СПИРИДОН-САВВА

(20-е гг. XV - 10-е гг. XVI в.), Киевский митр., глава Западнорусской митрополии (1475-1480), писатель и публицист. Наиболее ранние известия о С.-С. читаются в Типографской летописи (своде, составленном при Ростовской кафедре) под 1476 г.: в «Литовскую землю» пришел «тверитин» Спиридон, поставленный в Киевские митрополиты К-польским патриархом. В сочинении С.-С. «Изложение о православней истиней нашей вере» (сохр. в единственном списке в сборнике, составленном Гурием (Тушиным) и его учениками в Кирилловом Белозерском в честь Успения Пресвятой Богородицы мужском монастыре в 20-30-х гг. XVI в.) отмечено, что С.-С. был поставлен патриархом Рафаилом (см. Рафаил I) 15 сент. 1475 г.

Очевидно, что тверской монах не мог быть возведен на митрополичью кафедру без могущественных покровителей. Ответ на то, кем были его покровители, дает анализ обстановки, сложившейся в Киевской митрополии к сер. 70-х гг. XV в. После смерти зимой 1472/73 г. митр. Григория Киевская кафедра была вакантной. Преемником Григория был назначен Смоленский еп. Мисаил, получивший в управление земли митрополичьей кафедры. Идя навстречу пожеланиям правителя Польши и Литовского великого княжества (ВКЛ) кор. Казимира IV Ягеллончика, Мисаил не стал обращаться за поставлением в К-поль и организовал в 1473 г. послание группы высокопоставленных духовных и светских лиц ВКЛ к папе Сиксту IV, в котором выражалось желание подчинить Киевскую митрополию Римскому папе. Поставление С.-С. было, очевидно, ответом на этот шаг со стороны недовольных православных в ВКЛ. Понятно в этих условиях внимание, оказанное С.-С. в К-поле. Он получил от патриарха чин «веститора Великой церкви» и большое количество реликвий. Выдвижение в качестве кандидата на митрополичью кафедру «тверитина» было, вероятно, связано с тем, что С.-С. не был подданным кор. Казимира IV. В этом контексте исследователи справедливо отмечают связи между Тверью и правосл. княжеской семьей Олельковичей в ВКЛ. В 1471 г. Тверской вел. кн. Михаил Борисович женился на дочери киевского кн. Симеона Олельковича. Вдову кн. Симеона и его сыновей, у к-рых Казимир отобрал Киев, следует считать организаторами поездки С.-С. в К-поль. Когда С.-С. в 1476 г. приехал в ВКЛ, там готовилось новое обращение духовных и светских лиц во главе с Мисаилом к Сиксту IV. Неудивительно, что в этих условиях, по свидетельствам, восходящим к московскому митрополичьему летописанию, «король же ят его [С.-С.] и посади в заточение» (ПСРЛ. Т. 6. С. 233; Т. 20. С. 348).

Поставление С.-С. в К-поле было резко осуждено также в Московском великом княжестве. Хиротонисанный в кон. 1477 г. во епископа Тверского Вассиан (Стригин-Оболенский) в своей архиерейской присяге обязывался по отношению к С.-С., получившему «в Цариграде поставлениа во области безбожных турков от поганого царя... не приступити мне к нему, ни приобщения, ни соединения ми с ним не имети никакова» (РИБ. Т. 6. Стб. 683-684). Такая позиция была обусловлена конфликтом между Русской Церковью и К-полем, связанным с решением К-польского патриарха св. Дионисия I в 1467 г. признать единственным законным митрополитом на территории Вост. Европы митрополита, находящегося в Киеве. Ответом на этот шаг, очевидно, и стало положение о незаконности поставления иерархов в К-поле, где патриарх подчинен власти султана.

Как отмечается в проповеди С.-C. «Слово на Сошествие Святаго Духа», местом его «заточения» стал городок Пуня на правом берегу Немана, на земле, лежавшей за границами Западнорусской митрополии. Митрополит находился там не один. В проповеди сказано, что С.-С. написал ее «ради муж благосъвестных пребывающим тамо со смирением нашим» (Турилов. 1999. С. 127). Очевидно, что речь должна идти о ссылке, а не о заточении в прямом смысле этого слова. Проповедь имеет традиционный характер, при этом в тексте присутствуют перечень античных мыслителей, чьи «баснословия престаша» с победой христианства, и характеристика взглядов Гермеса Трисмегиста (см. в ст. Герметизм), это позволяет высказать предположение об обучении С.-С. в католич. учебном заведении.

С пребыванием в Пуне связано написание С.-С. «Изложения о православней истинней нашей вере». Существует т. зр., что это сочинение создано позднее, когда С.-С. находился в России,- чтобы показать свою верность Православию (работы Р. П. Дмитриевой). Однако уже митр. Макарий (Булгаков) указал на ряд особенностей сочинения, к-рые позволяют отнести его к «литовскому» периоду жизни С.-С. В «Изложении...» автор выступает как лицо, подвергающееся преследованиям за свою верность Православию: «Аз же законопреступники возненавидех, сего ради стражем до уз, яко злодеи». Одновременно он выступает и как лицо, обладающее законной властью. По жанру «Изложение...» представляет собой окружное послание, обращенное к духовной пастве. С.-С. констатирует, что «многа св. правила отвержена творятся в православии нашего христианства». На основании решений 7 Вселенских Соборов автор излагает главные догматы правосл. веры, характеризует ереси, осужденные Соборами, и предает еретиков анафеме. В заключительной части С.-С. обращается к епископам, призывая их расходовать церковные средства на помощь больным и бедным, а «не на своя страсти». Текст был, очевидно, написан в условиях, когда др. законного митрополита в Киевской митрополии не было (Мисаил не был поставлен ни в Риме, ни в К-поле), а правосл. епископы Киевской митрополии не участвовали в обращении к Сиксту IV.

Положение С.-С. к нач. 80-х гг. XV в. серьезно ухудшилось. Поскольку переговоры с Римом оказались безрезультатными, при участии правосл. князей ВКЛ было принято решение возобновить связи Западнорусской митрополии с К-полем. В 1481 г. патриарх Максим III поставил на Киевскую кафедру Полоцкого архиеп. Симеона, которому подчинилось православное духовенство ВКЛ. Вскоре после этого, в 1482 г., по свидетельству Софийской II и Львовской летописей, Московского вел. кн. Иоанна III Васильевича посетил «пан» - посланец С.-С., сообщивший, что С.-С. ехал к вел. кн. Иоанну III и вез из К-поля для него много «мощей», но король все отобрал. Летописцы приводят слова вел. кн. Иоанна III: «Не поднимати рати воеватися с королем про се» (ПСРЛ. Т. 6. С. 233; Т. 20. Ч. 1. С. 248). Очевидно, что вел. кн. Иоанн III отказал С.-С. в поддержке.

Вероятно, сторонники С.-С. в ВКЛ помогли ему бежать в Россию. Как явствует из приписки соловецкого инока Досифея к Житию преподобных Зосимы и Савватия Соловецких, С.-С. в это время был «заточен» в Ферапонтовом Белозерском в честь Рождества Пресвятой Богородицы мужском монастыре (оказался в мон-ре не ранее 1483). Поставление С.-С. в Москве продолжали осуждать и в нач. XVI в., о чем говорит формуляр архиерейской присяги, составленный при митр. св. Симоне (1495-1511), где повторяются тексты присяги 1477 г. По просьбе Досифея С.-С. обработал его «грубое писание» - Житие Соловецких чудотворцев. Текст, написанный С.-С., потом неоднократно переделывался (текст, наиболее близкий к первоначальному, издан Дмитриевой). Житие, созданное С.-С., вызвало удовлетворение не только Досифея, но и его архиерея - Новгородского архиеп. св. Геннадия (Гонзова). Досифей приводит слова архиеп. Геннадия о С.-С.: «Сий человек в нынешняя роды беяше столп церковныи» (Дмитриева. 1991. С. 281). Такой отзыв, вероятно, появился в результате каких-то контактов С.-С. с геннадиевским кружком.

Вторым десятилетием XVI в. датируется последнее сочинение С.-С., законченное автором, когда ему исполнился 91 год,- «Послание о происхождении русских государей» («Послание о Мономаховом венце»); в начале сочинения автор называет себя: «Спиридон рекомый, Сава глаголемый» (Она же. 1955. С. 159). В отличие от др. сочинений «Послание...» было написано по заказу высокопоставленного лица, вероятно Вассиана (Патрикеева). Очевидно, к концу жизни положение С.-С. в России улучшилось, что, возможно, связано с нормализацией отношений между Москвой и К-полем.

Описывая судьбы мира и его правителей после потопа, С.-С. выделил имп. Августа (см. Август Октавиан), правителя вселенной, увенчанного регалиями древних царей. Разделив вселенную между членами своей семьи, Август «поставил» своего брата Пруса «в брезех Вислы реки», и по имени последнего эта территория стала называться «Прусская земля» (Там же. С. 162). Представления о том, что границы Римской империи при императорах Юлии Цезаре и Августе доходили до Прибалтики, С.-С., по-видимому, почерпнул из польск. исторической традиции. В хронике еп. Винцентия Кадлубека (нач. XIII в.), служившей в Польше во 2-й пол. XV в. пособием по истории, говорилось о войне польск. кн. Лешко III, к-рый победил Юлия Цезаря в 3 битвах. Конфликт завершился браком польск. князя с сестрой Цезаря Юлией. Юлия создавала на территории Польши города, называя их своим именем (напр., Люблин). Отсюда представление о Пруссии как о части Римской империи в древности. В «Послании...» перечислены города «Прусской земли» - Мальборк, Торунь, Хойнице, Гданьск, все они в нач. XVI в. входили в состав Польского королевства. Эти особенности «Послания...» связаны с тем, что в 1517-1518 гг. шли переговоры о военно-политическом союзе вел. кн. Василия III Иоанновича и вел. магистра Тевтонского ордена Альбрехта Гогенцоллерна. Названные города фигурировали как главный объект войны между Тевтонским орденом и Польшей. Альбрехт добивался от рус. властей субсидий, что могло привести к закладу соответствующих городов вел. князю. В этой ситуации требовалось найти историческое обоснование прав вел. кн. Василия III на названные города. Далее в «Послании...» говорилось о приходе в Новгород и о вокняжении там Рюрика, потомка Пруса «от рода римска царя Августа» (Там же). Соответственно членами «рода» Августа были и рус. правители - потомки Рюрика.

В последующем тексте «Послания...» на 1-й план выдвигается сюжет о том, как «отвержеся Рим» от истинной веры и нарушилось единство христ. мира, отчего его глава - имп. Константин IX Мономах был «в мнозе печали». (С.-С. упом. поход войск Константина Мономаха во Фракию, но никак не связывает его с последующими событиями (Там же. С. 163-164).) Император снял со своей головы царский венец и поручил митрополиту и епископам короновать рус. правителя кн. Владимира (Василия) Всеволодовича Мономаха, а также послал ему различные предметы, принадлежавшие имп. Августу, как «твоего родства поколениа». Такой важный шаг император предпринял, «да церкви Божиа без мятежа будут и все православие в покои пребудут под сущею властию нашего царства и твоего волнаго самадръжавства Великиа Росиа» (Там же. С. 165). Т. о., лишь в союзе визант. императора и суверенного «царя Великиа Росиа» могло быть сохранено «без мятежа» единство христ. мира. В заключение этой части «Послания...» С.-С. подчеркивал, что «государей наших поколениство» идет «от Сеостра, начялного царя Египту, и от Августа, кесаря римска» (Там же. С. 166).

Тезис о происхождении рус. государей из рода имп. Августа явился реакцией на генеалогические поверья о происхождении литов. знати от рим. аристократии. Зародившиеся еще во 2-й пол. XV в., эти легенды интенсивно разрабатывались в раннем XVI в. Согласно возникшему в это время представлению, «княжата» и «паны» римские, спасаясь от репрессий Нерона, бежали по Балтийскому м. и поселились на р. Неман. Среди них были «рожаи наивышшие именем Китоврасы, Колюмны, Рожи, Ургы» (ПСРЛ. Т. 35. С. 128). Согласно легенде, к роду Колюмнов (по-видимому, имеется в виду средневек. рим. аристократический род Колонна, возводивший свое происхождение к античности) принадлежали Литовский вел. кн. Гедимин и его потомки. Как потомки рим. аристократов, они оказывались на ступень ниже потомков имп. Августа. С.-С. неслучайно указал в послании, что земли Пруса простирались «по реку, глаголемую Немон» (Дмитриева. 1955. С. 162); очевидно, потомки Пруса разрешили аристократам-изгнанникам поселиться на их земле. Так в сложившейся ситуации утверждалось превосходство рус. государей над литов. знатью и правителями ВКЛ.

Во 2-й ч. «Послания...» С.-С. изложил свою версию происхождения Литовских вел. князей, в к-рой это превосходство еще сильнее подчеркивалось. Автор утверждает, что родоначальник Литовских вел. князей Гедимин был «рабом» - «конюшцем» некоего Витеня, служившего смоленскому князю. Как показали исследования, сообщение о Гедимине как о «конюшем» восходит к традиции враждебного ВКЛ Тевтонского ордена, из к-рой это утверждение заимствовали Ян Длугош и Матвей Меховский, чтобы так обосновывать превосходство польской знати. Из польск. сочинений эту легенду, очевидно, и почерпнул С.-С. Как утверждается в «Послании...», Гедимина отправил собирать дани Тверской вел. кн. мч. Александр Михайлович. После того как князь был казнен золотоордынским ханом (в тверской традиции он издревле почитался как мученик), Гедимин присвоил себе собранные дани (Там же. С. 167-168). Тем самым власть Гедимина и его потомков над рус. землями оказывалась не имеющей законных оснований.

Особенностью этой части «Послания...», как показали исследователи, является экспонирование большой роли Тверских вел. князей в восточноевроп. делах, что, конечно, связано с тверским происхождением С.-С. По его словам, кн. Александр Михайлович восстанавливал разрушенные татарами города «до самаго Киева» (Там же. С. 167). Сын Гедимина Ольгерд, лишь подчинившись Тверскому вел. кн. блгв. Михаилу Александровичу и женившись на его сестре, «наречеся князем», под воздействием жены он принял Православие, постригся в монашество, но позднее потомки Гедимина перешли в «римскую веру» (Там же. С. 169-170). Потомок вел. кн. Гедимина Витовт подчинил соседние рус. земли силой. Так обосновывалась законность борьбы за возвращение в состав Русского гос-ва земель, захваченных литовцами.

«Послание...» было использовано затем при создании такого важного памятника древнерус. исторической мысли, как «Сказание о князьях Владимирских». Это положение, выдвинутое Дмитриевой, подверглось критике в работах А. А. Зимина и А. Л. Гольдберга, доказывавших, что С.-С. использовал некий более ранний памятник (Зимин А. А. Античные мотивы в рус. публицистике кон. XV в. // Феод. Россия во всемирно-ист. процессе. М., 1972. С. 128-138; Гольдберг А. Л. К истории рассказа о потомках Августа и о дарах Мономаха // ТОДРЛ. 1976. Т. 30. С. 204-216). Однако наблюдающееся и в «Послании...», и в «Сказании о князьях Владимирских» хорошее знакомство с историческими традициями ВКЛ и Польши говорит о том, что на эти традиции опирался именно С.-С., проживший неск. лет в ВКЛ и активно общавшийся с его общественными верхами. Об авторстве С.-С. говорит и знакомство с тверской традицией, к-рая в др. текстах оказалась переработана московскими книжниками (Тверской вел. кн. Александр Михайлович был заменен Владимирским вел. кн. Георгием (Юрием) Данииловичем). Не может быть принято и утверждение укр. исследователя В. И. Ульяновского, что С.-С., Киевский митр., «тверитин» по происхождению, не был автором «Послания...». Связь «Послания...» с тверской традицией очевидна, и, как отметила Дмитриева, на основании формальных особенностей «Послания...» можно утверждать, что оно исходило от считавшего себя митрополитом С.-С.

А. И. Алексеев отметил содержательное сходство между поучением С.-С. «Слово на Сошествие Святаго Духа» и «Посланием на жидов и на еретики» инока Саввы «Сенного острова» (Послание инока Саввы на жидов и на еретики / Предисл.: С. А. Белокуров // ЧОИДР. 1902. Кн. 3. Отд. 2. С. 1-94). Оба сочинения объединены темой антииудейской полемики, актуальной для С.-С. в «литовский» период его жизни. Алексеев считает, что С.-С. можно считать автором «Послания на жидов и на еретики» (Алексеев А. И. «Спиридон рекомый, Савва глаголемый»: (Заметки о сочинениях Киевского митр. Спиридона) // ДРВМ. 2010. № 3(41). С. 5-16).