СИЛЬВЕСТР

(Холмский, также Волынский; † 31.05.1735, Выборгский замок, ныне в г. Выборге Ленинградской обл.), митр. Казанский и Свияжский. Точные сведения о происхождении и ранних годах жизни С. отсутствуют; неизвестно и его мирское имя. Т. к. в 1730 г. ему было ок. 80 лет (см.: Иванов. 1862. С. 107), его рождение следует датировать нач. 50-х гг. XVII в. В офиц. документах Синода упоминается, что родной брат С., «Осип Дорофеев Холмский», был «Холомогорским помещиком» (см.: ОДДС. Т. 11. Стб. 707). Это краткое свидетельство не позволяет установить, жила ли семья С. в Холмогорах (ныне село Архангельской обл.), или же его брат получил там поместье позднее в награду за гос. службу; оно не может служить и однозначным подтверждением предполагаемой принадлежности самого С. к дворянскому сословию (напр., см.: Мануил. Русские иерархи, 992-1892. Т. 2. С. 585; Липаков. 2007. С. 118).

Опираясь на встречающиеся в источниках прозвища (фамилии) Холмский и Волынский (Волынец), исследователи предлагали 2 основные гипотезы происхождения С. Согласно 1-й гипотезе, он был уроженцем Зап. Руси и происходил из г. Холм (ныне Хелм, Польша) на исторической Волынской земле (в XVII в. в Русском воеводстве Королевства Польского). Однако этой гипотезе противоречит то, что сам С. позднее противопоставлял себя «черкасам» (т. е. выходцам из Малороссии) как «русского» (см.: ОДДС. Т. 11. Стб. 703), а в период недолгого пребывания в Смоленске в письме царю Петру I Алексеевичу указывал на то, что белорус. среда является для него чуждой, и просил назначить его на к.-л. великорусскую кафедру (см.: ГИМ. Син. 479. Л. 91; Горский, Невоструев. Описание. Отд. 3. Ч. 2. С. 312-313). Такой образ мыслей едва ли мог быть присущ человеку, выросшему в польск. и укр. землях. Согласно 2-й гипотезе, выдвинутой в XIX в. П. В. Знаменским (см.: Знаменский. 1878. № 4. С. 576) и развитой совр. исследователем Е. В. Липаковым (см.: Липаков. 2007. С. 117), С. происходил из сев. рус. земель. По мнению Липакова, прозвище Холмский С. получил от Холмского посада (ныне г. Холм Новгородской обл.). В качестве аргументов в пользу этой гипотезы Липаков ссылается на то, что прозвище Волынский было по ошибке дано С. позднейшими авторами (похожее утверждение см.: Знаменский. 1878. № 4. С. 576. Примеч. 2); что политическая позиция С. и его личные связи с консервативными кругами московских противников реформ царя Петра I не позволяют видеть в нем зап. украинца и воспитанника Киевской духовной школы; что начало его церковной карьеры в Новгородской епархии нетипично для выходца из Зап. Руси. Однако попыткам Знаменского и Липакова поставить под сомнение прозвище Волынский противоречит то, что его употребляет по отношению к себе сам С. в сохранившемся автографе (см.: ГИМ. Син. 479. Л. 72 об.; цит. по описанию: Горский, Невоструев. Описание. Отд. 3. Ч. 2. С. 312). Это прозвище едва ли указывает на родственные связи С. с княжеским и дворянским родом Волынских, т. к. в 30-х гг. XVIII в., в период конфликта с А. П. Волынским (1689-1740), одним из представителей этого рода, С. не упоминал о наличии между ними даже отдаленного родства. Если исключить также, что прозвище указывает на происхождение С. из Волынских земель, то его смысл остается неясным. Проч. аргументы Липакова в пользу гипотезы о происхождении С. из сев. рус. земель довольно убедительны, хотя и небесспорны. Т. о., 2-я гипотеза обоснована лучше, чем версия о западнорус. происхождении С.

В лит-ре XIX в. утверждается, что, подобно мн. малороссийским архиереям XVIII в., С. получил образование в Киево-Могилянской коллегии (см. Киево-Могилянская академия); предполагается, что он находился в Киеве при митр. Киевском и Галицком Гедеоне (Святополк-Четвертинском), т. е. в кон. 80-х гг. XVII в. (см.: Аскоченский. 1856). В случае если гипотеза о западнорус. происхождении С. ошибочна, оказывается сомнительным и предположение о его обучении в Киевской духовной школе, тем более в этот период, т. е. когда ему было уже более 30 лет. Прямых подтверждений пребывания С. в Киеве нет. Мнение Липакова о том, что С. обучался «в одной из братских школ Литвы или Белоруссии» (Липаков. 2007. С. 118), также выглядит малоубедительно в контексте позднейших негативных высказываний С. о малороссах и белорусах. Вероятнее всего, С. получил церковное образование в Новгороде и там же принял монашеский постриг. Как полагает Знаменский, по образованию и религ. позиции С. был «заурядным русским начетчиком, но... зато ревнителем церкви и степенным монахом» (Знаменский. 1878. № 4. С. 576-577).

Первые надежные сведения о церковной деятельности С. относятся к кон. 90-х гг. XVIII в., когда он уже был иеромонахом и исполнял обязанности казначея Новгородского архиерейского дома (см.: Там же. С. 577; Липаков. 2007. С. 118). Вероятно, назначение С. на эту должность состоялось в 1697 г., после того как Новгородскую кафедру занял митр. Иов († 1716). Заботясь о развитии духовного просвещения, митр. Иов привез с собой в Новгород пребывавшего в заключении в Троице-Сергиевом мон-ре (см. Троице-Сергиева лавра) ученого мон. Феодосия (Яновского; впосл. архиепископ Новгородский и Великолуцкий), уроженца Смоленских земель, а также приблизил к себе ранее сосланного в Новгород из Москвы архим. Гавриила (Домецкого). Вскоре возник конфликт между русским духовенством и новыми малороссийскими помощниками митрополита, к-рые по богословским воззрениям ориентировались на киевскую ученость, находившуюся под сильным влиянием католицизма, и критически относились ко мн. рус. правосл. религ. традициям. С. не принимал непосредственного участия в конфликте, по-видимому не желая выступать против малороссов, пользовавшихся благосклонностью Петра I, однако по убеждениям он принадлежал к великорус. партии. Возможно, именно в Новгороде у С. сложилось недоброжелательное отношение к малороссийскому духовенству, к-рое он пронес через всю жизнь (см.: Знаменский. 1878. № 4. С. 577-580). При покровительстве митр. Иова церковная карьера С. развивалась весьма успешно: в дек. 1700 г. он стал архимандритом новгородского Деревяницкого мон-ря (см. Деревяницкий в честь Воскресения Христова женский монастырь); в 1704 г. был уже архимандритом Юрьева новгородского мужского монастыря; 23 окт. того же года получил назначение на должность настоятеля Троице-Сергиева мон-ря, где ранее был настоятелем сам митр. Иов (см.: Липаков. 2007. С. 118; ср.: Макарий (Миролюбов). 1857. С. 29).

Став во главе важнейшего мон-ря России, С. завел знакомства со мн. влиятельными светскими и духовными лицами. Он не имел явных церковно-политических предпочтений и поддерживал доброжелательные отношения с представителями разных партий: с умеренными сторонниками петровских реформ и защитниками малороссийского духовенства Стефаном (Яворским), митр. Рязанским и Муромским, и свт. Димитрием (Савичем (Туптало)), митр. Ростовским и Ярославским (сохр. 1 письмо свт. Димитрия к С.; текст см.: Макарий (Миролюбов). 1857. С. 29-30); со своим прежним покровителем митр. Иовом, который в переписке (сохр. письма опубл.: Чистович. 1861. С. 79-80, 83-84, 85) жаловался ему на козни со стороны малороссов, имевших доступ к царю Петру I, в т. ч. архим. Гавриила (Домецкого), и сообщал об успешном открытии в Новгороде духовной школы под рук. противостоявших малороссийскому влиянию братьев Лихудов; с консервативным окружением царевича Алексея Петровича, в т. ч. с его духовником прот. Иаковом Игнатьевым, в письме к которому С. выражал радость по случаю возвращения царевича в Россию в 1707 г., просил засвидетельствовать его преданность царевичу и пригласить того на богомолье в Троице-Сергиев мон-рь (см.: Письмо архимандрита Сильверста к Я. Игнатьеву // ЧОИДР. 1861. Кн. 3. Отд. 2. С. 271-272). В период настоятельства С. в Троице-Сергиевом мон-ре жили Георгий (Дашков), в то время лаврский келарь и духовник, а впосл. архиепископ Ростовский и Ярославский, предводитель партии противников малороссийских архиереев в 20-х гг. XVIII в., и Лев (Юрлов; впосл. епископ Воронежский и Елецкий), также видный представитель партии великороссов (см.: Знаменский. 1878. № 4. С. 593-594). Несмотря на личные контакты С. с антиреформаторскими и консервативными кругами, он следовал осторожной политике митр. Стефана (Яворского) и митр. Иова, по меньшей мере внешне поддерживая основные реформы царя Петра I и в целом заботясь о сохранении с царем доброжелательных отношений. О том, что Петр I и его окружение не сомневались в лояльности С., свидетельствует его назначение на Нижегородскую кафедру, где он сменил митр. Исаию, лишенного в 1708 г. кафедры и отправленного на покой в Кириллов Белозерский в честь Успения Пресвятой Богородицы мужской монастырь за то, что он публично возражал против вмешательства светских чиновников в церковные дела и изъятия церковных доходов на гос. нужды (см.: Там же. С. 596).

14 сент. 1708 г. С. был рукоположен во епископа Нижегородского и Алатырского, причем сразу получил сан митрополита, к-рый имел его предшественник на кафедре (см.: Липаков. 2007. С. 118). В историю Нижегородской епархии С. вошел прежде всего как храмоздатель. При нем в 1709 г. в Н. Новгороде была построена новая каменная ц. в честь Покрова Пресв. Богородицы на месте прежней деревянной (закрыта и перестроена под общежитие в 1935). В 1715 г. сильный пожар уничтожил или сильно повредил мн. церковные здания города. После пожара по распоряжению С. были вновь выстроены в камне или восстановлены церкви в честь Вознесения Господня (полностью перестроена в сер. XIX в.; ныне действующий храм), в честь Собора Пресв. Богородицы (т. н. Строгановская ц.; строительство было начато в 1696 и возобновлено после пожара), в честь иконы Божией Матери «Одигитрия» (т. н. Никольская ц. на Гребешке; разрушена в 30-х гг. XX в.); во имя прп. Сергия (перестроена в нач. XIX в., ныне действующий храм) и др. Была отреставрирована колокольня кафедрального собора и изготовлены новые колокола вместо расплавившихся при пожаре (см.: Макарий (Миролюбов). 1857. С. 30-31). Восстановление церковных зданий требовало значительных средств. Из сохранившегося письма С. к Петру I известно, что в 1717 г. царь распорядился отпустить из казны 1 тыс. р. в качестве пособия для восстановления нижегородских церквей после пожара, однако этих денег не хватало (см.: РГАДА. Ф. 9. Оп. 3. Кн. 33. № 17. Л. 293-294; изд.: Рункевич. 1906. С. 119-121). С. был вынужден истратить еще ок. 1 тыс. р. «лазаретных денег», т. е. дополнительных сборов за венчание, к-рые по распоряжению Петра I архиереи должны были сдавать в казну на содержание лазаретов. С. обращался к Петру I с просьбами не требовать с него по причине вызванных пожаром непредвиденных расходов эти и др. недовнесенные в казну деньги, однако царь, по-видимому, остался безучастен к этим просьбам (см.: РГАДА. Ф. 9. Оп. 3. Кн. 39. № 43. Л. 73-74; изд.: Рункевич. 1906. С. 125-127). Позднее, уже после его перевода из Н. Новгорода, С. обвинили в растрате более 2,5 тыс. р., предназначавшихся для сдачи в казну. Несмотря на заверения С. в том, что эти деньги частично пропали при пожаре 1715 г., а частично были потрачены на восстановление церковных строений после пожара, Синод постановил взыскать с него всю сумму с дополнительным штрафом; С. был вынужден выплатить за неск. лет ок. 1600 р., а остаток долга был ему прощен лишь после прямых обращений к Петру I (ОДДС. Т. 2. Ч. 1. Стб. 113-114. № 87; Рункевич. 1906. С. 129-130). Постоянная нехватка средств побуждала С. с особым вниманием относиться к защите доходов архиерейского дома. Так, в 1712 г. он добился перевода из патриаршего ведения в епархиальное Нижегородского в честь Благовещения Пресвятой Богородицы мужского монастыря, однако архимандрит мон-ря продолжал ему чинить препятствия в управлении обителью (см.: ОДДС. Т. 1. Стб. 694. № 88); в 1717 г. С. вступил в конфликт с прежним другом Георгием (Дашковым), который, став архимандритом Троице-Сергиева монастыря, претендовал на доходы от неких сёл в Нижегородской епархии (см.: Рункевич. 1906. С. 122-123). С. пользовался расположением Стефана (Яворского), формально являвшегося президентом Синода; однако из-за разногласий между царем Петром I и митр. Стефаном (Яворским) влияние последнего на ход церковных дел было незначительным и большой поддержки С. он оказать не мог. В 1718 г. митр. Стефан, исполняя распоряжение Петра I, запросил отзыв С. по обсуждавшемуся тогда вопросу о способе присоединения к правосл. Церкви обращающихся из лютеранства и кальвинизма (отзыв С. сохр. в ркп.: ГИМ. Увар. 604-4°. Л. 123-155); в итоге вопрос был решен согласно с мнением Иеремии III, патриарха К-польского, указавшего, что протестанты не нуждаются в перекрещивании и должны присоединяться к Церкви через покаяние и миропомазание (см.: Знаменский. 1878. № 4. С. 590). Заботясь более всего о внешнем благосостоянии епархии, С. не проявлял интереса к борьбе со сторонниками старообрядчества, весьма многочисленными в нижегородских землях. В этой сфере, привлекавшей пристальное внимание царя Петра I, С. сильно уступал Питириму († 1738; с 1719 епископ Нижегородский и Алатырский), насельнику, а затем игумену Николаевского муж. мон-ря (см. Переславль-Залесский во имя святителя Николая Чудотворца женский монастырь). Одобряя активность Питирима по проведению полемики со старообрядцами и организации их массового воссоединения с офиц. правосл. Церковью, Петр I был недоволен бездеятельностью С., поэтому в 1719 г. принял решение поставить на Нижегородскую кафедру Питирима вместо С. (см.: Знаменский. 1878. № 4. С. 592-595).

22 марта 1719 г. С. был переведен в Смоленск, сохранив сан митрополита. Пребывание его здесь было недолгим. С. считал, что столь невыгодное назначение устроили его недруги из малороссов, в особенности он подозревал Феодосия (Яновского), к-рый пользовался благоволением Петра I. Как сообщает С. в составленном им впосл. «Объявлении» (текст сохр. в синодальном деле С.; см.: ОДДС. Т. 11. Cтб. 701-706. № 467), где подробно излагаются разнообразные обвинения против архиеп. Феодосия, вскоре после перевода в Смоленск он отправился в С.-Петербург, чтобы заручиться поддержкой архиеп. Феодосия и получить лучшую кафедру. Архиеп. Феодосий охотно брал у него деньги и подарки, однако никакой помощи ему не оказал, но, напротив, настраивал против него царя. По-видимому, С. помогло прямое обращение к Петру I: сохранился черновик адресованного царю прошения, в к-ром С. отмечает, что ему «невмоготу» иметь жительство среди «белорусцев», к-рые «не согласуются» с великороссами в «церковном служении и наречии», и просит перевести его на великорусскую кафедру, чтобы он мог пребывать «в молитве и служении с русскими людьми» (ГИМ. Син. 479. Л. 91; цит. по: Горский, Невоструев. Описание. Отд. 3. Ч. 2. С. 313). Просьба С. была исполнена: царь распорядился поменять его местами с Варлаамом (Коссовским), архиеп. Тверским.

3 марта 1720 г. С. был назначен на Тверскую кафедру. Хотя Тверская епархия была богаче Смоленской, она почти никогда не управлялась митрополитами. С. удалось добиться сохранения за ним этого сана, однако лишь с дополнительным условием: носить не белый митрополичий, а епископский черный клобук (см.: Знаменский. 1878. № 5/6. С. 71). Внимательно относившийся к подобного рода обрядово-иерархическим вопросам, С. воспринял распоряжение как подстроенное его врагами унижение. С этого времени он окончательно присоединился к числу великорусских противников петровской церковной политики, хотя и избегал выражать свою позицию открыто. В синодальном деле С. сохранилось письмо к нему Игнатия (Смолы), митр. Коломенского и Каширского, датированное 24 мая 1719 г.; это свидетельствует о наличии прямых контактов между С. и группой оппозиционных великорусских церковных иерархов. Вероятно, тогда С. составил сборник древнерус. сказаний о белом клобуке, к-рый завершается прямой критикой архиеп. Феодосия (Яновского), обвиняемого С. в ниспровержении древнего обычая ношения белого клобука (ОДДС. Т. 11. Cтб. 697-699. № 467). Наиболее заметным делом С. в период почти 3-летнего пребывания в Твери стало распоряжение об открытии духовного уч-ща; однако в этом случае он лишь исполнял общие указания о необходимости организации такого рода школ, данные Петром I. С. собрал 30 учеников и назначил учителей из подведомственного ему духовенства; он распорядился выделить место для отдельного школьного здания и утвердил штат буд. школы, однако ее полноценное открытие состоялось уже при архиеп. Феофилакте (Лопатинском), преемнике С. на Тверской кафедре (см.: Знаменский. 1878. № 5/6. С. 71-72). Много времени С. вынужден был уделять заботам о финансах епархии. Требуя все новых отчислений в казну, Синод отказывался передавать в распоряжение епархии мон-ри, ранее подчинявшиеся непосредственно патриарху, более того, лишал архиерейский дом даже прежних источников дохода. Так, в 1721 г. по ходатайству архим. Трифиллия Синод распорядился изъять из ведения Тверского архиерея и включить в синодальную область Макариев Калязинский во имя Святой Троицы мужской монастырь, один из самых богатых монастырей епархии (см.: ОДДС. Т. 1. Стб. 554. № 481). Дополнительные неудовольствия С. доставляли сложные отношения с подчиненными, вызванные тем, что Синод охотно принимал доносы на архиереев по обвинениям в финансовых злоупотреблениях. Так, в 1721 г. казначей иеродиак. Иона (Ржевский) обвинил С. в том, что тот допускает злоупотребления при распоряжении архиерейскими запасами хлеба, выдавая его родственникам и продавая на сторону, после чего С. вынужден был предоставить Синоду для проверки подробное раскрытие всех доходов и расходов архиерейского дома (см.: Там же. Стб. 534-536. № 455; Знаменский. 1878. № 5/6. С. 76-77).

После кончины митр. Стефана (Яворского) в нояб. 1722 г., было принято решение назначить С. на освободившуюся Рязанскую кафедру. Несмотря на кажущуюся престижность назначения, связанную с тем, что занимавший ее до С. архиерей был президентом Синода, перевод оказался сопряжен для С. с новым унижением. С. был вызван в Синод, где ему объявили изданный 24 февр. 1723 г. указ имп. Петра I о его назначении на кафедру; в указе говорилось, что Рязанская епархия должна именоваться не митрополией, а епископией, а С.- епископом; С. был вынужден засвидетельствовать собственноручной подписью согласие с этим решением (см.: ПСПиР. Сер. 1. Т. 3. С. 45. № 1011; Т. 5. С. 528. № 1939. Примеч.). В «Объявлении» С. небезосновательно относит это решение к числу интриг архиеп. Феодосия (Яновского); именно последний записал со слов императора и подписал этот указ (ОДДС. Т. 11. Стб. 705. № 467). Передавая в «Объявлении» произведенное на него указом впечатление, С. замечает: «...данную мне митрополичью честь по зависти отняли без всякия причины. Каково приятно будет, как пожалуют кого из генералов в полковники, а в духовном чине из попов в диаконы, а из офицера в солдаты?» (Там же). С. так и не смирился с «понижением»: чтобы не называться епископом, в подписях на документах он именовал себя «архиерей Рязанский», «бывший митрополит Нижегородский и Тверской», «старый митрополит» и т. п. Церковные власти видели в этом признак неповиновения; так, в марте 1724 г. Синод вернул без рассмотрения С. доношение, подписанное титулом «архиерей», указав, что он обязан именовать себя только епископом (см.: ПСПиР. Сер. 1. Т. 5. С. 54. № 1516). Помимо формального понижения члены Синода во главе с архиеп. Феодосием (Яновским) приняли и др. меры, направленные на уменьшение значения Рязанской кафедры и С.: от Рязанской епархии была отделена присоединенная к ней при митр. Стефане (Яворском) Тамбовская епархия (см.: Там же. Т. 3. С. 46. № 1015); несмотря на просьбы С., обширное недвижимое и движимое имущество митр. Стефана, к-рое приобреталось в т. ч. и на епархиальные средства, было оставлено в ведении Синода и впосл. оказалось разделено между его членами (см.: Знаменский. 1878. № 5/6. С. 82-83). Находясь в янв. 1725 г. в Москве для участия в коронации имп. Екатерины I Алексеевны, С. обратился к ней с 2 письмами, в к-рых просил ее поспособствовать прощению ему прежних денежных долгов перед казной и предоставлению ему имущества митр. Стефана, однако никакого результата эти прошения не принесли (РГАДА. Ф. 6. Оп. 4. Кн. 68. Л. 25-26; Кн. 69. Л. 319; изд.: Рункевич. 1906. С. 131-136). Пребывание С. в Рязани было омрачено конфликтом с дьяком архиерейского дома Афанасием Кульбицким, к-рый подал на С. неск. доносов в Синод, обвиняя его в различных финансовых и канонических преступлениях. Дело по этим обвинениям, длившееся до 1728 г. и отнимавшее у С. много сил (он подал в Синод более 20 доношений по делу; целиком материалы дела занимают 1295 л.), завершилось оправданием архипастыря (ОДДС. Т. 4. Стб. 326-333. № 333).

После восшествия на престол 28 янв. 1725 г. имп. Екатерины I расклад сил в Синоде значительно изменился: архиеп. Феодосий (Яновский) впал в немилость, был лишен сана и сослан. Позицию вице-президента Синода сохранял Феофан (Прокопович), занявший после низложения Феодосия архиепископскую Новгородскую кафедру и отрицательно относившийся к старым рус. архиереям, в т. ч. и к С. Однако влияние архиеп. Феофана ограничивалось введенными в состав Синода новыми членами: архиеп. Феофилактом (Лопатинским), который вследствие конфликтных отношений с архиеп. Феофаном (Прокоповичем) стремился опираться на рус. архиереев, и архиеп. Георгием (Дашковым), старым знакомым С., к-рый был готов оказать ему покровительство. 25 июня 1725 г. имп. Екатерина I издала указ о переводе С. из Рязани на более престижную и богатую Казанскую кафедру, которая после кончины весной 1724 г. митр. Тихона (Воинова) уже более года оставалась вдовствующей (Там же. Т. 5. Стб. 353-355. № 204). 9 авг. того же года в дополнительном имп. указе было определено, что С. должен именоваться в Казани архиепископом (Там же. Стб. 411-412. № 252; ПСПиР. Сер. 1. Т. 5. С. 161. № 1630). Хотя по сравнению с предшествующим именованием епископом это было повышением, С. воспринял это как новое унижение, т. к. его предшественник на кафедре титуловался митрополитом. В собственноручной заметке С. сообщает, что указ был официально объявлен ему 10 окт. 1725 г. в Москве в Крестовой палате; при этом он избегает именования себя архиепископом, отмечая, что назначен в Казань на «высшую степень», и употребляя наименование «архиерей» (ГИМ. Син. 479. Л. 99 об.; цит. по: Горский, Невоструев. Описание. Отд. 3. Ч. 2. С. 314). Подобные уклончивые обозначения С. продолжал использовать и в офиц. документах вплоть до марта 1727 г., когда С. наконец удалось добиться издания имп. Екатериной I указа о том, что он имеет право называться митрополитом, поскольку прежде имел этот сан, однако с условием, что он должен носить черный клобук (см.: ПСПиР. Сер. 1. Т. 5. С. 527-528. № 1939; ср.: Знаменский. 1878. № 5/6. С. 88-89).

Первые годы пребывания С. на Казанской кафедре были для него сравнительно спокойными и благополучными. Пользуясь слабостью центральных государственных и церковных властей, С. мог руководить епархией по своему усмотрению. Он не проявлял индивидуальности, следуя общему курсу церковной политики этого времени: организовал начальную школу, в к-рую принимали детей духовенства и обращающихся в православие «инородцев», выстроил для нее новое здание и направил на ее содержание доходы от 2 упраздненных мон-рей; издал неск. указов, направленных на выявление среди местных жителей сторонников раскола; заботился об исправлении нравов духовенства и наказании тех священнослужителей, к-рые ведут недостойную церковного сана жизнь; поддерживал миссионерскую работу правосл. духовенства среди коренных народов Поволжья (см.: Знаменский. 1878. № 5/6. С. 96-105; Липаков. 2007. С. 120-121). Значительное внимание С. уделял укреплению финансового благополучия епархии; он пристально наблюдал за деятельностью лиц, ответственных за церковную казну, а также стремился увеличить церковные сборы, одновременно снизив суммы, отчисляемые из церковных доходов в гос. казну.

Вскоре после прибытия С. в Казань в 1726 г. началась борьба С. с влиятельным клириком Казанской епархии Ионой (Сальникеевым), архимандритом Казанского в честь Преображения Господня мужского монастыря (подробное изложение см.: Чистович. Дело Салникеева. 1868; Знаменский. 1878. № 5/6. С. 105-109). С. обвинил архим. Иону в растрате монастырских денег и распродаже драгоценных вещей из церковного имущества, снял его с должности и поставил на его место архим. Питирима, к-рый еще в Рязани стал постоянным помощником С. в многочисленных судебных тяжбах. Архим. Иона со своей стороны подал в Синод обвинения против С., причем не только в разного рода финансовых злоупотреблениях, но и в гос. преступлении - в том, что С. не принимал челобитные на Высочайшее имя, в к-рых его не титуловали митрополитом. Благодаря покровителям С. в Синоде дело завершилось полным осуждением архим. Ионы, к-рый в 1728 г. был лишен сана и монашества. Однако обвинения против С. оставались в документах Синода и впосл. были использованы его недоброжелателями. Косвенным следствием дела архим. Ионы стал острый конфликт С. с казанским губернатором А. П. Волынским (подробнее об обстоятельствах см.: Знаменский. 1878. № 5/6. С. 110-231). Возглавляя гос. власть в Казани с 1725 г., Волынский первоначально поддерживал благожелательные отношения с С., однако ситуация радикально изменилась после того, как в 1730 г. ему было поручено расследовать нек-рые выдвинутые архим. Ионой против С. обвинения. Столкнувшись с сопротивлением С. и верных ему клириков, Волынский стал всеми доступными ему способами ограничивать и ущемлять права Казанского архиерея: отнимал церковные земли и имущество, арестовывал и подвергал наказаниям членов церковного причта и церковных крестьян и т. п. Разбирательство губернатора и архиерея во взаимных обидах рассматривалось в Синоде (доношение С. и др. относящиеся к делу документы см.: Иванов. 1862; Чистович. Дело Салникеева. 1868. С. 13-123; ср.: Липаков. 2007. С. 125-130). Находясь в Москве, где в это время пребывал имп. двор, С. смог направить дело в свою пользу. В 1730 г. Волынский был удален из Казани; его обвинения не имели прямых последствий для С., однако после смены гос. власти Волынский приобрел значительное влияние при имп. дворе и использовал его для дискредитации С.

После кончины в 1730 г. имп. Петра II Алексеевича и восшествия на престол в 1731 г. имп. Анны Иоанновны митр. Георгий (Дашков), покровительствовавший С., был удален из Синода, лишен сана и сослан; в нач. 1731 г. еще один единомышленник и друг С., митр. Игнатий (Смола), был лишен сана и сослан в Свияжский в честь Успения Пресвятой Богородицы монастырь, находившийся в епархии С. В февр.-мае 1731 г. С. неск. раз встречался с митр. Игнатием; об этих встречах было донесено в Синод. В ходе начатого по распоряжению императрицы следствия показания против С. дали мн. клирики Казанской епархии, в т. ч. и его ближайший помощник архим. Питирим (ОДДС. Т. 11: 1731 г. Стб. 509-538. № 338). С. обвинили в том, что при встречах с сосланным Игнатием он относился к нему как к архиерею, тем самым выражая неприятие решения государственной и церковной власти о лишении его сана; что он не донес о произнесенных Игнатием неуважительных словах по отношению к императрице: «Вот-де лишили меня сана напрасно, а ей ли, бабе, архиерея судить!» (Там же. Стб. 523); что со времени прибытия С. в Казань за литургией не возносился титул Синода («В первых помяни Господи Святейший Правительствующий Синод...»), а вместо этого поминались «восточные патриархи» (Там же. Стб. 528-529; материалы отдельного следствия по этому делу см.: Там же. Т. 12. Стб. 237-250. № 121). В изъятых у С. личных бумагах были обнаружены указ имп. Петра I от 31 янв. 1724 г. о мон-рях и монашестве с заметками С. на полях, выражавшими несогласие с его содержанием (Там же. Т. 11. Стб. 529-532); записка, в к-рой «первый духовных дел судия», т. е. занимавший первенствующее положение в Синоде архиеп. Феофан (Прокопович), обвинялся в пренебрежительном отношении к церковным делам и в неправославии (Там же. Стб. 531-532); переписанное сказание о белом клобуке с резкими суждениями о церковных властях (Там же. Стб. 530). Во время допросов, проведенных в нижегородском Благовещенском мон-ре, куда было предписано явиться С., тот сознался в принадлежности ему этих бумаг; заявил, что допустил все поставленные ему в вину нарушения без злого умысла и «по неразумию»; обращался к императрице с просьбой о помиловании и прощении (Там же. Стб. 532-533). 31 дек. 1731 г. по указу имп. Анны Иоанновны С. был смещен с Казанской кафедры; ему было предписано иметь пребывание в Александро-Невской лавре, он не был лишен архиерейского сана, однако ему было запрещено совершать богослужения, носить мантию и панагию (см.: Там же. Стб. 534-535).

12 янв. 1732 г. С. прибыл в С.-Петербург, однако уже 28 марта того же года, вероятно вслед. попыток С. вступать в беседы с посещавшими лавру лицами и жаловаться на несправедливые гонения на него, имп. Анна Иоанновна издала указ о перемещении его в Крыпецкий во имя апостола Иоанна Богослова мужской монастырь в Псковской епархии под строгий надзор (см.: ПСПиР. Сер. 1. Т. 7. С. 466. № 2561; ср.: ОДДС. Т. 11. Стб. 537; Там же. Т. 12. Стб. 194-196. № 108). К С. был приставлен караульный сержант, к-рый, по-видимому, обращался с ним весьма грубо и угрожал ему побоями. Не вынеся тяжелых условий жизни, в которых он оказался в мон-ре, С. в июле 1732 г. прилюдно произнес на сержанта Сукина «слово и дело», т. е. обвинил его в совершении гос. преступления. Поскольку такие обвинения могли расследоваться только в С.-Петербурге в Канцелярии тайных и розыскных дел, С. и Сукин были под усиленной охраной доставлены в столицу. На допросах в Канцелярии С. показал, что никаких сведений о совершении Сукиным гос. преступлений у него нет; он признался, что с помощью ложного обвинения рассчитывал улучшить свое положение и добиться пересмотра своего дела. Это было расценено как новое тяжкое преступление; в Канцелярии С. был приговорен к снятию с него архиерейского и иерейского сана и тюремному заключению (см. дело С.: РГАДА. Ф. 7. Оп. 1. Д. 310; ср.: Знаменский. 1878. № 5/6. С. 235-236). Синод 21 окт. 1732 г. постановил направить к С. представителей для лишения его сана; с С. была взята расписка в том, «чтобы он содержал себя простым монахом» (см.: ОДДС. Т. 12. Стб. 206-207). После этого 21 дек. 1732 г. С. был помещен под стражу в Выборгский замок. Сведений о дальнейших обстоятельствах его пребывания в заключении нет.

Дата кончины С. известна из ответа Канцелярии тайных и розыскных дел на запрос Синода в 1741 г., когда после восшествия на престол имп. Елизаветы Петровны мн. несправедливо пострадавшие в предшествующее правление церковные иерархи и священнослужители были амнистированы; из Канцелярии сообщили, что С. умер еще в 1735 г. (Там же. Стб. 61. № 67). Предполагается, что С. был погребен в Рождественском соборе Выборга (ныне руины), т. к. еще в XIX в. в подвале, на месте алтарной части бывш. собора, находилась плита с надписью: «Н[а]. М[есте сем]. П[огребено]. Т[ело]. монаха Силь[вестра]... 173[5]...» (см.: Историко-статистические сведения о С.-Петербургской епархии. СПб., 1875. Вып. 4. С. 82).

Архиеп. Филарет (Гумилевский) упоминает, что С. является автором канона Пресв. Богородице «егоже от оклеветания в печалех и напастех петь прилично», а также ряда молитв (см.: Филарет (Гумилевский). Обзор. 1884. Кн. 1. С. 266); такие же сведения повторяются в позднейшей литературе (напр., см.: ЭС. 1900. Т. 29а. С. 894; Мануил. Русские иерархи, 992-1892. С. 586; Спасский Ф. Г. Русское литургическое творчество. М., 2008. С. 296). Основанием для этого служит рукопись, содержащая ряд молитв и записей исторического характера (ГИМ. Син. 479; описание состава см.: Горский, Невоструев. Описание. Отд. 3. Ч. 2. С. 309-314). В рукописи прямо отмечается, что ее составителем является С. («трудился многогрешный Силвестр Волынский, недостойный митрополит Нижегородский» - ГИМ. Син. 479. Л. 73 об., 77; цит. по описанию: Горский, Невоструев. Описание. Отд. 3. Ч. 2. С. 312); исторические заметки связаны с эпизодами его церковной деятельности; имеющиеся даты позволяют установить, что рукопись была начата в 1712 г. и дополнялась до 1725 г. Все молитвы сопровождаются многочисленными пометками на полях, сделанными разными чернилами; это свидетельствует о том, что С. неоднократно возвращался к рукописи и использовал ее как личный сборник молитв, а также как своего рода записную книжку. Однако вывод о том, что С. является автором всех включенных в рукопись молитвенных текстов, следует признать ошибочным. Открывающий рукопись канон Пресв. Богородице с обычным молебным последованием (см.: Там же. Л. 1-18) не является сочинением С. Этот канон неизвестного автора (начало 1-й песни слав.: «Яже всем удобь послушная в скорби...»; греч.: «῾Η πάντων ὑπήκοος ἐν θλίψει...») встречается уже в древних греч. Октоихах (напр., см.: Sin. gr. 779. Fol. 83-85r; 785. Fol. 90v - 94r; греч. текст опубл.: Σωφρόνιος (Εὐστρατιάδης), μητρ. Θεοτοκάριον. Chennevières-sur-Marne, 1931. Τ. 1. Σ. 159-162); его слав. перевод был выполнен не позднее XIV в. на Афоне болг. книжником Иоанном вместе с др. канонами, входящими в состав т. н. Богородичника (см.: РНБ. Q. п. I. 22. Л. 16 об.- 18 об.). Он представлен как канон 2-го гласа в субботу на повечерии в печатных изданиях слав. Октоиха (напр., см.: Октоих. М., 1631. Ч. 1. Л. 135 об.- 138), откуда, по-видимому, его и заимствовал С., возможно, внеся в текст небольшие собственные исправления и изменения. Авторство нек-рых др. представленных в рукописи молитв также нельзя приписать С., т. к. это широко известные тексты, напр. коленопреклонные молитвы Пятидесятницы, нек-рые молитвы Пресв. Богородице, архангелам и святым. Неск. молитв (в т. ч. молитва перед образом Преображения Господня, молитва Пресв. Богородице после упомянутого выше канона, молитва мч. Иоанну Воину) содержат вставные прошения о царе Петре I. Это позволяет предполагать, что С. при составлении сборника не только добавлял заметки на полях, но и редактировал помещаемые в него молитвословия. Источники многих молитвенных текстов при составлении описания содержания рукописи в XIX в. не были установлены, поэтому для окончательного решения вопроса о том, есть ли среди молитв полностью написанные С., требуется дополнительная исследовательская работа.