СОЮЗОМ ЛЮБВИ СВЯЗУЕМЫ АПОСТОЛЫ

с кистями и листьями - один из древнейших символов в мировом искусстве античного и христ. периодов, в т. ч. в различных религиях Средиземноморья, М. Азии и Междуречья, иногда совпадает с древом жизни (Татић-ђурич. 2011). Во 2-й декорации синагоги в Дура-Европос (249/50) ветвистая лоза без гроздьев с троном и столом под ней написана над нишей Торы, символизируя древо жизни, плодородие и возрождение, возможно, имеет отношение к мистическому культу Диониса (см. ст. Древняя Греция). Как символ, получивший христ. прочтение уже в раннюю эпоху и распространенный в орнаментике предметов различного, в т. ч. церковного, назначения лоза встречается в текстильном искусстве христ. Египта (Ошарина. 2020) см. в статьях: Аграфа, Антиохийская чаша, Катакомбы, Галлы Плацидии мавзолей, Дура-Европос, Иордания, Климента священномученика базилика в Риме, Крым. О символике лозы как образа Христа см. статьи: Агапа, Бог (как виноградная ветвь связана с «истинной виноградной лозой» (Ин 15. 1, 5)), Ветхий денми, Второе пришествие, Иисус Христос, Этот образ присутствует в Псалтири, гимнографии, гомилетике, напр.: «виноградная лоза, произращающая благодать» (Сир 24. 20); «прииди и виждь и посети виноград сей» (Пс 79.15) - цитата, встречающаяся на свитках в руках рус. преподобных. Лоза как образ рая, вечной жизни известна в мемориальных сооружениях: на мозаичных сводах мавзолея св. Констанции (Санта-Костанца, Рим, 1-я пол. IV в.; сер. VI в.), в скульптурной декорации храмов домонг. Руси (Лифшиц. 2019).

Лозу в синагоге Дура-Европос К. Вайцман считал аллюзией на тексты пророчеств о Мессии как ветви «древа Давидова». Предположительно тот же смысл имеет бесплодная лоза синагоги в Сардисе (IV в.), трансформировавшаяся в христ. памятниках в образ «Древа Иессеева» (гробница Юлиев, Ватиканские гроты, апсида баптистерия Сан-Джованни-ин-Латерано в Риме) - один из основных иконографических вариантов, позволявших проиллюстрировать тему «святого родословия» применительно к земной истории (см. в статьях: Вукан, Даниил, Иоанн (Бранкович; по подобию сербской династии Неманичей, был сформирован образ и извод Лоза Бранковичей), Милешева, Милица, Милутин).

В текстах ВЗ (Ис 5.1-7; Иер 2. 21; Иез 15. 1-6) тема царственного родословия Мессии соединяется с образом Царства Божия на земле как виноградника. Лоза и виноград - символы Тайной вечери (см. в статьях: Вино, Impropria, Евхаристия). В соединении лозы с образом Креста возникли особые изводы, обязательные для церковного декора в широком понимании, напр., в Грузинской Православной Церкви (см. в ст.: Джвари вазиса (Крест из виноградной лозы); гимны-песнопения «Ты еси Лоза» грузинского царя прп. Дамиана-Димитрия, см. в статьях: Дамиан-Димитрий, Карийская епархия, Иоанн Минчхи, Мириан). Соединение лозы и креста в церковной культуре Эфиопии нашло одно из проявлений в украшении богослужебных крестов, ручка к-рых оформлена орнаментом в виде лозы, такой крест в обиходе называют вистарийским или винным; резная монограмма воспроизводит тексты, напоминающие о Тайной вечере (Ин 15. 1-8) (Гувакова. 2020) и, возможно, о местных особенностях иерусалимского святогробского богослужения на Великий четверг, единственный день, когда причащение в храме Св. Гроба Господня проходило в часовне за Крестом (см. в статьях: Великий четверг, Гроба Господня (Воскресения Христова) храм). Евангельский текст (Ин 15) используется в качестве ирмоса Великого четверга.

Вероятно, с развитием иконографии Страстей Христовых, а также Собора апостолов в поздневизант. искусстве, особенно в столичном палеологовском кругу, связан особый извод Христос Лоза - букв. иллюстрация евангельских слов: «Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой - виноградарь… Аз есмь лоза, вы же гроздие» (Ин 15. 1-5). Его появление обусловлено тенденцией иллюстрировать гимнографические и литургические тексты и использованные в них образы Христа и Божией Матери (см. в статьях: «Великий Архиерей Иисус Христос», «Ты еси иерей во век по чину Мельхиседекову», «О Тебе радуется»).

появляется на 3 иконах критского иконописца к-польского происхождения Ангелоса Акотантоса, жителя г. Кандия (ныне Ираклио) на о-ве Крит. Все они датируются 2-й третью - сер. XV в. и находятся до сих пор в действующих храмах Крита - в мон-ре св. Фанурия (Валсамонеру; ныне в мон-ре Вронтисиу), мон-ре Одигитрии близ сел. Пигайдакия, в ц. в Малесе близ Иерапетры (The Hand of Angelos. 2010. P. 158-163. Cat. 28-30). Композиции их схожи и построены как точная иллюстрация текста (Ин 15.1-2; 5). Особенностью является натуралистическое изображение виноградного куста, в распаде ветвей которого написан раскрытый кодекс Евангелия, позади него - поясной образ Спасителя, благословляющего обеими руками; поверхность между изгибами и полуфигурами заполнена листьями винограда и гроздьями на нижних плетях, эти приемы напоминают раннехрист. мозаичную декорацию сводов мавзолея св. Констанции (ц. Санта-Костанца) в Риме. Ближе всех к Спасителю расположены первоапостолы - т. о. обозначена тема церковной иерархии и преемственности Церкви земной; расположение полуфигуры Христа на пересечении 2 крупных плетей символизирует Страсти и смерть на Кресте, а также - Жертву и Евхаристию. Текст на раскрытом кодексе соединяет стихи-фразы из Евангелия (Ин 15) в свободном порядке, по мнению А. Г. Мантаса, по инициативе живописца, к-рый стремился сделать символику извода более достоверной и доступной для понимания. По его же мнению, появление извода обусловлено ожиданием унии и Вселенского, т. е. Ферраро-Флорентийского, Собора (1438-1445), когда союз христ. Церквей Запада и Востока рассматривался многими, в т. ч. греками, жившими на территориях вне Византии, как единственно возможная основа будущей правосл. жизни (Mantas. 2003. Σ. 348-349, 359). Извод Христос Лоза в трактовке Акотантоса был унаследован живописцами Крита в поствизант. время, также известен в нескольких иконах круга 2-й пол.- кон. XV в. мастера Андреаса Рицоса (собр. галереи Темпль, Великобритания), в монументальных росписях Св. Горы Афон: трапезной Вел. Лавры работы критского мастера Феофана Стрелицаса Вафаса, 2-я четв. XVI в. (в люнете сев. рукава) и в экзонартексе (лити) кафоликона мон-ря Дохиар, 1568 г. (Ibid. Σ. 353. Ill. 2). Сохраняя композицию и узнаваемый вид виноградного куста, мастер сближает размеры полуфигур Христа и апостолов. Cюжет подходил для монастырской трапезной в силу того, что его текст-основа входит в состав чтений периода Великого поста, а также символизирует союз Церкви через апостолов и верных после отречения от страстей. Многозначность, символическая насыщенность образа была учтена и при росписи лити Дохиара, где композиция соседствует с Акафистом Пресв. Богородице и минологием июля, а по уровню соотносится с «Лествицей» праотца Иакова, получая сотериологическое и эсхатологическое прочтение. В росписи кафоликона мон-ря Пресв. Богородицы (ныне св. Георгия) близ Малесины в диме Локри во Фтиотиде (мастер Димитриос Какавас, 1599) этот сюжет помещен в апсиде (Ibid. Σ. 352). Евхаристический аспект извода Христос Лоза нашел продолжение в декоре потиров, напр. из мон-ря Иоанна Богослова на Патмосе или в зап. изводе «Христос в точиле», основанном на гравюре Й. Вирикса (кон. XVII в., из с. Мотыжин Киевской обл., Нац. худож. музей, Киев), а также в памятниках иконописи и в круглой скульптуре Украины и Белоруссии XVII в. (Комашко Н. И. Укр. иконопись // История иконописи: Истоки, традиции, современность, VI-XX вв. М., 20102. С. 195. Ил. 8) и восходящих к ним памятниках синодального времени (Петров. 2012).

В произведениях малых форм и на иконных складнях XVI в., созданных на Крите, Синае, в Греции (ныне в Ватикане, Византийском музее в Афинах, Венеции, монастыре вмц. Екатерины на Синае), композиция с Христом Лозой уподобляется Древу Иессея и сопоставляется с ним. В таких случаях Богородицу в композиции «Корень Иессеев» подписывают по-гречески как «виноград», подобно Христу. На иконе из Коптского музея в Каире на Евангелии у полуфигуры Христа помещен стих из др. главы Евангелия от Иоанна (Ин 6. 41), в к-рой Спаситель называет себя Хлебом Небесным, что по-иному акцентирует евхаристическую символику. Мотив винограда становится обязательным для декорации расписных или резных иконостасов XVII-XVIII вв. на территории Эпира, Крита, Киклад, Св. Горы. В произведениях мастеров сер.- 3-й четв. XVII в., напр. на иконе 1666 г. мастера Теодороса Пулакиса из иконостаса Успенской ц. в Мандзавината, о-в Кефалиния (Византийский музей, Афины), над полуфигурой Христа в центре написаны еще Два Лица Св. Троицы; в стиле иконы заметно влияние стиля фламандской гравюры. На царских вратах образ Христос Лоза известен в декоре иконостасов: деревянная золоченая резьба с полуфигурами апостолов образует раму для традиц. фигур композиции «Благовещение», а полуфигурный образ Спасителя венчает верх врат: 1656 г. из кладбищенской ц. монастыря Лимонос на о-ве Лесбос, расписанных мастером иером. Иаковом; 2-й пол. XVII в. из храма мон-ря Гонья близ Колимбари (о-в Крит).

В произведениях мастеров к кон. XVII в. изображение Апостольской лозы (виноградных завитков с полуфигурами или фигурами апостолов) соединяется с центральным образом Спасителя в изводе Великого Архиерея (Царя царем), как на иконе 1691 г. Антониоса Скордилиса из Новой Успенской ц. г. Адамас (Адамандас) на о-ве Милос. Плети виноградной лозы произрастают от обуви сидящего на престоле Христа Архиерея. В греч. искусстве XVII в. извод Христос Лоза (Апостольская лоза) используется в церковном шитье для архиерейских облачений: им украшены саккос (со спины) архиеп. Кирилла в мон-ре вмц. Екатерины на Синае (на лицевой - Древо Иессеево; см. в ст. Иисус Христос) и из собрания Византийского музея в Афинах (на лицевой - «Свыше пророцы Тя предвозвестиша...»), где композиция ближе к иконам Акотантоса, в то время как на синайском саккосе фигуры апостолов и Спасителя шиты в полный рост, а Христос облачен как Великий Архиерей. В выборе композиции можно видеть желание иллюстрировать текст (Пс 79(80). 15-16) в составе архиерейской (патриаршей) службы. Сочетание с прообразовательными сюжетами на лицевых сторонах обоих саккосов подчеркивало темы Воплощения как Божественного Домостроительства и соединения Церквей Небесной и земной. Эта же символика подходила для оформления оклада Евангелия, как на произведении греч. среброделия из местной мастерской 2-й пол. XVII в. (ныне на Евангелии в Васильевской ц. на о-ве Керкира (Корфу)). Композиция дополнена образами Трех Лиц Св. Троицы. Одним из мотивов деревянной резьбы монастырской работы на Афоне был 2-сторонний резной образок из кипариса в сочетании с образом Божией Матери «Знамение» с пророками (2-я пол. XVIII в.) из собрания П. И. Севастьянова; в центре его - медальон с благословляющим Христом (ГИМ; Тысяча лет рус. паломничества: Кат. выст. М., 2009. С. 191. Кат. 505); как его вариант известен образок, в центре к-рого медальон с прорезным образом Христа на престоле (ГИМ; Там же. Кат. 504).

как особый вариант композиции Собор апостолов была известна с XV в. Изображение Христа с апостолами без винограда в окружении растительного орнамента встречается на предметах архиерейского облачения, как на резном круглом медальоне 1-й пол. XV в. В 1688 г. он, помещенный в серебряную круглую оправу, приобрел вид наперсной иконы-панагии, на лицевой стороне к-рой рядом с изображением вырезан текст ирмоса Великого четверга и Службы апостолам (ГММК; Гребенюк. 2012. С. 114. Ил. 2); на обороте иконы-таблетки (на июнь) с композицией «Рождество прор. Иоанна Предтечи» (кон. XV в.) на лицевой стороне из комплекта икон-миней собора Св. Софии в Вел. Новгороде (ГТГ; Вздорнов Г. И. Иконы-таблетки Вел. Новгорода: Софийские святцы. М., 2007. Табл. XXI; Саенкова. 2012. С. 187). На пелене 1510 г. из волоколамского Воскресенского собора (Музей «Новый Иерусалим», Истра) Христос стоит посреди цветущего куста, крепко держась руками за боковые побеги в окружении кринов с полуфигурами апостолов. К рубежу XVI и XVII вв. мастера строгановского круга писали этот сюжет на иконах-минеях июня как праздник «Собор апостолов»: икона нач. XVII в. (ЦАК МДА), минея из комплекта в ц. прп. Димитрия Прилуцкого на Наволоке в Вологде (2-я четв. XVII в., ВГИАХМЗ; Иконы Вологды XVI-XVII вв. М., 2017. Кат. 21. С. 157, 180, 186 (ил.), 189 (ил.); в Строгановском лицевом подлиннике композиция праздника включает только очертания орнаментальных процветших медальонов для 12 полуфигур апостолов и для 3 полуфигур Деисуса (Строгановский подлинник. 1869).

В XVI в. все чаще в произведениях царских мастеров появляется образ Древа Иессеева (1547-1551, Благовещенский собор Московского Кремля, юго-зап. угол под хорами; впосл. по его образцу - Родословное древо Рюриковичей в Преображенском соборе Новоспасского мон-ря, 1689; Никитина. 2015. С. 446. Табл. 9. Прил. 3.17). В монастырских росписях этот образ может занимать место на сводах в росписи большого пролета св. врат Кириллова Белозерского мон-ря (1585, по мнению С. С. Чуракова, мастер Емельян; Она же. 2001); в диаконнике в Успенском соборе Богородицкого мон-ря Свияжска (ок. 1605); в росписях ростовских церквей, в ц. Спаса на Сенях 1675 г. (Она же. 2002. С. 54-55; Она же. 2015. С. 117-118, 339), ап. Иоанна Богослова 1683 г. (Она же. 2015. С. 376. Прил. 3.9), где эта композиция является ключевой для нижней зоны храма; в жертвеннике собора московского Сретенского мон-ря (нач. XVIII в.; Липатова С. Н. Фрески собора Сретенского мон-ря. М., 2009. С. 83).

То, что критский извод Христос Лоза был известен в Московской Руси XVII в., подтверждается косвенными данными. В Стамбуле в 1654 г. патриарх Макарий Антиохийский заказывал икону для подарка царю Алексею Михайловичу; архидиак. Павел Алеппский называет ее критской, «с изображением лозы, которая выходит из Господа Христа и несет 12 учеников Его; Бог Отец с высоты, над Духом Святым, благословляет» (Павел Алеппский. Путешествие. С. 273). По росписи поднесенных в 1655 г. подарков это был «образ всемилостивого Спаса, писан в корени Ессееве» (Чеснокова. 2011. С. 150-151). Возможно, под влиянием подобных произведений была создана икона, соединившая образы благочестивых рус. царей и святых в прославлении Богоматери и Ее чудотворных икон, с гимнографическими и символическими сюжетами (Акафист, Покров и т. д.) - «Похвала Владимирской иконе Пресв. Богородицы (Древо государства Российского)» мастера Симона Ушакова для ц. Св. Троицы в Никитниках (1663, ГТГ), один из 5 ранних примеров адаптации этого извода в России (Саенкова. 2015; Сукина. 2021).

Извод Апостольской лозы как «Собора апостолов» был известен в старообрядческой среде, сохранились меднолитые иконы-складни с этим сюжетом в произведениях поповского согласия (Гребенюк. 2012; см. ст. Ветка), напр., икона «Св. Троица с Собором апостолов» кон. XIX в., с полихромной эмалью (ЦМиАР; Госкаталог РФ. № 15903437); орнаментальная рама могла иметь геометрическую трактовку, как на фрагменте 3-частной иконы (XIX в., Челябинская обл., картинная галерея; Гребенюк. 2012. С. 117. Ил. 5; икона в собр. галереи Темпль). Средник в таких иконах мог быть дополнен символами евангелистов или фигурами самих евангелистов вместе с их символами, как на иконах из собрания В. М. Федотова (Зеленина. 2013. № 83; Она же. 2018. № 134).

В совр. иконографии данный извод, подобно Богородичным изводам «Живоносный Источник» или «Неупиваемая Чаша», может быть выбран для написания икон, к-рым следует молиться об избавлении от различных страстей и зависимостей (наркомания, алкоголизм и иных), напр. икона Христа Спасителя в московском Даниловом мон-ре.