Энциклопедия издается по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
и по благословению Патриарха Московского и всея Руси Кирилла
Как приобрести тома "Православной энциклопедии"
опубликовано: 28 июля 2026г. 
СПАСО-КАМЕННЫЙ В ЧЕСТЬ ПРЕОБРАЖЕНИЯ ГОСПОДНЯ МУЖСКОЙ МОНАСТЫРЬ
(Вологодской епархии и митрополии), находится на о-ве Каменном в Кубенском оз. Усть-Кубинского р-на Вологодской обл. В XVII в. относился к Заозерской «половине» Вологодского у. Устоявшееся название Спасо-Каменный отражает посвящение основного престола и топоним местонахождения обители.
Время основания монастыря
Спасо-Каменный Преображенский монастырь. Фотография. 20-е гг. XXI в. Фото: vologda-mitropolia.ru
С вопросом о времени основания мон-ря связана проблема принадлежности его основателя к Белозерскому или Ярославскому княжескому дому (оба восходят к Ростовскому). В XIII-XIV вв. Кубенское оз. и С.-К. м., вероятно, относились к белозерским владениям. С кон. XIV в. мон-рю покровительствовали великие Ярославские князья, с сер. XV в.- и великие Московские князья.
По преданию, подвижники С.-К. м. основали несколько обителей в Вологодском крае: прп. Дионисий Глушицкий - Глушицкий в честь Покрова Пресвятой Богородицы мужской монастырь и Глушицкий Сосновецкий во имя святого Иоанна Предтечи мужской монастырь, прп. Александр Куштский - Александров Куштский в честь Успения Пресвятой Богородицы мужской монастырь, прп. Евфимий Сянжемский (см. в ст. Евфимий и Харитон) - Вознесенский Спасо-Евфимиев Сянжемский монастырь, прп. Марк Белавинский - Белавинскую Богоявленскую пуст. на острове в Белавинском оз.
XIV-XV вв.
Первые документированные поземельные вклады в С.-К. м. относятся к 40-50-м гг. XV в. Древнейший комплекс вотчинных владений мон-ря, по-видимому, не был оформлен письменно. Определить владения, пожалованные обители в кон. XIV - нач. XV в., позволяют меновные грамоты Ярославского кн. Александра Федоровича Брюхатого († 1471) (АСЭИ. Т. 3. № 263-265, 267). Это были «земли» по р. Кихти, пустошь и Наволок, пожалованные еще его отцом, кн. Федором Васильевичем. Анализ владений, перечисленных в тексте грамоты 1497 г., позволяет выявить весь пласт земельных пожалований монастырю в период до 40-х гг. XV в.: это сельцо Волосовское (дер. Волосово XVII в.) в Заболотье, пустошь в Зародничье, земли в Солонбале (Марьинское, Сушково, селище Осиновец) и еще 13 земель. В одном из списков Сказания упоминается о поземельном вкладе в 1-й пол. XIV в. в обитель кн. Василия Давидовича Грозные Очи, сына Ярославского кн. Давида Федоровича и прадеда прп. Иоасафа Каменского, «села Карачево над Волгой в Ярославле» (Новикова. 2008. С. 63, 90).
Меновные грамоты сер. XV в. на земли по р. Кихти и Кубене, вероятно, удостоверили наличие уже имеющихся владений монастыря. Косвенным свидетельством тесных связей младшей ветви Ярославских князей с обителью является пострижение в С.-К. м. кн. Андрея Дмитриевича (в иночестве Иоасаф). От представителей старшей ветви Ярославского княжеского дома известны грамоты на земли и привилегии др. ближайшим мон-рям (Житие. 2003. С. 54). Ярославские князья продолжали жаловать земли С.-К. м. и после смерти кн. Александра Федоровича Брюхатого. По грамоте 20 февр. 1496 г. его сын кн. Даниил Александрович Пенко отдал игум. Антонию с братией 4 деревни и 2 пустоши «в Заднем селе» (в центре удела Ярославских князей), забрав 4 деревни «в Верховье»; этот обмен способствовал более компактному расположению владений обители (АСЭИ. Т. 3. № 271). Он же в 1497 г. пожаловал мон-рю 7 пустошей (Там же. № 272). После смерти князя традиция дарения земель С.-К. м. была продолжена его наследниками.
Обширные монастырские владения на др. берегу Кубенского оз., в Пучецкой половине вотчины (позднее в 1-й половине Вологодского у.), были результатом пожалований великих Московских князей. Древнейшей является жалованная грамота вел. кн. Василия II Васильевича Тёмного игум. Герасиму на «Пучские пустоши» (по р. Пучке) 50-х гг. XV в. (Там же. № 266). По указной грамоте вел. кнг. Марии Ярославны игум. Логгину (ок. 1474-1478) впервые в вотчине С.-К. м. появился приписной мон-рь с заселенной округой (Там же. № 268). Никольский монастырь в Св. Луке, основанный у истока р. Сухоны прп. Дионисием Глушицким ок. 1393 г., изначально был ружным. В летописных заметках, использованных при составлении Сказания мон. Паисием, упоминается еще о 2 крупных пожалованиях в монастырь: с. Покров на р. Пучке в 1452 г. от вел. кн. Василия Васильевича, с. Воздвиженского в Засодимье от вел. кнг. Марии Ярославны (Сказание. 1987. С. 416).
Во 2-й пол. XV в. С.-К. м. был под покровительством вологодского кн. Андрея Васильевича Меньшого. Грамотой 1479 г. князь подтверждал земельные пожалования отца и матери, свои обмены с мон-рем, установил налоговые и судебные льготы для монастырской корпорации, ее оброчный статус (АСЭИ. Т. 3. № 269). В той же грамоте упомянуты земли в обеих «половинах» вотчины, за исключением «кихтских» земель, остававшихся под юрисдикцией потомков великих Ярославских князей. Даже после присоединения Ярославского великого княжества к Москве (на протяжении 60-х гг. XV в.) и после смерти кн. Александра Федоровича (1471) у его потомков оставалась часть владельческих прав вплоть до сер. XVI в. (Адаменко, Башнин. 2012). В духовной грамоте кн. Андрея Васильевича 1479 г. подтверждаются все земельные пожалования мон-рю, причем сделанные как самим князем («моего данья»), так и др. лицами («и не моего данья») (ДДГ. № 74). Князь предписывал монастырские села, деревни и земли «писцом писати и дани с них имати не велел». Первое описание Вологодского края было проведено уже в 60-х гг. XV в. (дьяк Ф. И. Мячков) (Каштанов. 1988. С. 32). Т. о., уже в XV в. определились 2 буд. «половины» монастырской вотчины - Кихтская и Пучецкая.
XV - нач. XVIII в. Землевладение
Вотчина С.-К. м. изначально состояла из территории совр. Вологодского, Сокольского, Тотемского и Усть-Кубинского районов Вологодской обл. и перемежалась др. владельческими землями. Землевладение С.-К. м. в источниках XVI в. практически не отражено, за исключением кратких сведений из писцовых книг на митрополичьи владения 1502/03 г., упоминания о 1-м гос. описании Кихтской половины вотчины в 1550/51 г. (АФЗХ. Ч. 1. № 170; Суворов. 1893. С. 62-64). В 1569 г. у мон-ря забрана в опричнину «Колычевская деревня» в Городском стане Вологды в обмен на 2 дворцовые деревни в вол. Сяма (Акты. 1865. С. 24-25). В нач. XVII в., вероятно, появились монастырские владения (трубы, варницы, дворы) в Тотемском у. (Там же. С. 29-32). К нач. XVII в. вотчина С.-К. м. сформировалась окончательно.
Дозорная книга 1615 г. представляет возможность сопоставления показателей в 2 хронологических срезах - в 1612 и 1615 гг. (последний показатель запустения после Смутного времени). Среди 207 переписанных поселений преобладали пустоши (52,7%) и поселения, где указаны пустые дворы (18,4%) (РГАДА. Ф. 1209. Кн. 59. Л. 72-121). Средняя дворность поселений «после казачья раззоренья» снизилась в 2 раза. Размер крестьянской и монастырской запашки в 10-х гг. XVII в. уменьшился с 1794 до 353 четв. (на 80%). В кон. 20-х гг. XVII в. описание монастырских земель было проведено дважды, но в писцовой книге и описи итоги разнятся. При примерном равенстве тяглых дворов (303 и 317 соответственно) в описи крестьянских дворов отмечено на 30% меньше (167 и 216 соответственно). В 1646 г. наблюдается значительный рост количества деревень С.-К. м.- на 27% по сравнению с 20-ми гг. XVII в., дворность увеличилась на 29%. Увеличилось (практически в 2 раза) бобыльское население. В посл. трети XVII в. состав поселений монастырской вотчины почти не изменился. Размеры деревень обители на протяжении XVII в. оставались прежними (3,6-4,2 двора), за исключением 1615 г. (1,6 двора).
В XVII в. села С.-К. м. сохраняли домениальный характер (как центры господского хозяйства), в них находились монастырские дворы. Среди жителей встречались нетяглое население, агенты сеньориальной власти (старцы, хлебенные монахи), детеныши, служки, служебники и др. работники господского хозяйства (конюхи и коровники, перевозчики, портные и сапожные швали, мельник и солодовник), «наемные люди» и «нанятые казаки», а также церковнослужители-«причетники» (попы, пономари, дьячки, проскурницы, трапезники). Села одновременно являлись и центрами приходов, в них располагались церкви (теплая и холодная) и колокольня. Вотчинные комплексы С.-К. м. входили в состав более крупных систем - волостей, к-рые в свою очередь являлись элементами «половин» вотчины. Данное территориальное разделение было органически включено в общее деление Вологодского у.: «Пучецкая сторона» вотчины относилась к Первой, а «Кихтская» - к Заозерской «половине» уезда.
Росту землевладения С.-К. м. препятствовала последовательная ограничительная земельная политика гос-ва по отношению к Церкви в 1551, 1562, 1580, 1584, 1623, 1649 гг., однако интенсивно продолжалось внутреннее земледельческое освоение вотчины. С 1615 по 1701 г. количество монастырских поселений возросло с 97 до 125, число дворов в них - с 269 до 517.
В XVII в. С.-К. м. обладал подворьями в Москве, Вологде, Тотьме, а также в Холмогорах (ныне село Архангельской обл.) в конечном пункте Сухоно-Двинского торгового пути. В 1627-1630 гг. все 3 двора С.-К. м., расположенные в Вологде, были освобождены от уплаты пошлин с амбаров и лавок, а также имели судебный иммунитет. На осадной двор на ул. Преображенской известна «даная грамота» еще 1628 г., в 1700 г. этот двор был обменен мон-рем на другой, также на территории крепости. Дворовое и огородное место «на Хрулеве врагу» поступило в обитель по духовной и закладной кабалам (1647 и 1658) (Переписные книги. 2011. С. 151). В 1711 г. на одном из подворий зафиксированы «хоромы на приезд властям», конюшни, амбары, огород. В 1665-1676 гг. подворье С.-К. м. в Москве располагалось за Белым городом, на ул. Сретенской («московский двор в Чертолье, тут же и за Стретенскими вороты») (Сторожев. 1918. С. 400; Переписные книги. 2011. С. 152). Грамотой 1623 г. регламентировалось положение Холмогорского подворья: «...пошлин никаких с двиняны с гороцкими людми не платят, и поворотного, ни бражново не дают и с тяглыми людми не тянут ни в которые проторы, ни в розметы» (Акты. 1865. С. 37-46).
XV - нач. XVIII в. Материальное положение
Обеспечение материальными ресурсами С.-К. м. осуществлялось за счет вкладов, земледелия, животноводства, промыслов, ремесла и торговли в вотчинных центрах и подмонастырских службах и феодальной ренты. В деятельности С.-К. м. совмещались сельскохозяйственные и промысловые черты. Собственные соляные промыслы не удовлетворяли потребностей обители: с 30-х гг. XVI в. монахи регулярно покупали двинскую соль. С.-К. м. получал существенные льготы в торговле и промыслах по иммунитетным грамотам кон. XV-XVII в.
Земледелие
В источниках XVI в. встречаются немногочисленные, но ценные сведения о размере крестьянских наделов. В жалованной грамоте царя Иоанна IV Васильевича Грозного 1562 г. приведены общие сведения о размере землевладения С.-К. м. в Кихтской «половине» вотчины на момент описания в 1551 г.: 739,5 четв. пашни в одном поле (4 сохи) (Суворов. 1893. С. 62-64). На крестьянский двор приходилось ок. 6-8 четв. пашни в одном поле.
Описание вотчинного хозяйства С.-К. м. в XVII в. содержится в массовых источниках. При проведении дозора 1615 г. были использованы материалы т. н. приправочных книг 1612 г. Крестьянская пашня к 1615 г. запустела почти на 1,5 тыс. четв., обрабатывалась только 1/6 существовавшего до начала разорений, карельского выхода и «зяблых лет» сельскохозяйственного оборота. До разорения на один крестьянский двор приходилось в среднем 6 четв. пашни, а к 1615 г.- уже 3,5 четв. Домениальное, а также церковное хозяйство оказались устойчивее крестьянского и немного увеличились (РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 59). В 1628 г. в С.-К. м. в хранилище «под церковью» зафиксированы запасы муки и соли, необходимые для пропитания братии и слуг (27 четв. муки, 10 пудов соли, солод и толокно). Зерно хранилось в вотчинных селах, а также на мельничном дворе в с. Кихтском. В селах Борисове и Кихтском зафиксированы самые обширные посевы зерновых (ок. 50% всего высеваемого обителью в год зерна). В озимом поле культивировали рожь, в яровом - рожь, пшеницу, овес, ячмень, горох и коноплю. Монастырская распашка составляла весомую долю в общей структуре пашни. Крестьянские наделы в 1627-1630 гг. небольшие - ок. 3,3 четв. пашни на один двор (Опись. 1985; РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 14727).
В 1670 г. в С.-К. м. на сушиле над келарской палаткой и в запасной палатке у св. ворот хранились запасы круп, муки, солода, рыбного суща и конопляного семени (всего ок. 80 четв., из них 55 четв. ржаной муки). Остальная земледельческая продукция сберегалась в вотчинных житницах в селах. Обработку монастырской пашни в 70-х гг. XVII в. осуществляли, вероятно, как монастырские детеныши, так и вотчинные крестьяне. Монастырская пашня в 1628-1670 гг. возросла в 3 раза, в основном за счет увеличения посевов овса. Запасы зерна и хлебопродуктов выросли в эти годы со 145 до 1160 четв. (Переписные книги. 2011. С. 109-136). В 1701 г. в селах С.-К. м. располагалось от 2 до 5 хлебных амбаров, в к-рые в основном засыпали овес (46%) и рожь (40%). Домениальную пашню, вероятно, обрабатывали крестьяне: «...работают в том селе всякую черную работу, пашню пашут и сено косят, и на какую работу бывает им от властей наряд» (Там же. С. 137-200).
В промысловых поселениях С.-К. м. с кон. XVI в. также занимались земледелием. В Сольце Каменской (Кихтская «половина») разработка соляного промысла с 1585 г. сочеталась с расчисткой леса под пашню (Акты. 1865. С. 33). На Тотемских промыслах С.-К. м. в 70-х гг. XVII в., в период истощения рассола в трубах, упоминаются занятия земледелием и огородничеством. В нач. XVIII в. хлеб для солеваров привозили из обители, а своей пашни и огородов на промыслах уже не было. С.-К. м. предоставлял своим крестьянам денежные и хлебные ссуды. В 1628 г. суммарно отмечены 789 хлебных кабал (более чем на 5400 четв.) и 202 денежные кабалы (на сумму более 300 р.) (Опись. 1985. С. 200). Всего в 1670 г. крестьянам было выдано 1809,5 четв. овса (суммарно по тексту 1587,25 четв.), доля к-рого в зерновой ссуде составила 99%. Ссуды выдавались по следующим основаниям: «раздача скудным крестьянам», «по градобойной кабале», «на семена». В 1701 г. отмечен хлебный долг мон-рю за 20 лет, состоявший из 267 четв. зерна.
Животноводство
Первые глухие упоминания о сенокосах и пожнях С.-К. м., необходимых для обеспечения кормами коров и лошадей, об освобождении от уплаты «пятна» имеются уже в грамотах сер. XV-XVI в. (АСЭИ. Т. 3. № 265; Акты. 1865. С. 24-25). Господское стадо обители в XVII в. составляли лошади, коровы, в меньшем количестве - свиньи, овцы и бараны, козы. Села Кихть и Борисово, расположенные в разных «половинах» вотчины, были крупнейшими земледельческими и животноводческими центрами (200 и 141 голова скота соответственно в 1628). В остальных селах размер стада варьировался в границах 22-66 голов. В 1670 г. в селах Кихтском и Борисове насчитывалось соответственно 171 и 143 головы скота. В составе господского стада по-прежнему преобладал рабочий и продуктивный скот, в др. селах среднее стадо состояло из 26-51 головы, ок. половины в нем был мелкий скот (Переписные книги. 2011. С. 109-136). К 1701 г. др. крупнейшим животноводческим селом стало Вечеслово (116 голов), в структуре стада преобладал крупный рогатый скот (более 60%). Животноводство отмечается и в Тотемском Усолье: упоминается небольшое стадо (14 лошадей и коров). В XVII в. общее количество скота в господском стаде практически не меняется: количество лошадей оставалось на одном уровне, стада овец и свиней существенно уменьшились, а поголовье крупного рогатого скота увеличилось с 1628 по 1701 г. в 3 раза. Большие размеры господского стада обусловливали появление в селах С.-К. м. такой категории монастырских слуг, как скотники и конюхи (31 чел. в 1701) (Там же. С. 137-200).
Промыслы
в С.-К. м. (солеварение и рыболовство) в основном были ориентированы на внутреннее потребление. Рыболовство на Кубенском оз. известно по археологическим данным еще с XI в. (Макаров, Захаров. 2003. С. 148). В грамоте 1479 г. прописано освобождение С.-К. м. от уплаты «рыбного» (пошлина, взимаемая при рыбной ловле либо при торговле рыбой). Грамоты 80-х гг. XVI в.- 1623 г. подтверждали эту льготу: монастырские люди «являются пошлиннику кереводному, а пошлин и явки не дают ничего» (Акты. 1865. С. 25-29). В оброчной выписи 1584 г. обители было предписано озерко Токшу «держати за собою, и рыба в нем ловити на монастырь по старине», а также «стан им держати на рыбную ловлю на Черном лесу в Уском у великого камени» (РГАДА. Ф. 281. Оп. 1. № 2618). «Исстари» за С.-К. м. было также рыболовное угодье на р. Вёксе близ Кубенского оз., в нач. XVIII в. описана находившаяся там ветхая рыболовецкая изба «на режу» (Там же. № 2724; Переписные книги. 2011. С. 137-200). В 1628 г. упоминается также «Кубеничное сидение рыбное» (Опись. 1985. С. 196). Основные способы ловли рыбы в мон-ре: сетевой (неводом и «кореводом»), ударный (лучением), а также крючковый на живца (переметом). В последней трети XVII в. возросла роль сетевого лова. Основная часть улова шла на пропитание братии (запасы «рыбного мелкого сущу»). О возрастании роли рыболовства в нач. XVIII в. свидетельствует строительство на о-ве Каменном 5 изб «ловетцких с анбарами без печей и без полов» для сезонного размещения рыбаков (Переписные книги. 2011. С. 137-200).
Из всех заозерских обителей соледобывающим промыслом занимался только С.-К. м. В XVII в. монастырь владел 2 соляными месторождениями: в Кубенском Заозерье и в Соли Тотемской (ныне Тотьма). Малоизвестный соляной источник - оброчное заозерское «селцо Каменское, Волково тож, у Соляново озерка» (оно же «Сольца каменная») - был пожалован обители царем Иоанном IV Васильевичем в нач. 40-х гг. XVI в., однако его разработка началась только в 1585 г.: келарю Марку с братией предписывалось «двор себе поставить, и лес и пашню розсекать, и труба гнести в землю и росолу соляного доходить, и варницы ставить, и соль варить» (Сторожев. 1918. С. 17; Опись. 1985. С. 196; Акты. 1865. С. 33). В Заозерье отмечены также пожня Труба и «старые соляные трубы» Середняя и Княжая на р. Сигайме (Акты. 1865. С. 34; Сторожев. 1918. С. 20; РГАДА. Ф. 281. Оп. 1. № 2724). Пожня Труба, в названии к-рой есть указание на заброшенное соляное месторождение, также была пожалована обители не позднее сер. XVI в. В Соли Тотемской мон-рь владел трубой Дедиха и дворами «для приезду старцом и слушкам к варнишному промыслу» (Акты. 1865. С. 30-31). Во 2-й пол. XVII в. известны имена 4 приказных старцев тотемского промысла - Фаддей, Дионисий, Вениамин, Герасим, в нач. XVIII в.- Пахомий (Таможенные книги. 1951. Т. 2. С. 635, 638; Т. 3. С. 563; Курдюмов. 1915; Переписные книги. 2011. С. 137-200). Рабочими на трубах и варницах были крестьяне пригородной монастырской дер. Потанинской и посадские бобыли («кормятца у варниц») (Акты. 1865. С. 31). На территории промыслового центра находились монастырский двор, амбары, рассолоподъемные трубы, варницы с цренами, исадные места (пристань для складирования дров), кузница. В числе монастырских владений упоминаются также огород и сенокосы, при этом хлеб для работавших на промыслах в нач. XVIII в. поступал из обители (Переписные книги. 2011. С. 137-200).
Соляной промысел С.-К. м. в Тотьме не был стабильным: наблюдается его резкий спад в нач. 20-х гг. XVII в., когда запустела труба Дедиха и «старцы попродавали и позакладывали» варницы (Акты. 1865. С. 43). В сер. XVII в. «своие вывареные соли во весь год» составляли ок. 2500 пудов (Таможенные книги. 1951. Т. 2. С. 635). К 70-м гг. XVII в. промысел был возобновлен на 2 варницах, но объем продаваемой собственной соли в 1676 г. был небольшим - всего 288 пудов (Переписные книги. 2011. С. 109-136; Таможенные книги. 1951. Т. 3. С. 563). В 1692 г. было восстановлено соляное производство С.-К. м. на одной из труб: «про обиход» и на продажу для обеспечения «церковных потреб», но соль стала поступать и на рынок в Вологде (Акты. 1865. С. 42; Курдюмов. 1915. № 1947). В 1701 г. снова «попортилась» труба Дедиха, соляной рассол покупали «на стороне», на промысле стояло 5 «пустых» ветхих варниц и одна действующая «закладная» (Переписные книги. 2011. С. 137-200). В 1701 г. в Тотьме хранилось 100 пудов соли, в мон-ре - 150 пудов «привозной соли Тотма» (Там же. С. 155, 199). Приведенные показатели незначительны и свидетельствуют о работе соляного промысла С.-К. м. на внутреннее потребление. Размер беспошлинно провозимой по Сухоно-Двинскому торговому пути соли определялся иммунитетными грамотами и составлял от 2 тыс. пудов в 1530 г. до 6 тыс. пудов в 1692 г. (Акты. 1865. С. 42-46).
Торговля и ремесла
Ремесленное производство (обувное, швейное) в XVII в. находилось на острове, а также в слободке Лахмокурье (ныне часть с. Устья Усть-Кубинского р-на Вологодской обл.) и сельце Дор на зап. берегу оз. Кубенского. Самые ранние свидетельства существования торговли в рамках монастырской вотчины отражены в актах кон. XV в. в виде перечня пошлин, от которых освобождалась часть крестьян С.-К. м. (АСЭИ. Т. 3. № 269). Торговые (пятенное, рыбное, весчее и восминичье) и таможенные (мыт, тамга, явка, костки, подводы) пошлины, обычно собираемые в пользу наместников, в С.-К. м. поступали в монастырскую казну. В сер. XVI-XVII в. в обители имелась специальная должность «архимандричьего пятенщика», учитывающего «имяна людцкие и лошади» (Акты. 1865. С. 37-42). Сбор пятна в XVII в. мог проводиться непосредственно в сельских центрах вотчины и на «колмогорском дворе», с 1688 г.- на ярмарках уезда. В Вологде при купле-продаже и обмене лошадьми пошлину платили в гос. казну - в «конскую избу». «Пятенные деньги» предписывалось направлять «к церковной службе на свечи и на ладан и на вино церковное, и чюдотворца Иоасафа ко гробу ево на неугасимые лампады и на пропитание братии».
Маршрут торговых экспедиций С.-К. м. по Сухоно-Двинскому пути был таким: монастырь - Вологда - Тотьма - Устюг - Холмогоры «и до моря с товаром» - обратно - и «к Москве и по иным городом и по торшкам и по ярманкам» (1692) (Там же. С. 42-46). С 1506 г. мон-рь был освобожден от торговых и таможенных пошлин по данному пути. Накануне преобразований царя Петра I Алексеевича торговая деятельность обители сохраняла преимущественно потребительскую направленность.
Управление хозяйством
Островное положение С.-К. м. определило особенности управления и функционирования его вотчинных центров: ввиду удаленности от обители в них было необходимо присутствие представителя монастырской администрации (старца-приказчика). В небольшом С.-К. м. монахи объединились для отраслевого управления (напр., для учета зерна), однако система «ключей» не получила широкого распространения. Должность келаря предполагала контроль над всеми отраслями хозяйства. В XVI-XVII вв. келарь иногда упоминался наряду с игуменом или являлся основным адресатом, как лицо, возглавлявшее мон-рь (Шумаков. 1902; Акты. 1865. С. 32-33; Опись. 1985. С. 164). В 1670 и 1701 гг. при келарях зафиксированы келейники и подкеларник. Подкеларник вел учет продовольствия в одном из хранилищ острова и отвечал за его качество. Хлебные запасы (360 четв. муки, солода и др.) кладовой «запасной» каменной палаты находились в ведении чашника, 3-м хранилищем муки заведовал хлебенной трудник («хлебенной болшей») (Переписные книги. 2011. С. 128, 154; РГАДА. Ф. 237. Оп. 1. Кн. 37. Л. 199 об.- 200). В 1701 г. в нек-рых селах отмечены «хлебенные избы», где проживали хлебник, хлебенный монах или повар. Хранение тотемской соли в деревянных закромах под папертью соборной церкви также поручалось отдельному старцу (Переписные книги. 2011. С. 183-184; РГАДА. Ф. 237. Оп. 1. Кн. 37. Л. 200-200 об.). В ведении казначея находились денежные средства, иконы, облачения, оружие, хранение документации и др. Казначей мог распоряжаться монастырским имуществом, напр. продавать его для пополнения казны мон-ря (Опись. 1985. С. 189). Оформлением крестьянских хлебных кабал в С.-К. м. в 1701 г. занимались 2 подьячих. Земские дьячки и подьячие оформляли текущую хозяйственную документацию в вотчинных селах (Переписные книги. 2011. С. 158, 184, 189).
Территориальное управление в монастырских селах осуществляли посельские старосты (хозяйственные функции), приказчики (административно-судебные полномочия), а от общины-мира - вотчинные старосты (разверстка платежей). Посельские монахи постоянно проживали в вотчинных селах в монастырских дворах, осуществляли общее управление хозяйством, вели учет продукции и контролировали деятельность монастырских работников в домениальных селах. Труд посельских монахов крестьяне не оплачивали. В обязанности посельского монаха входило и содержание приказчика, когда тот приезжал в село. В 13 селах и сельцах С.-К. м. размещалось по одному приказному монаху, приезжавшему туда из обители по мере необходимости (мелкие судебные разбирательства, сбор свадебных пошлин и др.). Приказные монахи также отправлялись «в посылки» на отдаленные промыслы (владения в Тотьме, рыболовецкие станы). На промыслах приказчик имел и полномочия по управлению хозяйством. Жалованье приказчика взималось со всей общины и определялось исходя из вытных нормативов: с одной выти - полуосьмина ржи, осьмина овса и 17 денег (Там же. С. 154, 155).
Вотчинные старосты также принимали участие в управлении хозяйством. Они являлись выборными представителями органов общинного самоуправления и производили «розвыток» (разверстку гос. платежей и мирских расходов в вотчине), вели хозяйственные, приходные и расходные книги, выдавали отписи мирским старостам в получении от них гос. платежей, фиксировали размеры недоимок за прошлые годы, принимали решения о выдаче хлебных ссуд. В кон. XVII в. известно о 2 вотчинных старостах - И. С. Фефилове из с. Вечеслова и И. Л. Перфильеве из с. Пучки (Там же. С. 178). Каждый управлял соответствующей «половиной» вотчины - Кихтской и Пучецкой. Для управления городскими подворьями назначались «городовые старцы». В 1670 г. отмечен «городовой старец» Антоний, в 1701 г. «в посылках» «на Вологде на Загородном дворе» назван мон. Селивестр (Там же. С. 128, 155).
Святыни и древности
В иконографии островных мон-рей отражены в основном Соловецкий мон-рь (иконы с изображением обители появляются с сер. XVI в.), Нилова Столобенская в честь Богоявления мужская пустынь на оз. Селигер (с XVII в.) и С.-К. м. (на рубеже XVII и XVIII вв.). Причины отсутствия в иконописи изображений других островных мон-рей не определены. М. И. Мильчик, исследовавший 2 иконы с изображением С.-К. м., отметил близость изображения к реконструированному архит. С. С. Подъяпольским облику мон-ря XVI в. (Мильчик. 2002).
В Преображенский собор (в «большую церковь») после пожара 1476 г. была перенесена главная святыня обители - мощи прп. Иоасафа Каменского («под престолом собраны в ковчеге») (Опись. 1985. С. 415). В 1650 г., после очередного большого пожара в С.-К. м., архиеп. Вологодский и Великопермский свт. Маркелл переложил мощи в новую раку. В 70-х гг. XVIII в. мощи были перевезены в вологодский в честь Сошествия Святого Духа на апостолов мужской монастырь
Возможно, на острове под спудом покоятся мощи игуменов прп. Кассиана (XV в.), прп. Петра (ок. нач. XV в.) и прп. Василия Каменского, почивающего, вероятно, в особой палатке под Преображенским собором (Зверинский. Т. 1. № 446. С. 238). В нач. ХХ в. Н. Н. Следников (впосл. епископ Старобельский Неофит) указывал, что мощи прп. Василия покоились в нижнем пещерном храме Преображенского собора (Следников. 1907). Однако архим. Леонид (Кавелин) упоминал о погребении в нач. XV в. в Преображенском соборе 3 игуменов - Вассиана, Петра и Тимофея, возглавлявших мон-рь еще до игум. Дионисия, а также инока Василия (ок. 1472) (Леонид (Кавелин). Св. Русь. С. 78-79).
В сер. XIX в. в иконостасе Преображенского собора находились отдельные иконы письма вологодского мастера Н. И. Катина (Катинова): «древние» царские врата, 2 «старинных» резных образа - свт. Николая Чудотворца и свт. Григория Богослова (Титов. 1847. С. 311-312).
Настоятели и братия
С.-К. м. возглавлял игумен, с 1562 г.- архимандрит. Наличие архимандритии определяло первенствующее положение С.-К. м. среди др. мон-рей Вологодской епархии.
Первый глава С.-К. м., Феодор, согласно Сказанию, был поставлен кн. Глебом Борисовичем Ростовским в 1341 г., причем не игуменом, а именно старейшим старцем (Новикова. 2008. С. 88). До 1389 г. старцы мон-ря обращались к вел. кн. блгв. Димитрию Иоанновичу Донскому с просьбой назначить игумена. Архим. Леонид (Кавелин) упоминает 3 игуменов, погребенных в монастырском Преображенском соборе в нач. XV в.: Вассиана, Петра, Тимофея (Леонид (Кавелин). Св. Русь. С. 78-79; Новикова. 2008. С. 55). Однако 1-м игуменом мон-ря традиционно считается Дионисий Святогорец (Цареградский), инок Св. Горы Афон, по пришествии в Москву - монах московского в честь Богоявления мужского монастыря. Игум. Дионисий возглавлял С.-К. м. до 1392 г. (до 1418, согласно П. М. Строеву), затем был возведен митрополитом на Ростовскую кафедру (Строев. Списки иерархов. С. 742). С его именем традиционно связывают введение Афонского устава в мон-ре, благословение преподобных Дионисия Глушицкого и Александра Куштского на основание пустыней в Кубенозерье. Однако, возможно, митр. Дионисий Ростовский не имел отношения к игум. Дионисию, настоятельствовавшему во 2-й четв.- сер. XIV в. (Новикова. 2008. С. 53-55).
Во время игуменства Евфимия вел. кн. Василий II Васильевич приезжал на богомолье на о-в Каменный (1447) и пожаловал в обитель 2 образа - «чюдотворну икону Спас Еммануил» и «образ пречистые Богоматере Одигитрия» (Сказание. 1987. С. 413). С именем игум. Кассиана, как правило, связывают постриг в мон-ре младшего сына кн. Дмитрия Васильевича Заозерского Андрея (в иночестве Иоасаф): несмотря на противоречия сведений в Сказании и Житии Иоасафа Каменского, приход кн. Андрея Дмитриевича в С.-К. м. состоялся скорее всего не в 1452, а в 1448 г. († 1453). Эта дата близка ко времени возможной ликвидации Кубенского и Заозерского удельных княжеств. С.-К. м. стал местом пострижения последнего князя младшей ветви Ярославского дома.
К сер. 50-х гг. XV в. относятся первые земельные пожалования игум. Герасиму с братией от вел. кн. Василия II на земли по р. Пучке (АСЭИ. Т. 3. № 266; Сказание. 1987. С. 416). В кон. 50-х гг. XV в. в жалованной грамоте кн. Александра Федоровича Брюхатого упомянут игум. Феодосий, его печать была обнаружена археологами на территории селища Устье-Вологодское на р. Сухоне («Печать Феодося Каменскаго») (АСЭИ. Т. 3. № 267; Кукушкин, Кукушкина. 1997). Такие печати были необходимой принадлежностью игуменов наиболее влиятельных русских мон-рей XV в. (Янин. 1959; АСЭИ. Т. 2. № 54, 84, 181, 247, 263, 281). Земельные пожалования вел. кнг. Марии Ярославны в Засодимье, возможно, относятся ко времени игуменства Кассиана (XV в.), который смягчил общежительный устав в мон-ре (АСЭИ. Т. 3. № 268; Сказание. 1987. С. 416).
В сер. XVI в. в С.-К. м. впервые на Вологодчине была введена архимандрития: 1-й архимандрит Афанасий в этом статусе возглавил монастырь в 1562 г. (Суворов. 1893. С. 62-64). Архим. Иоасаф отмечен в 1569 и 1571 гг.; в 1580 г. на Соборе, запретившем Церкви приобретать земли, присутствовал уже архим. Иона (Акты. 1865. С. 24-25; Зверинский. Т. 1. № 446). В 1589 г. архим. Филарет был свидетелем избрания патриарха Московского и всея Руси свт. Иова (Правящая элита. 2006. С. 277).
В «Вологодской степени» мон-рей XVII в. С.-К. м. назван 1-м, очевидно, благодаря своей древности и по причине введения архимандритии. В XVII в. в обители сменилось более 20 архимандритов. Сведения о выборах архимандритов в С.-К. м. единичны: в XVII в. они выбирались братией и келарем, благословлялись и посвящались архиереем. В 1613 г. архим. Питирим упоминается в процессе избрания и утверждения на троне царя Михаила Феодоровича Романова, в 1617 г. он вместе с келарем участвовал в утверждении губных старост от г. Вологды (Зверинский. Т. 1. № 446; АЮ. № 279). Архим. Александр в 1655 г. хиротонисан во епископа Коломенского и Каширского.
В 1670 г. в С.-К. м. проживали 45 монахов, в 1701 г.- уже 59 (Переписные книги. 2011. С. 128, 154-155). Монастырское сообщество обители в XVII в. имело сложную, иерархичную социальную структуру, характерную для общежительных обителей. Высшие «управленческие» должности занимали архимандрит, келарь и казначей. В 1670 г. в С.-К. м. проживали 2 черных священника - Григорий и Варлаам, черный диакон Иаков, поименно перечислены 9 монахов-старцев, один из них был «городовым старцем», другой исполнял обязанности «хлебенного». «Болнишной» братии отмечено 13 старцев. Остальные насельники в 1670 г. не имели священного сана и выполняли различные хозяйственные послушания: поваренный, конюшенный, «штивар» (повар, варивший щи), кашевар, ложкомой, водовоз, часовод. Помимо монахов на острове проживали монастырские работники и слуги (всего 39 чел.).
В 1701 г. на о-ве Каменном находилось 110 чел., перечисленных в переписной книге по группам, озаглавленным: «иеромонахи», «иеродиаконы», «крилошане монахи», «служебные монахи», «приказные монахи», «в болницах монахи», «подьячие», «престарелые келейники» и др. Большинство братии и работников С.-К. м. происходили из крестьянских семей (64 чел.), часть монахов - из семей церковнослужителей, из числа вдовых священников (9 чел.). Пострижениками С.-К. м. были и 2 представителя дворянского сословия: больничный старец Сергий, «родом белянин дворянской породы», и конюшенный мон. Сергий (Патрикиев), «родом вологжанин дворянской породы». Половина проживающих в 1701 г. на острове людей происходила из вотчины обители (50 чел.), 15 чел.- из светских вотчин Вологодского у., 11 чел.- из духовных вотчин (Кириллов Белозерский в честь Успения Пресвятой Богородицы мужской монастырь и Димитриев Прилуцкий в честь Всемилостивого Спаса, Происхождения Честных Древ Креста Господня мужской монастырь, вотчин патриарха, Ростовского митрополита, Вологодского архиерея), 9 чел.- из городов (Вологда - 6, Ростов, Тотьма, Львов - по 1). В описи 1670 г. подобные сведения единичны («штивар» Сенка Засодемской, «детеныш Святолуцкой»). Монахи принимали постриг в самом С.-К. м., но были и постриженики др. вологодских обителей.
В 1701 г. С.-К. м. возглавлял архим. Тимофей, среди помогавших в управлении мон-рем названы келарь, казначей и бывш. архим. Авраамий. Далее перечисляются насельники, имеющие священный сан: 5 иеромонахов и 2 иеродиакона. Один из них, иером. Евфимий, совмещал должности ризничего и книгохранителя. Среди бельцов в переписи 1701 г. отмечены 2 белых диакона (проживали в вотчине и приезжали в обитель на богослужения). К этой группе составителем описи отнесен и мон. Тихон, выполнявший клиросные послушания головщика и уставщика. Отдельно названы монахи-крилошане (3 чел.). В «болницах» проживало 7 монахов. Отмечена большая группа приказных монахов (29 чел.), к-рые направлялись «в посылки» в вотчинные села, города и на промыслы. В крупные земледельческие села (напр., Пучка, Кихть, Борисово) назначался также хлебенный старец. На острове руководил зерновым хозяйством престарелый белец, трудник «хлебенной болшей» Г. Васильев.
Монахи получали денежное или натуральное обеспечение. Архимандриту полагалось 6 р. в год, иеродиаконам «на платье» - по 23 алтына 2 денги в месяц, иеродиак. Феодосию и уставщику и головщику Тихону - «по 2 гривны на месяц». Престарелому келейнику казначея выплачивалось 40 алтын в год «на платье». Остальным монахам «дается платье из монастырской казны». Среди насельников в 1701 г. отмечены подьячие, получавшие разное жалованье: один - денежное от крестьян монастырской вотчины «с выти» в размере «4 с полтиной в год», второй - «натуральное из казны», 2 четв. «с осминой ржи, овса по тому ж на год».
Монастырские работники-бельцы проживали в посл. трети XVII в. не только в вотчинных селах, но и на о-ве Каменном (в 1701 «за монастырем на гостином дворе и во швальне»). В описи 1670 г. монастырские работники перечислены по группам: «зимные детеныши», «портные мастера», «чеботные мастера» и «слуги» (всего 39 чел.).
Монастырские вкладчики и работники в 1701 г. были заняты «во всяких монастырских службах ис платья, а корм им идет братцкой» (всего 8 чел.). Из них только в 2 случаях отмечено, что один - часовод, другой - кузнец. Остальные работники-бельцы получали денежное жалованье (40 алтын в год) и были заняты в хозяйстве: в хлебне (3 чел.), швальне (6 портных швецов и 2 сапожных шваля), поварне (2 чел.), а также в рыболовном промысле (12 «рыболовцев»). Дополнительное хлебное обеспечение имели сапожные мастера и один из поваров (2 четв. ржи и 2 четв. овса в год).
Библиотека
Первые книги в собрании С.-К. м. упоминаются уже в XV в. (АСЭИ. Т. 3. № 268. С. 283; Казакова. 1955). В XVII в. «книгохранильня (книгохранитная) палатка» являлась весьма богатой по количеству и жанрово-тематическому разнообразию книг. В 1613 г. ок. 30 книг было вывезено из С.-К. м. для нового собора в Вологду (Вологодские ЕВ. 1881. № 21. Прил. С. 378). По описям XVII в. выявлено 1304 книги из С.-К. м. в Кирилловом Белозерском и 169 книг в Димитриевом Прилуцком мон-рях (Судаков. 1978). В 1628 г. в «книгохранильне» С.-К. м. имелось 466 книг и тетрадей (Опись. 1985. С. 188-193). К 1670 г. отмечено меньше книг - 388 наименований. Вероятно, причиной этого стал крупный пожар в обители в 1657 г.: «…а иные книги многие в пожарное время згорели», а также изъятие в 1653 г. по распоряжению патриарха Московского и всея Руси Никона (Минова) 79 четьих книг «исправления ради», из к-рых только 24 книги были возвращены обратно (Переписные книги. 2011. С. 120-123). В 1701 г. в обители насчитывалось 456 книг. Значительную долю в б-ке С.-К. м. составляли рукописные книги (45%), что являлось редкостью для монастырских книжных собраний нач. XVIII в. (см.: Shamin S. M., Shamina I. N. Biblioteki russkikh monastyrei v nachale pravleniia Petra I. K voprosu o roli monastyrskikh sobranii v knizhnom potreblenii i razvitii knizhnogo rynka // Сahiers du Monde russe. P. 2020. Т. 61. N 1. P. 137). Одним из источников поступления книг были вклады священников и архимандритов (Опись. 1985. С. 188, 192-193; Переписные книги. 2011. С. 120, 123). В 1628 г. упоминается о продаже из мон-ря Псалтири и 2 книг Октоиха, к-рые «продал казначей старец Нафанаил, а деньги взял в казну» (Там же. С. 189).
Старец-книгохранитель отвечал за учет, хранение и реставрацию книг. При описании б-ки указывали сохранность книг: в 1628 г. отмечено 19 ветхих книг, в 1670 г.- уже 86 ветхих книг и тетрадей. Эти многочисленные тетради содержали тексты наиболее востребованных переписанных книг. В нек-рых случаях отмечены особенности письма («мелкое», «в две строки»), «одежа» книг («застешки и спеньки» серебряные или медные, «одето бархатом или крашениною», «тетратки в кожыце» и проч.). Имелись в С.-К. м. и древнейшие книги на харатье (6 книг по описям 1628 и 1670 гг.: Евангелие-апракос, Богородичник, Ирмологий, Часословец со святками, Пандекты, Златоструй; в 1701 упом. только 2 книги «харатейные в десть читателные») (Адаменко. 2006).
В XVII в. в хранилище С.-К. м. преобладали богослужебные книги (от 238 до 306 книг), патристическая лит-ра и агиография. В 1701 г. среди богослужебных книг перечислены Евангелия, Трефолои и Минеи, Апостолы, Псалтири, Триоди, Служебники, Потребники, Октаи, Певчие, Святцы, Каноники, Часословы. Указанные книги были в неск. экземплярах или даже в неск. десятках экземпляров: 31 Евангелие, 10 Апостолов, 74 Псалтири, 20 Служебников, 51 Часослов, 4 Октоиха, 44 различные Минеи, 13 Ирмологиев. Богослужебные книги хранились также в вотчинных церквах. Среди патристической лит-ры в С.-К. м. были творения прп. Ефрема Сирина. В б-ке были «Шестоднев», Жития свт. Николая Чудотворца, прп. Иоасафа Каменского, Прологи (Переписные книги. 2011. С. 144-145). Для келейного чтения хранились «Христианская топография» Космы Индикоплова, «книга Троя». В мон-ре были и местные летописи: «две книги Летописца писменые», Родословец великих князей. Широко представлены сборники церковно-назидательного содержания: «Пчела», «Маргарит», «Матица Златая», «Златоуст», «Златоструй» и проч. Только в 1628 г. перечислены синодики: «домовые», «с мышлением святых апостол и святых отец седми соборов», «предисловие Сенадику». В 1628 г. в б-ке находился Судебник, вероятно 1550 г. При обучении грамоте могли использовать «Грамматику» архиеп. Мелетия (Смотрицкого), Алфавит, «Евангелие повседневное учителное» (Опись. 1985. С. 188-193; Переписные книги. 2011. С. 120-123). В целом четьи книги составляли почти половину книжного собрания мон-ря.
Архив
С.-К. м. состоит из неск. групп письменных источников. Во-первых, это актовые источники XV-XVI вв., известные по спискам в копийных книгах 2-й пол. XVIII - 1-й пол. XIX в. Во-вторых, это материалы писцового делопроизводства по Вологодскому у. XVII в. Сохранился полный комплект дозорных, писцовых и переписных книг 1615, 1627-1630, 1645-1647, 1678 гг., отражающих динамику монастырского землевладения, сельского расселения, народонаселения, налогообложения (РГАДА. Ф. 237. Оп. 1; Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 59, 14732, 14733; Сторожев. 1918). В-третьих, это внутривотчинная документация, в которой есть описание С.-К. м., его имущества и домениального хозяйства, а также вотчины в 1628, 1670 и 1701-1703 гг. (Опись. 1985; Переписные книги. 2011. С. 109-200). В-четвертых, это лит. памятники, содержащие сведения по ранней истории обители.
Публично-правовые акты архива С.-К. м. можно традиционно разделить на общие жалованные грамоты (данные, купчие, меновные, подтвердительные); жалованные иммунитетные грамоты (тарханные, льготные, несудимые, оброчные, охранные, проезжие, кормленые); указные и духовные грамоты. Виды частно-правовых актов С.-К. м.: меновные поземельные; записи о беглых крестьянах; судебные документы. В архиве мон-ря находились также списки с более ранних писцовых описаний - сотные грамоты, акты церковных властей (Адаменко. 2006).
Публикация актов из архива С.-К. м. осуществлялась неоднократно (ДАИ. Т. 1. С. 9-18; Акты. 1865. С. 23-46; Суворов. 1893; АСЭИ. Т. 3. № 263-272а; АФЗХ. Ч. 1. № 170. С. 157). Всего по спискам из копийных книг обители опубликовано 10 актов XV в., 4 акта XVI в. и 4 акта XVII в. Нек-рые неопубликованные подлинники актов XVI-XVII вв. находятся в хранилищах РГАДА, ОР РНБ и ГАВО. Корпус первоначальных документов С.-К. м. ранее сер. XV в. не сохранился, они известны лишь по упоминаниям в более поздних грамотах. Их отсутствие можно объяснить как пожарами в обители, так и традицией устного оформления сделок в XIII-XIV вв. М. С. Черкасова выявила и систематизировала 156 документов, значительная часть к-рых известна только по заголовкам в описях С.-К. м., но не сохранилась в подлинниках или поздних списках (Черкасова. 2008. С. 34-39, 196-211).
По описям XVII в. можно определить структуру архива, его видовой состав, специфику и принципы комплектования и др. (Опись. 1985; Переписные книги. 2011). В описи С.-К. м. 1701 г. приведена датировка большинства (81,6%) актов. При этом возможно учесть не только прямые указания на грамоты, но и т. н. акты-упоминания и включенные акты. Однако описи не содержат некоторые из известных актов. В крепостной казне 1628 г. выделено 53 номера таких актов: великокняжеские и царские грамоты XV-XVI вв., «отчинные» грамоты Ярославских князей XV в., сотные и оброчные грамоты XVI в., «розмежные» грамоты. К 1670 г. крепостная казна пополнилась всего 9 актами, к 1701 г. увеличилась еще на 41 документ. В целом сохранность актового материала С.-К. м. за XV-XVI вв. составляет не менее 45%. При этом ранний состав актов (за XV в.) сохранился полнее (63-72%), чем более поздний.
На протяжении XVII в. крепостная казна С.-К. м. хранилась в сундуке в каменной казенной палате (Опись. 1985. С. 194; Переписные книги. 2011. С. 123-125, 150-153). В 1701 г. указано расположение и самой палаты - около надвратной ц. Иоанна Предтечи, описан сундук: «...окован железом, с нутряным замком». После пожара 1703 г. сундук уцелел: «...жаловалные великого государя грамоты и вкладные и иные всякие вотчинные крепости и зделочные писма все в целости».
Описи С.-К. м. содержат сведения о работе монастырских дьяков и подьячих по составлению актов с вотчинными крестьянами. Документация, оформляемая в вотчинных селах и на промыслах, свозилась в общее хранилище на остров (тотемские «крепости» на деревни, дворовые места на посаде, соляную трубу «Дедиху», крестьянские кабалы). К 1670 г. нек-рые из тотемских «крепостей» были переписаны хранителями крепостной казны. В 1701 г. в казенную кладовую палату, в к-рой хранили владельческую поземельную документацию, были перемещены частно-правовые акты в 8 «коробьях и лукошках». Это были «старинные выписки письма давных лет», «крестьянские челобитные ветхие» и «ветхие за 70 за 80 [лет] давные кабалы». Кабальная документация, вероятно, хранилась менее бережно по причине того, что в 1701 г. «тех заимщиков и детей их, и родственников в лицах нет, вымершие, и взять по тем кабалам… не на ком» (Опись. 1985. С. 197; Переписные книги. 2011. С. 109-200).
Материалы писцового делопроизводства в вотчине С.-К. м. представлены 10 книгами за XVII в. За XVI в. таких материалов нет, за исключением глухого упоминания 9 монастырских деревень в выписи 1502/03 г. Частично опубликованы дозорная и писцовая книги 1627-1630 гг. Заозерской «половины» вотчины С.-К. м. (Розанов. 1903; Сторожев. 1918). Переписные книги 1645-1647 и 1678 гг. хранятся в РГАДА (Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 14732, 14733).
Основным лит. источником по истории основания С.-К. м. является Сказание о Свято-Каменном мон-ре XV в., известное по спискам XVII в. (Сказание. 1987. С. 407-417; Новикова. 2008). Его авторство приписывают мон. Паисию (Ярославову). Выявление Новиковой сведений о С.-К. м. в рукописном сборнике из б-ки Кириллова Белозерского мон-ря 60-х гг. XVI в. позволило установить за мон. Паисием авторство именно этих текстов, позднее использованных неустановленным автором при составлении Сказания (Новикова. 2008. С. 43, 71). Важные сведения о статусе С.-К. м. кон. XV в., о связях монахов с заволжскими старцами, прежде всего с прп. Нилом Сорским, об отношении братии к земельной собственности раскрыты в публицистическом произведении «Слово иное» (Бегунов. 1964). В Повести о Троицком Усть-Шехонском монастыре (XVII в.) также говорится об основании С.-К. м., но только в 60-х гг. XIII в. кн. Глебом Васильковичем Белозерским (Святые подвижники. 2005). В С.-К. м. создано только одно Житие - прп. Иоасафа Каменского, датированное 2-й пол. 40-х гг. XVI в. (Прохоров. 2001. С. 323-329).
Помимо письменных источников история С.-К. м. известна по картографическим материалам (планы С.-К. м. кон. XVIII в. (РГАДА. Ф. 1354. Оп. 70. Ч. 1. № С-322с; ГАВО. Ф. 436. Оп. 1. Д. 3063. Л. 139)), иконописным источникам (иконы и миниатюры с изображением архитектурного ансамбля мон-ря XVII-XIX вв.), фотографиям и гравюрам кон. XIX - нач. ХХ в.
Архитектурный ансамбль
В 60-х гг. XIII в. в центральной части острова находилась часовня (молитвенный храм), где, как повествует Сказание, молились 23 (22) старца (Опись. 1985; Новикова. 2008). В одном из списков Сказания содержится упоминание о строительных работах на острове уже во 2-й четв. XIV в. (Новикова. 2008). В сер. XV в. в С.-К. м. стояли деревянные церкви: Преображения Господня с приделом свт. Петра, митр. Московского, и Успения Пресв. Богородицы с трапезной палатой. Во время пожара в 1477 г. были уничтожены все деревянные строения, в т. ч. Успенская ц., трапезная и кельи: «...погоре монастырь Каменное на Кубенском озере, церковь згоре со всем узорочием, с чюдными иконами и с книгами, и з кузнию (казною), и кельи все, и трапеза, и тело в тои церкви преподобного князя Иоасафа», а также погибли мн. старцы и слуги (Там же. С. 90). При проведении археологических разведок на участке, расположенном по направлению к юго-западу от несохранившихся св. ворот, были выявлены следы пожара, отнесенные археологами к 1476 г. (Иванищева // Архив ИА РАН. Р-1. С. 24). В это время, вероятно, деревянная Преображенская ц. уже была разобрана и начато строительство каменного Преображенского храма, т. к. автор Сказания упоминает сгоревшую деревянную церковь в единственном числе.
Спасо-Преображенсий собор. Ок. 1481 г. Фотография. Нач. XX в.
В Преображенском соборе был освящен придел свт. Петра, митр. Московского. Уже в 1670 г. отмечено, что придел «стоит впусте», а опись 1701 г. содержит указание на его местонахождение: «по правую сторону святого олтаря». Вокруг собора в XVII в. находились каменные паперти: в 1670 г.- «паперть в полунощную сторону» и «большая паперть». Все описи указывают на каменную палатку, расположенную «под папертью» соборной церкви, к-рая была предназначена для хранения запасов соли и хлеба. В 1701 г. на папертях находились «две поладки каменные», а близ паперти «над рундуком в северную сторону оружейная полатка» (Опись. 1985. С. 177; Переписные книги. 2011. С. 142).
В 1548 г. было завершено строительство 2-го каменного храма на острове - церкви в честь Успения Пресвятой Богородицы с колокольней и трапезной палатой, начатое еще в 1528 г. на средства вел. кн. Василия III Иоанновича. Ее строителями были ростовские мастера: «А мастер заложил церковь Пахомей Горяйнов сын Григорьев Царева ростовец. А совершена бысть церковь в лето 7057... А совершил церковь мастер Григорий Борисов сын ростовец» (Подъяпольский. 1970. С. 450-451). Изначально на строительство церкви было пожаловано 60 р., для окончания постройки царь Иоанн IV Васильевич дал обители на 3 года освобождение от ряда повинностей. В 30-х гг. XX в. трапезная палата была разрушена, в наст. время восстановлена. Сравнивая фотографии памятника до разрушения и совр. ее вид, можно отметить, что трапезная подверглась сильной перестройке. Изначально она была поставлена на подклет и имела обычное устройство в виде одностолпного зала, перекрытого 4 крестовыми сводами. Церковь примыкала к вост. стене трапезной, но не по ее оси, а в юж. половине. С севера около церкви было еще одно, сравнительно небольшое, помещение, очевидно келарская либо входная паперть. Успенская ц. сооружена в виде ярусного столпа. Два нижних яруса имеют форму неправильного многоугольника, верхние - 8-гранные. Внутри помещения были перекрыты парусным сводом. Сама церковь помещалась на 2-м ярусе. Оконные проемы переделаны, однако некоторые из них по внешнему контуру не расширены, а уменьшены. По верху 2-го яруса проходит пояс узорчатой кладки с кирпичной имитацией керамических балясин. Здание было увенчано 8-гранной звонницей, над арками звона был помещен ряд отступающих вглубь небольших кокошников и миниатюрный кирпичный барабан с луковичной главкой. Установлено, что первоначально проемы звона находились ниже, на уровне гладкой части восьмерика. Арки звона и все завершения были полностью разобраны при перестройке звонницы. Важно отметить, что детали убранства Успенской ц. находят близкие аналогии среди др. памятников Белозерья и Вологды (церкви и трапезные Ферапонтова, Кириллова Белозерского, Прилуцкого, Борисоглебского на Устье мон-рей, Павлова Обнорского во имя Святой Троицы мужского монастыря и др.).
Церковь в честь Успения Пресв. Богородицы. 1528–1548 гг. Фотография. 20-е гг. XXI в. Фото: vologda-mitropolia.ru
В авг. 1657 г. на о-ве Каменном во время пожара значительно пострадали Преображенский и Успенский храмы. Грамота Вологодского архиеп. свт. Маркелла 1657 г. содержит описание разрушений: «...церкви Божии и Божия милосердия образы погорели, и церковные помосты обвалились, и своды каменные на тех церквах порушились, и колокола разлились» (Суворов. 1893. С. 13). После этого пожара Преображенский собор был перестроен (галереи, завершения лопаток, карнизы четверика собора, закомары, 4 малых барабана). Верхняя часть Успенской ц. также была перестроена в XVII в. с учетом «старины», т. е. с сохранением черт первоначальной архитектуры (Подъяпольский. 1970).
Надвратная каменная церковь в честь Усекновения главы святого Иоанна Предтечи (1558) была выстроена на средства вклада вел. кн. Иоанна IV Васильевича (сооружена в честь его небесного покровителя). Внешний вид церкви «с приходу в монастырь» запечатлен в иконографии: просматриваются св. ворота с широким центральным и боковым арочным проемом; указание на «малые ворота» содержит и опись 1701/02 г. В посл. трети XVII в. к зап. стене надвратной церкви была пристроена каменная паперть.
Спасо-Каменный Преображенский монастырь. Литография. 1886 г.
В результате масштабного пожара в 1703 г. в Преображенском соборе сгорели главы, кровля, кресты «без остатку», все внутреннее убранство, а также шатер церкви-колокольни и ее внутренние деревянные элементы. Иконы из этих церквей и колокола инокам удалось спасти. Надвратная церковь выгорела как снаружи (крест и главы, киоты и 2 Деисуса на св. воротах), так и внутри (все иконы, тябла, лавки, одежды «погорели без остатку»). В 1703 г. весь ущерб от пожара был обсчитан и составлены «сметные книги» для восстановления построек (РГАДА. Ф. 237. Оп. 1. Кн. 37. Л. 179-212). Но эти работы в 1700-х гг. были затруднены вслед. начавшихся гос. реформ и Северной войны.
Другие постройки
В XVII в. о-в Каменный был занят каменными и деревянными постройками. Вероятно, свободными оставались лишь отдельные участки: для совершения крестных ходов, частично территория некрополя, небольшая площадь перед парадным крыльцом для входа в храмовый комплекс. Расширение внутренней территории обители осуществлялось за счет сооружения свайных (ряжевых) конструкций, предназначенных для размещения над ними келий. Активно применялось для экономии пространства и 2-этажное строительство. Часть продуктовых хранилищ, хозяйственных амбаров с промысловыми снастями и ремесленными инструментами располагалась у стен собора. С запада к трапезной палате примыкали каменные поварни: «обиходняя» («ественная», «приспешня») и квасоварная. Около поварни рядом с келарской были построены 2 каменных погреба («и своды каменные»), над ними - сушило. Вероятно, здесь же находились хлебня, просвирня, а также обиходный амбар. На берегу на нек-ром отдалении от хозяйственных служб размещалась каменная кузница, впервые отмеченная в описи 1701 г. (Переписные книги. 2011. С. 155).
Жилая зона С.-К. м. на протяжении XVII в. оставалась деревянной. Кельи были построены на береговой полосе на сваях и на срубах-«режах». В писцовой книге 1627-1630 гг. описано 17 келий (архимандричья, казенная, гостиная и 14 братские), а также двор для проживания служек и изба «швалная» для портных (РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 14727. Л. 207). В 70-х гг. XVII в. упоминается 19 келий, «все древянные на режах» (в т. ч. 2 «новые» архимандричьи, 2 казенные и 13 келий для братии). В 1670 г. был сооружен «режь, а на нем будет дворец». Бани в противопожарных целях были вынесены на отдельный Банный о-в (Там же. Кн. 14733. Л. 230). В 1701 г. упомянуто уже 24 кельи «на режах», т. е. процесс застройки побережья острова продолжался (Переписные книги. 2011. С. 126). На «режах» располагалась и тюремная келья «для ссылных колодников». Кельи, а также конструкция водяного взвоза, расположенного на юго-зап. берегу острова, страдали от весенних ледяных торосов и паводка: «...быть воротам невозможно, по вся годы весною ломает лдом, для того и не строят» (Там же. С. 155-156). Кельи выполняли роль своеобразной крепостной стены «вместо ограды» - именно так изображался мон-рь и на иконе нач. XVIII в. «Преподобный Иоасаф Каменский в житии» - в окружении келий на «режах», создающих ощущение надежной бревенчатой стены (Рыбаков. 1995). В сер. XIX в. в мон-ре была деревянная, укрепленная снаружи сваями ограда (Титов. 1847. С. 312).
За стенами С.-К. м. в вост. части острова находились гостиный двор и дворы для работников-бельцов. Здесь в 1670 г. отмечены 2 гостиные кельи «для зимново времени приезжим людям» и новая «шваленная болшая» келья (Переписные книги. 2011. С. 126). В 1701 г. «за монастырем» на режах располагались 5 изб «ловетцких» для летнего проживания рыбаков и «шваленная» изба. Гостиный двор состоял из кельи «для приезду служкам», чулана с сенями, обиходного амбара, помещений для постоя лошадей, сенницы (Там же. С. 155-156).
При изучении некрополя С.-К. м. необходимо учитывать ограниченность небольшой территории острова, длительное существование обители и большую численность братии. Отсутствуют сведения об использовании в качестве монастырского некрополя кладбищ вотчинных церквей, территории др. островов или побережья оз. Кубенского. Вероятно, некрополь С.-К. м. располагался в юго-вост. части острова; в лит-ре XIX в. упоминаются погребения и внутри Преображенского собора. Археологами были выявлены отдельные захоронения к востоку и юго-востоку от алтарной его части, в 30-50 м к востоку от Успенской ц. (Иванищева // Архив ИА РАН. Р-1. С. 19, 21). Древнейшее захоронение, по стратиграфическим данным, было датировано в рамках кон. XV - сер. XVI в. Также были выявлены следы захоронений и на сев.-зап. склоне острова.
Ближайший аналог плана, по которому устроен С.-К. м., находится на Белозерской земле - это Ферапонтов Рождество-Богородичный мон-рь, основанный в кон. XIV в. Для данных обителей характерны близость архитектурных деталей соборов и трапезных (Подъяпольский. 1970. С. 447, 453). Ферапонтов мон-рь создавался по подобию московского Симонова монастыря Архитектурно-пространственная композиция всех названных обителей выстраивалась скорее всего по определенному «образцу» общежительных мон-рей Св. земли.
В 1774 г. в С.-К. м. во время пожара сгорели все деревянные строения и все, что было деревянного в каменных зданиях. Спасены были только остатки мощей прп. Иоасафа, неск. икон и ризничных утварей. В 1775 г. С.-К. м. указом Синода был упразднен.
XVIII - нач. ХХ в.
В 1721 г. настоятель С.-К. м. архим. Иона в числе представителей высшего духовенства подписал «Духовный регламент» имп. Петра I. Составленная в 1740 г. «Ведомость Спасо-Каменного монастыря» сообщает: «Настоятельских и брацких и служительских 20 келей с сенми и з засеньями круг острова построены на режах деревянных же длиною на 90, шыриною и з засеньями каждая по 4 сажени троеаршинных» (Он же. 1970).
В 1764 г. С.-К. м. был отнесен к числу третьеклассных мон-рей. За мон-рем к этому времени числилось 1718 крестьян. После упразднения мон-ря настоятеля и монахов, а также ризницу было решено перевести в вологодский Свято-Духов мон-рь, к-рый следовало переименовать в Спасо-Каменный Духов мон-рь. В 1790 г. Синод предписал: «Упраздненный Спасокаменный монастырь восстановить переведением в него братии и имущества и причислением к нему угодий заштатной Белавинской Богоявленской пустыни, с наименованием оного уже не прежним своим именем, а Белавинскою Спасопреображенскою пустынею». В 1801 г. мон-рь был восстановлен (Степановский. 1890). 18 авг. 1850 г. в обители снова произошел пожар: на вост. берегу сгорели гостиница, каретник, конюшня и 2 рыбачьи избы, а также 2 главы Преображенского собора. В 1876 г. на острове открыли спасательную станцию и маяк. К 1890 г. мон-рь значился заштатной пустынью (Зверинский. Т. 1. № 446. С. 237). В 1892 г. по указу Синода мон-рю было возвращено его прежнее наименование - Спасо-Каменный, мощи прп. Иоасафа вернули из вологодского Свято-Духова мон-ря. В 1896 г. в С.-К. м. была построена одноэтажная каменная гостиница.
В кон. XIX в. С.-К. м. имел следующее устройство: «Вдоль острова, простирающегося в длину на 60, в ширину на 30 сажен, тянется одно сплошное, каменное здание», в его «состав» входили холодный Преображенский храм, «упраздненная» ц. во имя св. Василия Блаженного, «устроенная над крытым переходом из настоятельско-братского корпуса» в Преображенский храм, колокольня, теплая Успенская ц. с приделом свт. Николая Чудотворца и «настоятельско-братский корпус». На колокольне были железные часы. «В нижней части острова» существовал храм Трех святителей, упраздненный, вероятно, в 1-й пол. XIX в.; «теперь (во 2-й пол. XIX в.- Авт.) там кладбище, направо от которого в отдельной коморе могила игумена Кассиана, который постриг князя Андрея, а налево - гробница блаженного Василия» (Суворов. 1893; Степановский. 1890).
В нач. XX в. при обители были гостиница для богомольцев, маяк и спасательная станция Об-ва спасения на водах. В 1906-1907 гг. для спасательной станции построили небольшой одноэтажный деревянный дом с башенкой, со шпилем и с флюгером на крыше. В 1909 г. составитель сборника о монастырях Вологодской губ., писал: «Каменный остров, отстоящий от материка на 7 верст, весьма невелик: имеет около 200 сажен в окружности и весь до самой воды занят монастырскими постройками… Чтобы предохранить остров от постоянного разрушения водою, его берега укреплены деревянными сваями и обложены диким камнем» (Вологодская губ. 1994).
Спасо-Каменный Преображенский монастырь. Фотография. Нач. XX в.
В июне 1925 г. в С.-К. м. отслужили последнюю литургию, мон-рь был закрыт. Специально созданная комиссия описала наиболее ценные предметы, часть их была передана в фонды Вологодского музея.
ХХ - нач. XXI в.
В упраздненном С.-К. м. планировали устроить колонию для несовершеннолетних, беспризорников, но пожар в сент. 1925 г. не дал реализовать эти планы. В 1937 г. был взорван Преображенский собор, но полученный кирпич так и не удалось использовать для строительства. Во время Великой Отечественной войны на острове был организован пункт по приему и переработке рыбы, до 1960 г. уцелевшие постройки (гостиница, погреба) использовались для нужд рыбзавода, затем остров с постройками пришел в полное запустение.
Восстановление С.-К. м. началось в 90-х гг. XX в. под рук. инженера А. Н. Плигина. В 1995 г. у алтаря Преображенского собора был воздвигнут обетный крест, в 1998 г. на юж. стороне острова близ Успенской ц. сооружена «об един день» деревянная часовня во имя всех Вологодских святых. В 2003 г. на Успенской ц. был установлен и освящен крест, 23 сент. еп. Вологодский и Великоустюжский Максимилиан (Лазаренко) совершил литургию в день 550-летия преставления прп. Иоасафа Каменского. 27 янв. 2004 г. Плигин был погребен на о-ве Каменном возле деревянной часовни. После его смерти работы возглавила Н. А. Плигина, руководитель НП «Спас-Камень». С 2006 г. монастырь восстанавливают по федеральной целевой программе «Культура России».
Возрождение С.-К. м. началось с открытия здесь в 2006 г. архиерейского подворья, настоятелем был назначен игум. Дионисий (Воздвиженский). Для священнослужителей выстроен небольшой одноэтажный деревянный дом. В 2013 г. воссоздан дом для спасательной станции. В 2015 г. началась реставрация братско-настоятельского корпуса. 6 окт. 2017 г. решением Синода по прошению митр. Вологодского и Кирилловского Игнатия (Депутатова) С.-К. м. был открыт, настоятелем назначен игум. Дионисий (Воздвиженский). 23 сент. 2018 г. из вологодского собора Рождества Пресв. Богородицы в мон-рь возвращены мощи прп. Иоасафа Каменского.
Реставрационные и археологические работы на территории С.-К. м.
В 20-х гг. XX в. Преображенский собор был обследован В. А. Богусевичем, составившим его схематические чертежи. В 1928 г. изучением архитектурных памятников на острове занимался исследователь древнерус. зодчества К. К. Романов. В 1938 г. студенты Московского архитектурного ин-та B. C. Масленников, Б. Ф. Ботвинников, В. Л. Мартино и М. А. Шпотов выполнили обмер Успенской церкви-колокольни. Летом 1948 г. остров посетил инспектор по охране памятников архитектуры по Вологодской обл. А. К. Ведров и составил подробный отчет о поездке (Плигина. 2000). В 1965 г. обследование руинированных зданий провел Подъяпольский, определивший сроки строительства и сделавший графическую реконструкцию их первоначального облика (Подъяпольский. 1970). В сер. 60-х гг. XX в. для строительства в районах различных объектов с острова вывезли неск. барж бутового камня, к-рый служил для укрепления берегов. До 1971 г. на острове находился сторож для охраны зданий, затем эту должность сократили. Через неделю после ухода сторожа гостиницу сожгли. В 1983 г. по инициативе московского архитектора-реставратора А. А. Асафова, уроженца с. Устье Усть-Кубинского р-на, в обл. прессе впервые был поставлен вопрос о сохранении памятников С.-К. м. Он обратился с письмом к обл. руководству, власти поддержали инициативу Асафова, создали авторитетную комиссию для обследования памятника на предмет его восстановления. К 1987 г. были подготовлены генплан и частично проектно-сметная документация (Плигина. 2000).
Часовня во имя всех Вологодских святых. Фотография. 20-е гг. XXI в. Фото: monasterium.ru
Первая археологическая разведка на берегах о-ва Каменного была проведена в 1992 г. археологом С. Ю. Васильевым в рамках обследования берегов оз. Кубенского. В 2008 г. к северу от северного фасада здания гостиницы заложили разведочный шурф площадью 16 кв. м. Было выявлено 4 уровня культурных напластований: слой XIX-XX вв.; слой мощностью 0,2-0,3 м сер. XVI-XVIII в.; кладка каменного фундамента из массивных валунов высотой 1,2-1,5 м, перекрытая слоем пожара 1774 г. Были выявлены также слой пожара 1476 г., следы небольших построек XII - нач. XIII в.; слой с единичными находками ямочной керамики эпохи развитого неолита, кремневыми пластинами и орудиями эпохи мезолита. Обнаружены 3 погребения кон. XV - сер. XVI в. и датированные временем «не ранее сер. XVI в., а скорее более поздним периодом». Найденный фундамент соотнесен с ц. св. Иоанна Предтечи.
В 2019 г. на территории С.-К. м. был выявлен объект археологического наследия «Культурный слой островного Спасо-Каменного Спасо-Преображенского монастыря, XIII - начало XX века», определены его границы. Общий периметр границы выявленного памятника археологии составляет 403 м, площадь - 1,05 га. В 2019 г. в 3,5 м от юж. стены братского корпуса исследован шурф площадью 4 кв. м. Мощность слоя составила от 1 до 1,9 м. Обнаружено 7 стратифицированных слоев, верхние пласты содержат материалы XVIII - нач. XX в., слой 5 (пласт 5) - керамику XVII-XIX вв., слой 7 (пласты 6-7) - XV-XVI вв. Зафиксированы валуны, представляющие собой конструктивные элементы берегоукрепления XV-XVI вв. (Угланов // Архив. ИА РАН. Р-1. С. 54-60).
Наиболее ранние слои, содержащие находки нач. XIII в., а также единичные материалы эпохи мезолита и неолита, выявлены около здания гостиницы. Близ братско-настоятельского комплекса под слоем насыпи обнаружен сохранный слой XV-XVI вв. Индивидуальные находки - хозяйственно-бытовые предметы эпохи средневековья и Нового времени. Керамика представлена различными типами венчиков и орнаментации, датируется XIII-XIX вв. Открыты фундаменты утраченных построек, в т. ч. пристройки к надвратной ц. св. Иоанна Предтечи, элементы берегоукрепления. Участок монастырского некрополя четко не выделяется к северу и востоку от собора, также известны погребения на сев.-зап. окраине острова.
