Энциклопедия издается по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
и по благословению Патриарха Московского и всея Руси Кирилла
Как приобрести тома "Православной энциклопедии"
опубликовано: 11 марта 2026г. 
СИМОН
(Тодорский (Теодорский) Симеон Федорович; 1.09.1701, Золотоноша Полтавской губ. (ныне Черкасская обл., Украина) - 22.02. 1754, Псков), архиеп. Псковский и Нарвский; переводчик, педагог-филолог, лингвист. Род. в благочестивой семье казака Золотоношской сотни Переяславского полка Запорожского войска Федора Иоаннова († 1709). Фамилию получил позже, по-видимому по имени отца (Тодорский. 1909. С. 3. Примеч. 1). Его сестра - предположительно игумения киевского во имя святых Флора и Лавра (в честь Вознесения Господня) женского монастыря Иулиания (Щукин. 1898. № 2. C. 66). С 1718 г. С. 9 лет обучался в Киево-Могилянской академии; затем в течение года учил немецкий язык в Академической гимназии в С.-Петербурге. Пробыв после этого недолго в Ревеле (ныне г. Таллин, Эстония), отправился в 1729 г. в Германию на учебу в ун-те г. Галле, где наряду с изучением философии и лютеран. теологии занимался весьма серьезно языкознанием и востоковедением у знаменитого тогда педагога-семитолога И. Г. Михаэлиса († 1738), овладел помимо греческого и латыни польским и неск. вост. языками: древнееврейским, арабским, халдейским, сирийским. Обучение длилось до 1735 г. и оплачивалось Церковью попечением Киевского митр. Рафаила (Заборовского).
В Галле С. сблизился с группой христиан-пиетистов (см. Пиетизм) и даже учительствовал в местном пиетистском «Сиротском приюте». Тогда же, неплохо овладев нем. языком, занялся переводами богословских и поэтических трудов ведущих представителей этого направления на слав. язык. Переводческим занятиям способствовал и архиеп. Новгородский Феофан (Прокопович), поддерживавший его и рекомендовавший Тодорского издателям в качестве переводчика.
Завершив обучение в ун-те, он проработал ок. полутора лет, по его словам, «с иезуитами на разных местах», а затем преподавал в Белграде, куда был «позван от греков для некие их церковные нужды» (Вишневский Д. К. Киевская Академия в 1-й пол. XVIII ст.: (Новые данные, относящиеся к истории этой Академии за указ. время). К., 1903. С. 348-349). Как предполагал митр. Евгений (Болховитинов) этими нуждами явилось преподавание греч. купцам Закона Божия (Евгений (Болховитинов), митр. Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина Греко-российской Церкви. СПб., 1818. С. 290).
В 1738 г. вернулся на родину и начал преподавать в Киевской Духовной Академии древнееврейский, греческий и немецкий языки по собственной системе, используя составленные им грамматико-синтаксические пособия (Тодорский. 1909. С. 9-10). К наиболее известным его ученикам относятся церковные филологи иеромонахи Варлаам (Лящевский) и Иаков (Блонницкий). 17 мая 1740 г. Тодорский принял монашеский постриг с именем Симон и был приписан к Киево-Братскому в честь Богоявления мужскому монастырю. Став вскоре священником, С. вступил в офиц. должность катехизатора - законоучителя и проповедника - академии. Выступал с проповедями и экзегетическими беседами в киевских храмах и мон-рях, постепенно приобретая славу талантливого проповедника. Нек-рые из текстов его Слов 1741 г. сохранились в рукописном виде и были опубликованы в нач. XX в. в ж. «Христианское чтение», а также в виде отдельной брошюры (Там же. С. 20-48). Их публикатор отмечал, что, несмотря на западноевроп. ученость, С., горячий и убежденный последователь правосл. вероисповедания, обличает протестантские и католические догматические отступления (Там же. С. 19).
Академическая и катехизаторская деятельность С. продолжалась до 1742 г., когда по рекомендации митр. Киевского Рафаила он был назначен воспитателем, духовным законоучителем и педагогом наследника престола и вызван в С.-Петербург именным указом имп. Елизаветы Петровны. Вероятнее всего, блестящее владение нем. языком, общая ученость и внутренний такт стали основанием для того, чтобы выбор двора пал именно на него. Так, его учеником стал лютеранин герц. Шлезвиг-Гольштейн-Готторпский Карл Петер Ульрих (впосл. имп. Петр III Феодорович). После принятия престолонаследником православия С. остался при царском дворе в качестве его духовника, а в 1744 г. был назначен духовником и законоучителем также его невесты Софии Августы Фредерики, принцессы Ангальт-Цербстской (впосл. имп. Екатерина II Алексеевна). Последняя весьма высоко ценила природный ум и глубокие знания своего наставника, неизменно отзывалась о нем самым положительным образом.
Как постоянный священник при дворе С. часто выступал с проповедями, особенно по случаю важных придворных событий. Нек-рые сохранились, поскольку были опубликованы вскоре после их произнесения. В отличие от сугубо духовных проповедей киевского периода придворные отличались более светским характером.
12 сент. 1743 г. С. был назначен архимандритом Ипатиевского во имя Святой Троицы мужского монастыря в Костроме, вероятнее всего в качестве будущего кандидата на местное архиерейство, тогда еще только планировавшееся, т. к. Костромской епархии в то время еще не существовало. Тогда же он стал членом Святейшего Правительствующего Синода.
Костромская епархия, хотя и была учреждена 16 июля 1744 г., вплоть до 2 апр. 1745 г. фактически не была выведена из состава Московской, в рамках к-рой она была образована (ПСПиР. 1907. Т. 2. № 840. С. 335-336). Но уже 31 марта 1745 г. С. определяется ее 1-м правящим архиереем - епископом Костромским и Галичским. Однако управление он осуществлял удаленно и, по всей видимости, так ни разу и не побывал в Костроме в силу большой занятости обязанностями придворного духовника и проповедника.
Вскоре С. назначили на др. кафедру, что было связано отнюдь не с к.-л. церковной необходимостью, а лишь с обстоятельствами придворной жизни - приближалось бракосочетание наследника, и именно по этой причине особым указом от 19 авг. 1745 г. были совершены перемещения внутри епископата: «…всемилостивейше указали Мы в праздную Новгородскую епархию произвести в архиепископа нынешнего Псковского епископа Стефана, которому повелеваем отправлять назначенное браковенчание Их Императорских Высочеств, Великого Князя и Великой Княжны, а во Псковскую епархию на место Стефана епископа определить Костромского епископа Симона Тодорского» (Там же. № 897. С. 402). Но, продолжая священническое, проповедническое и духовническое служение при дворе в С.-Петербурге, С. и Псковской епархией был вынужден неск. лет управлять заочно, посредством архиерейских указов. За это время им была увеличена сумма содержания Псковской ДС; в 1746 г. он создал в ней особый - богословский - класс. Нередко он дарил семинарской б-ке ценные книги из личного книжного собрания.
В этот период весьма ответственным было его участие в работе по научному редактированию готовящегося издания т. н. Елизаветинской Библии (1751) (см. в ст. Библия). Здесь особо пригодились те филологические знания, к-рые были приобретены им в Зап. Европе. В совершенстве владея древними языками, он являлся в 1743-1744 гг. активным членом группы при Синоде, занимавшейся исправлением и уточнением библейских текстов; в 1743 г. заново перевел с древнееврейского кн. Бытие; участвовал в окончательной проверке библейского текста в 1748 г.
20 марта того же года С. был возведен в сан архиепископа, а в 1749 г. освобожден, наконец, от должности придворного духовника. В 1750 г. он испросил отпуск сроком на 1 год, причем к себе же в епархию, и «11 мая того же года именным указом было повелено Св. Синоду выдать ему паспорт» (Щукин. 1899. № 16. С. 651). Судя по всему, уехав в Псков, С. более в С.-Петербург не возвращался. 31 марта 1753 г. императрица указала на необходимость освободить его от синодских обязанностей полностью «как находящегося ныне в епархии» и «для пребывания в оной до излечения болезни его» (Там же. C. 651-652). В ночь на 22 февр. 1754 г. С. скончался и 12 марта был погребен в архиерейской усыпальнице под кафедральным Троицким собором Пскова.
Переводы
С. перевел «Четыре книги об истинном христианстве» (нем. Vier Bücher vom wahren Christentum) И. Арндта и «Писанию святому согласующееся наставление к истинному познанию и душеспасительному употреблению cтрадания и смерти Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа» (Schriftmäßige Einleitung zu rechter Erkäntniß und heiligem Gebrauch des Leidens und Sterbens unseres Herrn und Heilands Jesu Christi) И. А. Фрейлинггаузена. По ходатайству архиеп. Феофана (Прокоповича) их издание в 1735 г. в Галле было поддержано имп. Анной Иоанновной, приславшей 600 р. (Евгений (Болховитинов). Словарь. 1818. С. 290). В том же году среди прочих были опубликованы переведенные С. книги «Начало христианского учения…» (Anfang der christlichen Lehre…) и «Учение о начале христианского жития...» (Die Lehre vom Anfang christlichen Lebens...) видного деятеля пиетизма А. Г. Франке (подробнее см.: Winter. 1953. S. 227-243).
Эти труды, будучи, казалось бы, преисполнены живого религ. чувства, тем не менее оставались весьма далекими от святоотеческого православия, так что о подлинно глубокой христ. мудрости «сентиментального богословия» пиетистов говорить не приходится. Прот. Г. В. Флоровский весьма точно назвал пиетизм «мечтательным морализмом» (Флоровский. Пути русского богословия. С. 107). Вполне естественно, что в правосл. России издание переводов сочинений такого характера было вскоре запрещено. 18 марта 1743 г. имп. Елизавета издала указ «Об установлении цензуры для выпускаемых в свет печатных книг и о разрешении печатать книги, относящиеся до Церкви и церковного учения, с разрешения Св. Синода» (ПСПиР. 1899. Т. 1. № 331. С. 315-316). В том же году книга Арндта особо отмечалась в указе от 9 дек.: «О собрании в Святейший Синод книг Арндта об истинном христианстве, печатанных в 1735 году в Галле, и прочих подобных, Святейшим Синодом не свидетельствованных, о запрещении переводить на российский диалект и ввозить из-за границы переводные богословские книги без дозволения Святейшего Синода» (Там же. № 504. С. 495-497). Запрет на дальнейшее издание собственного перевода был вынужден поддержать и сам С., ставший к тому времени уже членом Синода. Однако лично он никак при этом не пострадал, ибо имя переводчика нигде не указывалось, а имп. Елизавета относилась к нему с неизменной доброжелательностью.
Впрочем, для общего развития творческой мысли в России той поры даже тексты подобного рода не были совершенно бесполезны. В этом смысле достаточно положительно отзывались в свое время и о переводах С. (напр.: Зеньковский В. В., прот. История русской философии. П., 1948. Т. 2. С. 114), сыгравших в XVIII в. определенную роль в деле становления и развития как собственно российской философии, так и философских начал в христ. культуре России в целом и Украины в частности. И потому вполне естественно, что, даже несмотря на запрет, книга все-таки имела в течение еще столетия хождение в отдельных кругах российских христианских читателей и оказала определенное влияние, напр., на труды свт. Тихона Задонского (Хондзинский П., свящ. Два труда об истинном христианстве: Свт. Тихон Задонский и Иоганн Арндт // ЖМП. 2004. № 2. С. 62-73).
Не менее важное значение для развития как украинской, так и общерус. культуры имела и переводческая деятельность С. в области поэзии. Его неизвестные ранее переводы нем. поэтических текстов - маркгр. Альбрехта Бранденбургского, М. Лютера, М. Рутилиуса (Рюделя), И. Майора и др.- обнаружил в б-ке «Сиротского приюта» им. Франке в Галле литературовед и философ Д. И. Чижевский (1894-1977). Исследование этого материала позволило ему высказать мнение о С. как о ярком деятеле укр. лит. барокко (Чижевський. 1941).
Местное почитание
Даже за относительно недолгое время личного пребывания на Псковской кафедре С. сумел оставить по себе добрую память, и после кончины своей, как утверждают источники, был истинным архипастырем для мн. псковичей. Так, в одном из писем 1844 г. архиеп. Черниговский Филарет (Гумилевский) писал: «Симон, архиеп. Псковский, открывается миру по святости жизни и славе пред Господом. В прошедшем году последовало несколько исцелений на его гробе, и он являлся, приглашая совершить панихиду на его гробе. Усердные исполняют волю его… Симон был друг Михаэлиса, человек с обширною ученостью и сведениями в еврейском и арабском языках; с ним были в переписке знаменитости Германские. О, когда бы небо вразумило сим мужем жалких староверов нашего времени, староверов фрачных!» (Филарет (Гумилевский), архиеп. Письма к А. В. Горскому. М., 1885. С. 158).
Как пишет автор посвященного С. очерка, напр., «в 1858 году причт Псковского кафедрального собора представлял архиепископу Рижскому Платону (управлявшему тогда Псковской епархией) целую книгу с записанными в ней чудесными исцелениями (числом 16), полученными с верою чтущими память Симона» (Щукин. 1899. № 16. С. 654-655). Тогда же имело место «особенное обстоятельство, сильно оживившее у почитателей Симона веру в его святость... Этим обстоятельством было неожиданно случившееся 30 августа 1858 года повреждение склепа над гробом Симона. Чрез образовавшееся в склепе отверстие члены соборного причта и сам высокопреосвященный Платон видели деревянный гроб и в нем останки Симона, у коего глава [была] покрыта воздухом, а правая рука обнажена и оказалась нетленною… в Пскове стала носиться молва, будто вскоре будут свидетельствовать мощи святителя Симона, и открывать оные». Однако Синод предписал преосвященному Платону принять меры к неотложному исправлению повреждений, оказавшихся в Симоновом склепе, и вместе с тем распорядиться, чтобы от исполнения сего не произошло каких-либо неосновательных толков (Там же. C. 655). Так дело с прославлением С. было закрыто, несмотря на то что исцеления продолжались и «Псковские епархиальные ведомости» неоднократно сообщали об этом. В церковной печати отмечалось, что «у гробницы постоянно совершались панихиды, а многие псковичи и сейчас убеждены в святости архиепископа Симона» (Псков - дом Пресв. Троицы: Путев.: Монастыри. Храмы. Святыни / Сост.: В. А. Салахова. [Печоры], 2020. С. 16).
Сохраняется в Пскове память о нем и как о замечательном ученом-филологе своего времени, чему способствует, в частности, деятельность Древлехранилища Псковского гос. музея-заповедника. В его архивных фондах находится немалая часть эпистолярного наследия С.: это письма на греческом, латинском и немецком языках. Здесь же хранятся и 55 печатных изданий на греческом, латинском, древнееврейском, арабском и немецком языках и неск. рукописных книг, некогда принадлежавшие Псковской ДС и поступившие в нее в свою очередь еще в 1817 г. из архиерейского дома, где после кончины С. хранилась уникальная по тому времени личная б-ка архиерея-филолога, состоявшая из почти 800 книг.
