить текст Свящ. Писания, и предостерегает проповедника от чрезмерного увлечения пересказом в дни памяти святых посвященных им церковных песнопений и благочестивых преданий. Проповедник призван приспосабливать свои способности к состоянию слушателей, чтобы не сделать проповедь слишком сложной для их восприятия (см.: Залесский. 1883. С. 55-56). С. выделяет 12 способов композиционного построения проповеди, указывая, в чем состоит преимущество каждого из них и для каких случаев они подходят (см.: Там же. С. 58-60). Наиболее серьезными недостатками проповедника С. считает использование вульгарных выражений и многократный повтор одной и той же мысли (см.: Там же. С. 61-62). При чтении курса лекций по риторике в 1734/35 уч. г. С. значительно переработал его содержание, взяв за образец ранее не использовавшиеся им риторические лекции архиеп. Феофана (Прокоповича), к-рый преподавал риторику в Киево-Могилянской академии в 1706/07 уч. г. (описание см.: Стратий, Литвинов, Андрушко. 1982. С. 55-57. № 43-45). В своих лекциях С. восхваляет архиеп. Феофана как «новейшего оратора... который натурален, обилен, правдив, образован... превзошел всех благоразумием и ораторской мудростью» (цит. по: Залесский. 1883. С. 66). В риторическом курсе 1734/35 уч. г. С. имеются многочисленные дословные заимствования из сочинения архиеп. Феофана; хотя С. нередко меняет последовательность изложения тем, сокращает текст, добавляет собственные иллюстрирующие примеры, в целом его курс остается вторичным и неоригинальным (см.: Там же. С. 70-71). В качестве примеров С. использовал в риторических курсах в т. ч. и собственные проповеди, в к-рых также прослеживается сильное влияние взглядов и стиля архиеп. Феофана.

В сент. 1735 г. С. начал преподавать в Киево-Могилянской академии 2-годичный курс философии. Полный курс лекций по философии он прочитал дважды. Сохранились записи обоих вариантов, близкие друг к другу по основному содержанию, однако имеющие заметные следы того, что С. продолжал перерабатывать и изменять лекции при повторном чтении. Курс 1735/36 - 1736/37 уч. гг. в одной из рукописей имел название «Философия, состоящая из четырех частей, сообразно двухгодичному способу преподавания» (полное заглавие по рукописи, хранившейся в Черниговской ДС, ныне, по-видимому, утраченной: Philosophia quatuor suis partibus biennium ex more claudens die mense septembris 17 anno 1735 cum Deo inchoata per R. Patrem Hieromonachum Sylvestrum Kulabka; см.: Вишневский. 1903. С. 194; указание др. рукописей см.: Симчич. 2009. С. 216-217). Лекции 1737/38 - 1738/39 уч. гг. имеют заглавие «Курс философии, изложенный в Киево-Могилянской академии любителям подлинной мудрости» (полное заглавие: Cursus philosophicus ingenui sapientiae amatoribus in Accademia Kijovomohylo Zaborowsciana interatim expositus nec non scolasticis commentationibus tritus anno Domini 1737 ex die septembris 19 ab admodum in Christo patre Sylvestro Kulabka protunc Philosophiae professore Scholarumque praefecto; указание рукописей см.: Симчич. 2009. С. 218-219; обзор содержания см.: Стратий, Литвинов, Андрушко. 1982. С. 293-297. № 72). Как следует из заглавия курса лекций, в 1737 г. С. занял должность префекта, 2-ю по значимости в академии. Содержание философских лекций С. не было предметом специального внимания исследователей, однако они привлекаются как один из источников в монографии Н. В. Симчича, посвященной анализу логических разделов курсов лекций по философии, прочитанных в Киево-Могилянской академии в XVII-XVIII вв. (см.: Симчич. 2009). Как установил Симчич при анализе логического раздела лекционного курса, в ходе работы над собственным курсом С. опирался на лекции одного из предшественников, Амвросия (Дубневича), к-рый читал в академии лекции по философии с 1725 по 1729 г. (см.: Там же. С. 58). Вероятно, С. активно использовал труды этого и др. предыдущих преподавателей философии также при работе над др. разделами философского курса. Неизвестно, обращался ли он напрямую к католич. схоластическим и иезуитским учебникам по философии, к-рые служили основным источником материала для большинства преподавателей Киево-Могилянской академии этого периода. Из записей лекций С. следует, что в 1-й год преподавания курса читались диалектика (ранее С. читал ее также как завершение курса риторики; т. о., она воспринималась как предмет, выполняющий посредствующую функцию между риторикой и философией), содержанием к-рой было учение о терминах, об определениях, о силлогистических посылках и т. п. и к-рая завершалась изложением силлогистики; логика, при преподавании к-рой особое внимание уделялось заимствованному из схоластики вопросу об универсалиях; метафизика, к-рую С., подобно нек-рым др. преподавателям Киево-Могилянской академии, излагал сразу после логики, до физики, тем самым подчеркивая ее связь с логикой, и которая понималась как учение о классификации сущего (реальное, возможное, сотворенное, несотворенное и т. п.). Во 2-й год преподавания излагалась физика, по содержанию скорее являвшаяся продолжением метафизики, т. к. в рамках этого курса предлагалось учение о причинно-следственных связях, о телах и о душе, а также этика, представляемая как дальнейшее развитие учения о человеческой душе и завершавшаяся учением о т. н. естественных добродетелях (имеется рус. перевод этического раздела курса лекций 1738/39 уч. г.: Этика. 1987).

В сент. 1739 г. С. стал преподавать богословие; в 1740 г., продолжая читать лекции по богословию, он занял должность ректора Киево-Могилянской академии. Полный курс богословских лекций длился в академии 4 года. В 1739 г. С. сменил прежнего преподавателя богословия Иеронима Миткевича на середине курса, поэтому записи его богословских лекций 1739/40 и 1740/41 уч. гг. относятся ко 2-й части традиц. богословского курса. Это видно также из тематики изложенных С. разделов богословия, или «трактатов»: «О предельной цели человека», «О грехах», «О благодати», «О трех богословских добродетелях - вере, надежде и любви», «О таинствах» (указание рукописей, содержащих все или некоторые разделы этого курса, см.: Суториус. 2014. С. 317-318). В 1741/42 уч. г. С. стал читать богословский курс с начала и продолжил его чтение в следующем учебном году, при этом он продолжал использовать прежнюю форму разделения материала на «трактаты». Относящиеся к 1741/42 и 1742/43 уч. гг. записи лекций С. содержат трактаты «О Боге, как в отношении сущности и свойств, так и в отношении Лиц», «О Воплощении», «Об ангелах», «О человеке в состоянии невинности», а также общее введение ко всему курсу (указание относящихся к этому курсу рукописей см.: Там же. С. 323-324). В 1743/44 уч. г. С. вновь перешел к чтению лекций по 2-й части богословского курса, однако не стал полностью повторять уже прочитанный им ранее материал. Он решил несколько изменить форму изложения, вместо «трактатов» разделив курс на «темы», или «места» (loci); в заключительной части к каждой из тем он добавил ранее отсутствовавшие разделы о практической «пользе», к-рая может быть извлечена из знания данного богословского «места», и о связанных с ним заблуждениях, которых следует избегать. Записи лекций 1743/44 и 1744/45 уч. гг. в рукописях встречаются под общим заглавием «Сумма теологической науки» (Theologicae scientiae summa; указание рукописей см.: Там же. С. 328-329). Лекции разделены на 2 книги, каждая из к-рых содержит материал, рассчитанный на преподавание в течение учебного года: «О блаженстве и действиях человека» (содержит разделы «О блаженстве», «О человеческих действиях», «О законе Бога», «О грехах», «О благодати») и «О трех богословских добродетелях, то есть вере, надежде и любви» (содержит разделы «О вере», «О надежде», «О любви», «О таинствах в целом», «Об отдельных таинствах»). Вероятнее всего, С. намеревался привести и 1-ю часть курса к тому же виду, к к-рому он привел 2-ю, в результате чего «Сумма теологической науки» охватывала бы весь богословский курс, однако осуществлению этого замысла помешало назначение С. на епископскую кафедру в 1745 г. Анализируя содержание и источники богословских лекций С., Суториус пришел к заключению, что впервые появившееся в лит-ре XIX в. и некритически повторяемое доныне суждение о С. как о «прославленном богослове» и талантливом «систематике», отличающемся в догматике «глубиной и отчетливостью мыслей», крайне преувеличено и лишено оснований (Он же. 2018. С. 306-307). Основной метод работы С. был компиляторским: он перерабатывал курсы предшественников, часто сокращая и упрощая их, и нередко заимствовал из них целые страницы и абзацы. Суториус установил, что С. широко использовал записи лекций игум. Иосифа (Волчанского), прочитанных в 1724/25 уч. г., при составлении которых был заимствован материал из пособия по богословию иезуита Мартина Бекана (см.: Там же. С. 298-301). Восторженное отношение С. к архиеп. Феофану (Прокоповичу) оказало влияние и на избираемые им богословские источники. Следуя примеру архиеп. Феофана, при переработке курса лекций по богословию в 1743/44 и 1744/45 уч. гг. С. стал обращаться не только к католическим, но и к протестант. источникам. Суториус установил, что метод изложения богословия в виде «мест», структура разделов и нек-рые аргументы были заимствованы С. у М. Хафенреффера (1561-1619), лютеран. теолога, автора соч. «Богословские места» (см.: Там же. С. 301-306).

Еще при имп. Анне Иоанновне (1730-1740) С. использовал свой риторический талант для сочинения панегирических проповедей в ее честь, однако его усилия остались незамеченными. При имп. Елизавете Петровне (1741-1761) С. удалось обратить на себя внимание: произнесенная им в 1742 г. в Неделю о самаряныне проповедь (см.: ПСПиР. Сер. 2. Т. 1. С. 121. № 93) произвела на присутствовавшую за богослужением императрицу большое впечатление и по ее указанию вскоре была выпущена отдельным изданием (Слово в неделю Самаряныни. 1742). В 1744 г., во время посещения императрицей Киево-Печерской лавры и Киево-Могилянской академии, С. обратился к ней с несколькими приветственными словами (см.: Слово в день тезоименитства. 1744; Слово для всевысочайшаго в Академию Киевскую пришествия ея императорскаго величества. 1744). В авг. 1745 г. С. был приглашен в С.-Петербург для участия в торжествах по случаю бракосочетания наследника престола вел. кн. Петра Феодоровича (буд. имп. Петр III Феодорович) и принцессы Екатерины (буд. имп. Екатерина II Алексеевна); в день памяти блгв. кн. Александра Невского (30 авг.) С. произнес проповедь в Александро-Невском мон-ре (см. Александро-Невская лавра) в присутствии императрицы и наследника престола (см.: Слово в день пренесения мощей святаго благовернаго великаго князя Александра Невскаго. 1745). Когда в кон. 1745 г. освободилась Костромская кафедра, имп. Елизавета Петровна распорядилась назначить на нее С.

Архиерейская хиротония С. состоялась 10 нояб. 1745 г. в придворном храме в присутствии имп. Елизаветы Петровны (Архангельский. 1875. С. 6; Залесский. 1883. С. 40). Костромская епархия была выделена из состава Московской епархии лишь в 1744 г., поэтому организация церковной жизни в новообразованной епархии требовала от С. значительных усилий. Относящиеся к периоду пребывания С. на Костромской кафедре документы и дела Синода описаны лишь частично (см.: ОДДС. Т. 26: 1746 г.; Т. 28: 1748 г.; Т. 29: 1749 г.; посвященные 1745, 1747 и 1750 гг. тома не изданы); др. источники содержат мало сведений о деятельности С. в Костроме. С. проявил себя как деятельный администратор: он хлопотал перед Синодом об отпуске дополнительных средств на устройство архиерейской ризницы и об увеличении штата консистории, заботился о благосостоянии мон-рей и о благолепии архиерейского служения, стремился к увеличению доходов епархии (см.: Паничкин. 2013. С. 151-152). Значительных трудов из-за нехватки средств стоило С. исполнение распоряжения об организации в епархии духовной школы. В 1747 г. семинария для детей духовенства была открыта при Ипатиевском во имя Святой Троицы мужском монастыре; ко времени отъезда С. из Костромы в 1750 г. в ней обучались 30 чел. (Там же). С. продолжал пользоваться благоволением имп. Елизаветы Петровны; в 1749 г. по ее приглашению он произнес проповедь в придворном храме в день воспоминания ее коронации (см.: Слово в высочайший и высокоторжественнейший день, коронации. 1749).

После кончины 22 апр. 1750 г. архиеп. Феодосия (Янковского) имп. Елизавета Петровна распорядилась о перемещении С. на С.-Петербургскую кафедру. 2 июля 1750 г. был издан указ о назначении С. архиепископом С.-Петербургским и Шлиссельбургским и о введении его в число членов Синода (см.: Архангельский. 1875. С. 6). Особым указом от 25 июля того же года было установлено, что С. ради «знатнейшей славы царствующего града Санкт-Петербурга» должен занимать в Синоде 2-е место по чести после первенствующего архиепископа Новгородского (см.: ПСПиР. Сер. 2. Т. 3. С. 266. № 1159). Вслед. благосклонного отношения к нему имп. Елизаветы Петровны и наличия у него мн. друзей и покровителей при дворе С. пользовался значительным авторитетом в Синоде. После того как в 1751 г. Стефан (Калиновский), архиеп. Новгородский, был по его прошению из-за слабости здоровья освобожден от участия в заседаниях Синода, С. занял 1-е место в Синоде и сохранял его до 1757 г., когда был возведен на кафедру новый архиепископ Новгородский - Димитрий (Сеченов). Во время пребывания Синода в Москве в 1753-1754 гг. С. оставался во главе С.-Петербургской синодальной конторы (см.: ОДДС. Т. 32: 1852 г. С. III). Подобно др. членам Синода, С. регулярно докладывал синодальные дела императрице и получал от нее распоряжения по церковным вопросам; его подпись стоит под мн. синодальными указами этого времени. В Синоде С. не проявлял значительной самостоятельности, выступая верным проводником гос. политики. Наиболее яркий случай несогласия между ним и др. членами Синода связан с вопросом о родственных браках: С. разрешил совершить 2 аристократических брака, вступавшие в которые состояли в более близком родстве, чем это было дозволено традиц. церковными правилами, обосновав это тем, что при необходимости правила могут быть смягчены (см.: ПСПиР. Сер. 2. Т. 4. С. 382-384. № 1640; ср.: Паничкин. 2013. С. 153). Данное С. разрешение на браки указывает на его стремление поддерживать доброжелательные отношения с близкими к императрице придворными. Об этом же свидетельствует распространившаяся в период его управления С.-Петербургской епархией практика выдачи разрешения на заведение домовых храмов; во мн. случаях для этого не было необходимости и соответствующие прошения были мотивированы лишь желанием влиятельных и состоятельных лиц иметь в своем распоряжении собственный храм и приписанного к нему священника. Представители духовенства охотно соглашались на занятие таких должностей, т. к. отпускаемое содержание обычно было намного выше тех доходов, к-рые они могли бы иметь, служа на приходах (см.: Архангельский. 1875. С. 17-23). С. заботился также о благоустройстве старых и постройке новых храмов в С.-Петербурге и др. городах епархии, однако в этой области он целиком зависел от гос. власти, определявшей градостроительную политику и выделявшей необходимые для строительных работ средства (см.: Там же. С. 10-17, 23-28). Мн. частные вопросы епархиального управления С., согласно существовавшему в то время порядку, решал совместно с духовной консисторией. В отличие от ряда др. современных ему архиереев он предпочитал назначать в число ее членов женатых священников, а не монахов, считая, что первым более близки и понятны повседневные проблемы приходского духовенства (см.: Там же. С. 8-9). С. вникал в епархиальные дела, не передоверяя их консисторским чиновникам, тщательно обдумывал и собственноручно составлял резолюции, нередко изменяя решение консистории. Его резолюции написаны витиеватым слогом и наполнены мелкими подробностями; в них отражены уважительное отношение к подчиненному духовенству и пастырская забота о состоянии церковных дел (примеры решений С. по частным вопросам см.: Там же. С. 156-160; ср.: Паничкин. 2013. С. 154). Заботясь о просвещении духовенства, С. со вниманием относился к нуждам Александро-Невской семинарии; в период его управления епархией наиболее известным преподавателем семинарии был иером. Сильвестр (Страгородский; с 1753 префект семинарии, в 1756-1757 ректор; впосл. епископ Крутицкий). С. заботился об укомплектовании штата преподавателей семинарии и побуждал подчиненное ему духовенство отправлять детей для обучения в ней; не все были к этому способны, поэтому нередко в справках о представителях духовенства того времени встречается упоминание о том, что они были уволены из семинарии «за непонятием» наук (см.: Архангельский. 1875. С. 80-81). По распоряжению С. ученое духовенство занималось произнесением проповедей; проповедники появились не только в соборах, но и в приходских храмах. Большое внимание С. уделял ставленникам, каждого из них при выдаче грамоты он вызывал к себе и давал ему необходимые наставления (Паничкин. 2013. С. 155). Постоянной резиденцией С. служил Александро-Невский мон-рь. С. часто бывал при блистательном дворе имп. Елизаветы Петровны, однако, по свидетельствам его современников, сам жил скромно и по-монашески. Он имел при келье лишь двух слуг, исполнял все положенное монашеское правило, охотно совершал богослужения, причем не только в воскресенья и праздники, но и в будни, в особенности когда это требовалось для хиротоний (см.: Архангельский. 1875. С. 160-161; Паничкин. 2013. С. 157). С. скончался после непродолжительной болезни; 20 апр. 1761 г. он был погребен в Благовещенской ц. Александро-Невского мон-ря (ныне надгробие утрачено и точное место захоронения неизвестно).

Составляющие корпус сохранившихся проповедей С. тексты делятся на 2 группы. В 1-ю входят ранние проповеди, произнесенные С. до епископской хиротонии, к-рые были добавлены им или его учениками в качестве иллюстраций или приложений к его курсам по риторике. Из этих проповедей полностью издана только одна, произнесенная 12 июня 1733 г. по случаю кончины киевского войта Димитрия Полоцкого (см.: Слово на погребение Димитрия. 1865). Перечень др. проповедей и подробный пересказ содержания некоторых из них с обширными цитатами содержатся в статье Залесского (см.: Залесский. 1883. С. 47-49; 1884. С. 198-253); др. краткий перечень имеется в труде свт. Филарета (Гумилевского) «Обзор русской духовной литературы» (см.: Филарет (Гумилевский). Обзор. 1884. Кн. 2. С. 330-331; также ср. описание основной рукописи: Петров. 1877. С. 324-328). Всего известно 10 неизданных проповедей, принадлежность к-рых С. доказывается их заглавиями и текстами (указаны в порядке дат произнесения): 1) на день Св. Троицы (1732); 2) в Неделю мясопустную (28 янв. 1733); 3) на Плащаницу Господню, т. е. в Великий пяток (1734); 4) при погребении Романа (Копы), архим. Киево-Печерской лавры (сент. 1736); 5) в день празднования Собору архистратига Михаила (8 нояб. 1736); 6) в день памяти вмц. Варвары (4 дек. 1736); 7) в день тезоименитства имп. Анны Иоанновны (3 февр. 1738); 8) в день восшествия на престол имп. Анны Иоанновны (19 янв. 1739); 9) в день коронации имп. Анны Иоанновны (28 апр. 1739 или 1740); 10) в неделю 20-ю по Пятидесятнице, об умерших (дата неизвестна). Возможно, С. был автором еще 3 проповедей, содержащихся в том же рукописном сборнике: 1) на Рождество Пресв. Богородицы; 2) на Успение Пресв. Богородицы; 3) в день памяти прп. Алексия, человека Божия.

Во 2-ю группу входят проповеди, напечатанные при жизни С. отдельными изданиями. Они были произнесены С. либо по случаю торжеств, связанных с памятными датами имп. Елизаветы Петровны (днем восшествия на престол и днем тезоименитства), либо по др. поводам за богослужениями, на к-рых присутствовала императрица. Наиболее раннее издание датировано 1742 г., когда С. был еще архимандритом Киево-Братского мон-ря, наиболее позднее - 1751 г. Всего было издано 11 проповедей: 10 - церковнославянским шрифтом в московской Синодальной типографии (перечень с сокращенными заглавиями изданий см. в библиографии; полные выходные данные и описание изданий см.: Срезневский, Бем. 1914. С. 46. № 49; С. 116-117. № 122-123; С. 133. № 143; С. 188-189. № 201; С. 207-208. № 221-222; С. 226-228. № 236-238); одна из этих проповедей была также издана в составе сборника в С.-Петербурге гражданским шрифтом вместе с другой проповедью, не выходившей отдельным изданием, и с 2 приветствиями С., адресованными имп. Елизавете Петровне (см.: Слово в день тезоименитства. 1744; Слово для всевысочайшаго в Академию Киевскую пришествия. 1744). Упоминание свт. Филарета (Гумилевского) о 13 изданных проповедях С. ошибочно, т. к. в приводимом им списке в неск. случаях одна и та же проповедь значится дважды - под датой произнесения и под датой выхода издания (см.: Филарет (Гумилевский). Обзор. 1884. Кн. 2. С. 329-330). С. весьма ценил эти проповеди, служившие свидетельствами его преданности императрице. В делах Синода имеется датированное 4 февр. 1751 г. распоряжение, чтобы 2 проповеди С., произнесенные им на С.-Петербургской кафедре, были отпечатаны в Синодальной типографии тиражом 300 экз. для поднесения императрице и придворным; при этом отмечается, что в случае наличия в изданиях «неисправностей» ответственные будут подвергнуты наказанию плетями (см.: ОДДС. Т. 31: 1751 г. Стб. 67-68. № 27).

С т. зр. формы и содержания проповеди С. относятся преимущественно к 2 типам: панегирическому и нравоучительному. Проповеди 1-го типа, адресованные императрицам Анне Иоанновне и Елизавете Петровне, изобилуют превышающими всякую меру похвалами, сравнениями царствующих особ со святыми, подробными перечислениями их деяний и многословными рассуждениями о том, сколь благотворным для России является их правление. Свящ. Писание используется С. в этих проповедях гл. обр. для обоснования божественного происхождения царской власти и сопоставления царствующих особ с ветхозаветными и новозаветными праведниками. В одной из адресованных имп. Анне Иоанновне проповедей С. доходит до того, что от имени ап. Павла сочиняет послание, к-рое тот мог бы отправить в Россию; в этом послании имп. Анна Иоанновна, равнодушно относившаяся к правосл. вере и подвергавшая преследованию мн. представителей рус. духовенства по надуманным обвинениям, именуется «кротким Давидом», «мудрым Соломоном», «великим Константином» и утверждается, что она всегда пребывает в «посте и молитве» (см.: Залесский. 1884. С. 232-233). К панегирическим близки и сохранившиеся надгробные слова С.; в них восхваляются заслуги усопших и создается их идеализированный образ, нередко весьма далекий от реальности. Особенно показательно слово по случаю кончины киевского войта Димитрия Полоцкого, который враждебно относился к правосл. киевскому духовенству. С. ни словом не упоминает об этом; напротив, он восхваляет Димитрия за его заслуги перед городом и гражданами, призывая слушателей брать пример с его усердной службы, продолжавшейся до преклонного возраста (см.: Там же. С. 240-241; ср.: Паничкин. 2013. С. 150).

В полной мере талант С. как проповедника проявился во 2-м типе проповедей, связанных по содержанию с годовым богослужебным кругом. При составлении этих проповедей С. ориентировался как на образец на гомилетический метод и стиль свт. Иоанна Златоуста, труды к-рого он хорошо знал и часто цитировал в проповедях (примеры см.: Залесский. 1884. С. 202-203). Избегая углубления в догматические темы и пространных исторических экскурсов, С. брал в качестве основы для проповеди краткий отрывок Свящ. Писания, а затем, подбирая др. отрывки, раскрывающие его смысл, и перемежая их краткими пояснениями и обращениями к слушателям, предлагал нравственные наставления, нередко соединяющиеся с риторически приукрашенными обличениями распространенных грехов и пороков. Обличения в проповедях С. имеют подчеркнуто общий характер; он не упоминает прямо о к.-л. совр. событиях, предпочитая намекать на них с помощью общих рассуждений о человеческих недостатках. Напр., в проповеди в день новолетия С. отмечает, что празднование Нового года не приносит подлинной радости и пользы человеку, который не заботится об обновлении собственной жизни в соответствии с евангельским нравственным учением; С. побуждает слушателей сделаться тем новым человеком, облечься в к-рого некогда призывал ап. Павел (см.: Слово в день новолетия. 1813. C. 214-217). Догматические истины С. использовал в проповедях как основу для нравоучения. В проповеди на день Св. Троицы С., опираясь на текст Евангелия от Иоанна («...да знают Тебя, единого истинного Бога» - Ин 17. 3), подчеркивает, что «знать Бога» означает не только веровать в Его существование, но и знать, «что есть благоприятно Богови и чим благоугождается Он». Развивая эту тему, С. отмечает, что «знать Отца» - значит с благодарностью помнить о Его промыслительной заботе о людях, а именно что Он «нас бедняков в милости Своей преизобильно ховает, что нам, котории за праздность в нас добрих дел никогда и куса хлеба не заслужили и не годни, должит, одеждует, питает и греет». Это знание должно служить источником благодарности к Богу и стремления подражать Ему в благотворении. «Знать Сына» - значит помнить о Его спасительных страданиях и не допускать, чтобы Он вновь оказался распят из-за совершаемых людьми грехов («...второе распяти Его и поплевати кровь»). «Знать Св. Духа» - значит знать, «что Он вся действуяй в нас, еже творити и еже хотети, Он сподвизает нас во благое, Он горе возводит, возносит, Он един благодателен, скверен чистительний, обновитель истлеваемого»; человек, познавший т. о. Св. Духа, не станет воздавать злом за зло (см.: Залесский. 1884. С. 213-214).

Восприятие идейного содержания проповедей С. значительно осложняется по причине свойственных им стилистических недостатков. Получив лат. образование, С. в проповедях как бы переводил свои мысли с латыни на рус. язык, к-рый у него был далек от чистоты и отягощен мн. церковнослав., укр. и польск. заимствованиями. По характеристике Залесского, слог С. «очень темный, неуклюжий и тягучий»; для него характерны строящиеся по образцам лат. лит-ры пространные периоды, ясность и связность к-рых нарушается из-за обилия вставных придаточных предложений (см.: Там же. С. 253-254). Лишь в проникнутых подлинным религ. пафосом нравственных наставлениях, в особенности в поздних проповедях, С. приближается к лучшим образцам рус. гомилетики XVIII в.

С. запечатлен на портрете, созданном в 1760 г. А. П. Антроповым (из древлехранилища Александро-Невской лавры, ГРМ; см.: Рункевич С. Г. Александро-Невская лавра, 1713-1913. СПб., 1913. С. 595). Архиепископ представлен по пояс, вполоборота влево, в коричневой рясе и сине-голубой мантии с орнаментом и красными скрижалями (кресты вышиты жемчугом), на голове - черный клобук, на груди - алмазная панагия с образом Спасителя; правой рукой он именословно благословляет, в левой держит архиерейский жезл с крупным змеевидным навершием и со светлым сулком. У С. характерные черты лица с темными глазами, высокими дугообразными бровями, широким носом, небольшой русой бородой; в левом верхнем углу - родовой герб Кулябок с архиерейскими регалиями (см. также: Ист. альбом портретов известных лиц XVI-XVIII вв. / Изд.: А. М. Лушев. СПб., 1870. Отд. 2. Л. 9). Существует неск. живописных повторений этого портрета: в качестве Костромского епископа, без герба - 3-й четв. XVIII в. (Костромской музей-заповедник; титул архиепископа С.-Петербургского приписан позднее); ок. 1869 г. список выполнен для конгрегационного зала КДА (НКПИКЗ). Появились совр. творческие повторения портрета С. (2011, А. Г. Крейдун).

К портрету Антропова иконографически восходит гравюра пунктиром в овале работы И. Розонова ок. 1801-1802 гг., входившая в серию П. П. Бекетова и предназначавшаяся для его изданий (Пантеон российских авторов. М., 1802. Ч. 1. Тетр. 3; Портреты именитых мужей Рос. Церкви, с прил. их кр. жизнеописания. М., 1843; Изображения людей знаменитых или чем-нибудь замечательных, принадлежащих по рождению или заслугам Малороссии. М., 1844. Вкл.). Экземпляры портрета (внешность С. более идеализирована) хранятся в ГИМ, ГМИИ, ГЛМ, ГВСМЗ, ТОКМ (время изготовления оттисков и подписи под гравюрой варьируются). В сер. XIX в. по тому же образцу создана литография Л. Луара, изданная И. Х. Дациаро (ГЭ; раскрашенный экземпляр - ЦАК МДА; из серии, под № 34). Известен «Богословский тезис Сильвестра (Кулябки)» с портретом имп. Елизаветы Петровны 1744 г., гравированным резцом Й. Д. Шлейеном (фототипия из собрания П. Я. Дашкова - ГИМ; см.: Ровинский. Словарь гравированных портретов. Т. 2. Стб. 956).