Добро пожаловать в один из самых полных сводов знаний по Православию и истории религии
Энциклопедия издается по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
и по благословению Патриарха Московского и всея Руси Кирилла

Как приобрести тома "Православной энциклопедии"

МАРСЕЛЬ
Т. 44, С. 109-113 опубликовано: 13 апреля 2021г.


МАРСЕЛЬ

Г. Марсель. Фотография. 50-е гг. XX в.
Г. Марсель. Фотография. 50-е гг. XX в.

Г. Марсель. Фотография. 50-е гг. XX в.

[Франц. Marcel] Габриель Оноре (7.12.1889, Париж - 8.10.1973, там же), франц. философ, драматург, театральный, лит. и муз. критик. Его отец, Анри Марсель, был дипломатом, членом Госсовета Франции, руководителем Национальной б-ки, директором музеев изящных искусств и национальных музеев; получил католич. воспитание, впосл. отошел от веры и разделял агностические взгляды своей эпохи. Мать, Лора Мейер, происходила из богатой евр. семьи. Будучи хорошей пианисткой, она заботилась о создании музыкальной атмосферы в семье. Наделенный вокальными данными, М. любил оперное искусство, театр, задумывался о карьере профессионального музыканта. В возрасте неполных 4 лет он потерял мать, воспитывался ее сестрой, ставшей его мачехой, которая была склонна к моральному ригоризму. Преждевременная смерть матери глубоко повлияла на М. На протяжении всей жизни он чувствовал таинственную связь с ней (Marcel G. Regard en arrière // Existentialisme chrétien: G. Marcel / Éd. É. Gilson. P., 1947. P. 302). Тема бессмертия и метафизически достоверного присутствия умершего любимого человека, во многом определившая драматургическое и философское творчество М., возникла как ответ на это трагическое событие. За 5 недель до своей смерти он сказал: «С самого детства я отказывался признавать смерть небытием. Этот автобиографический факт фундаментален, и я не считаю его внешним по отношению к моей философии» (Entretiens autour de G. Marcel: Colloque au Centre culturel international de Cerisy-la-Salle, 24-31 août 1973 / Éd. M. Belay. Neuchâtel, 1976. P. 181).

М. учился в парижском лицее Карно, в 1906-1910 гг.- на философском фак-те Сорбонны, затем в течение 2 лет слушал лекции А. Бергсона в Коллеж-де-Франс. Сдав конкурсный экзамен на право преподавать философию, работал в 10-х - нач. 20-х гг. XX в. в лицеях Парижа, Вандома и Санса. Но учить студентов по готовым министерским программам ему было неинтересно. Собственная же философская мысль в это время еще не оформилась, хотя четко определился главный интерес - философия религиозной веры и конкретного существования человека в мире как духовного существа.

В духовно-мировоззренческом и интеллектуальном отношении рубежными стали для М. годы первой мировой войны, когда он руководил одной из служб об-ва Красного Креста, занимаясь сбором сведений о пропавших без вести военнослужащих. Полученный опыт, осмысленный философски, заложил основание всей его последующей мысли. Господствовавшие в это время во Франции формы философии - идеализм неокантианской ориентации и позитивизм - были им решительно отвергнуты из-за их абстрагирования от живых людей с их уникальной внутренней жизнью и неповторимой судьбой. C тех пор тема личного призыва предельной духовной значимости и такой же глубины ответа на него стала одной из ведущих в его творчестве. Пережитый в военное время опыт осмыслялся им и в драматургии (неоконченная пьеса «Непостижимое» (L'Insondable, 1919) и др. пьесы).

В 1919 г. женился на Жаклин Бёньер, дочери протестантского пастора Альфреда Бёньера (Ɨ 1912), являвшегося руководителем «Парижского евангелического миссионерского общества». Будучи профессиональным музыкантом, она записала вокальные сочинения М., созданные им на слова французских и немецких поэтов.

С 1921 г. М. сотрудничал с ведущим лит. органом Франции ж. «La Nouvelle Revue Française», с 1922 г. работал в издательствах «Plon» и «Grasset», вел театральную рубрику в ж. «L'Europe Nouvelle». В роли драматурга М. дебютировал с пьесой «Пылающий алтарь» (La Chapelle ardente), поставленной на сцене театра «Vieux Colombier» в 1925 г.

С 20-х гг. XX в. М. активно участвовал в деятельности «Союза в защиту истины» (Union pour la vérité) и в других объединениях интеллектуалов. Знакомится с Н. А. Бердяевым, оказавшим на него, по признанию М., трудноопределимое влияние. В эти годы русская религ. философия и культура становятся ему по-настоящему близки. В музыке он высоко ставил творчество М. П. Мусоргского, в лит-ре благоговел перед Л. Н. Толстым, А. П. Чеховым и перед Ф. М. Достоевским, творчеством которого занимался особенно углубленно (см.: Marcel G. L'interpretazione dell'opera di Dostoievski secondo V. Ivanov // Il Convegno: Rivista letteratura e di arte. Mil., 1933 Anno 14. N 8/12. Р. 274-280). С рус. поэтом и теоретиком символизма Вяч. И. Ивановым М. был знаком лично, 2 раза ездил к нему в Рим. «Переписка из двух углов» Иванова и М. О. Гершензона так увлекла М., что он посодействовал ее переводу на французский язык и написал к нему вступительную статью.

Мн. друзья М. в это время приняли католицизм. Будучи воспитанным вне христ. веры, М. глубоко интересовался ею и с полной серьезностью относился к вере своих друзей и близких, стремясь философски осмыслить ее возможность. Развивая свой вариант экзистенциальной феноменологии религ. веры, М. предельно близко подошел к тому порогу, который отделяет неверующего от верующего. 23 марта 1929 г., отвечая на призыв близкого ему по духу католич. писателя Ф. Мориака, он принял крещение. Это событие стало важной вехой в его духовной жизни. Со всей энергией неофита М. обратился к изучению творений Фомы Аквинского, опираясь на работы неотомистов (см. ст. Неотомизм) Р. Гарригу-Лагранжа и Ж. Маритена. Однако неотомистское философско-богословское мышление, хотя и оставило след в интеллектуальной эволюции М., не стало ему близким. М. разочаровало совершенное «непонимание современной мысли, начиная с Канта» (Marcel G., Fessard G. Correspondance (1934-1971) / Éd. H. de Lubac, M. Rougier, M. Sales. P., 1985. P. 71).

В 1934 г. М. познакомился с известным католическим мыслителем иезуитом Гастоном Фессаром, ставшим его близким другом, и вступил с ним в духовную переписку, доверяя свои самые сокровенные мысли. В эти годы М. участвовал в движении «Оксфордская группа» (впосл. «Моральное перевооружение» (Moral Re-Armament)), целями к-рого были морально-духовное совершенствование человека и оздоровление нравственного климата через добрые дела и взаимоподдержку. В 1936 г. на своей квартире в Париже М. устроил постоянно действующий философский семинар («пятницы»), на котором выступали с докладами философы, ученые и молодые исследователи из разных стран. Яркие свидетельства о работе семинара оставил Бердяев, один из его активных участников.

Проживая с 1941 г. в замке Пёш в Коррезе, М. читал лекции в Тулузе и Лионе, интенсивно работал над своими философскими и драматическими произведениями. В 1946 г. впервые встретился с М. Хайдеггером. Их 2-я встреча произошла на коллоквиуме в Серизи-ла-Саль в 1955 г.

После второй мировой войны творчество М. получило мировую известность. Он выступал с лекциями на всех континентах, в 1952 г. был избран в Академию моральных и политических наук. М. был удостоен различных академических званий, премий и наград, в т. ч. Национальной премии по литературе (1958), премии «Озирис» (1962), немецкой премии мира (1964), премии Эразма Роттердамского (1969). В 1964 г. встречался с Римским папой Павлом VI. В 1969 г. М. посетил Прагу и Дрезден, находившиеся за «железным занавесом». В 1972 г. участвовал в конференциях, посвященных его творчеству. Последнее интервью М. дал Михаилу Аксёнову-Меерсону (впосл. протоиерей) 20 сент. 1973 г. (Interview de G. Marcel // Le Messager orthodoxe. P., 1973. N 62/64. P. 43-56).

Философское творчество

Годы первой мировой войны стали временем написания важнейшего произведения М.- «Метафизического дневника» (Journal métaphysique). Оконченный в мае 1923 г. и вышедший в 1927 г., он принес М. европ. известность одного из создателей экзистенциализма наряду с Хайдеггером и К. Ясперсом. Решительный отказ от системности, равно как и от идеализма, привел к принципиальному неприятию «духа абстрактности» (l'esprit d'abstraction). Сочинение было задумано как подготовительный материал для изложения собственной философии. Однако по мере углубления в исследуемые темы М. начал понимать, что зачарованность нормами профессорской идеалистической философии теряет над ним власть (Marcel. 1927. P. IX). Пережитый трагический опыт убеждал М., что фрагментарность выражения не входит в противоречие с выстраданной им идеей, а, напротив, скорее предполагается ею. В результате мысль М. обрела оригинальность, силу и новизну, оформившись в христиански ориентированную экзистенциальную философию, хранящую верность европейской духовной традиции и соединяющую ее с открытостью к процессам совр. жизни. Выявление условий существования религиозности составило один из важных аспектов тематики «Дневника». М. сконцентрировал внимание на аномальных с т. зр. научного разума ситуациях, особенно на парапсихологических явлениях, относясь к ним критически, но без рационалистических предрассудков. Он не подвергал сомнению реальность по крайней мере некоторых подобных опытов, путь осмысления к-рых не может, по его убеждению, механически копировать нормы научной объективности.

В ходе работы над «Дневником» определилось проблемное поле философского поиска М., центральный концепт которого выражен в форме оппозиции экзистенции и объективности. В результате возникла феноменологически и метафизически прорабатываемая направленность мысли на такие явления, как опыт собственного тела (при этом различаются «тело-объект» и «тело-субъект») и сходные феномены, обозначаемые с помощью притяжательных местоимений (напр., не просто дом как объект, а именно мой дом). Др. важной категорией у М. стало ощущение (la sensation, le sentiment), понимаемое не в смысле коммуникации, передающей информацию извне вовнутрь, а в смысле фундаментального по значимости способа бытия человека, связывающего духовное ядро личности с миром. Еще одним стержнем оригинальной мысли М. в «Метафизическом дневнике» выступила онтологическая привилегированность отношения «Я» и «Ты», реализуемого в призыве и ответе, в их сущностной нераздельности. Этот аспект был затем развит в теме интерсубъективности, сочетающей диалог, персоналистическую установку и ту характеристику бытия, которая в русской традиции получила название «соборность». «Интерсубъективность - это совместное бытие в свете» (Marcel. 1959. P. 256). Развиваемая М. экзистенциальная метафизика бытия - «это метафизика «мы есть» в противовес метафизике «я мыслю»» (Idem. 1997. Vol. 2. P. 12). Поэтому интерсубъективность определяется им как «узел» (le nexus inter-subjectif) и означает свободное «связывание» себя самой личностью, отстаивающей такой род метафизики. Выбор подобной онтологии направлен против новоевроп. идеалистической эгоцентрической традиции, идущей от Р. Декарта: «Такая позиция выявляет существенным образом антикартезианский характер той метафизики, к которой мы устремлены» (Ibidem).

Онтология интерсубъективности М. строится на понятии личности как абсолютного ноуменального единства, сущностным образом открытого к другим личностям и прежде всего к самой Божественной Личности. Такое понимание интерсубъективности близко к понятию соборности у младших символистов русского Серебряного века, особенно у Иванова.

«Метафизический дневник» посвящен Бергсону, воодушевившему М. на поиски новой философской «парадигмы» и способствовавшему освобождению от «духа абстрактности», и амер. философу У. Э. Хокингу, христиански окрашенный диалогический персонализм которого оказал на М. значительное воздействие. В лице Хокинга на М. повлияла также традиция англосаксон. неогегельянства (Дж. Ройс, Ф. Г. Брэдли) с ее обращенностью к онтологии личности и одновременно вниманием к категории опыта, прежде всего религиозного.

Начиная с лекции «Онтологическая тайна и конкретные подходы к ней» (Position et approches concrètes du mystère ontologique. 1933) М. переносит внимание на проблему бытия. Бытие мыслится им как тайна, или таинство (le mystère de l'être), призыв к-рого человек слышит по ту сторону утраты себя в социальной функции массового общества. В этой сжато написанной работе представлены основные концепты и темы зрелой философской мысли М.: поднятые до метафизико-религ. значимости понятия отчаяния и надежды, онтологической потребности (l'exigence ontologique) и онтологической тайны (mystère ontologique); фундаментальное различение проблемы и тайны («полагать метапроблемное означает исходить из примата бытия по отношению к сознанию»), понятия присутствия (présence), «трансцендентного по отношению к любой мыслимой верификации», и сосредоточения (recueillement), без которого невозможно восприятие онтологической тайны и которое как «вторая рефлексия» восстанавливает то, что нарушается аналитической «первой рефлексией»; понятие созидающей верности (fidelité créatrice); концепт открытости, расположенности (disponibilité) к другому. Все эти понятия и темы связаны между собой и отсылают к религ. измерению философии М. В ней ясно просматриваются символы христ. веры, духовное наследие Европы, которую М. называл «околохристианской» (perichrétienne). М. сознательно философствовал в свете Откровения, христианского опыта и традиции, стараясь при этом не переходить границу, отделяющую философию от богословия. Он понимал, что высшая Истина едина, и потому не противопоставлял философскую мысль основам христ. богословия, считая их взаимодействие необходимым.

Откликаясь на духовно-нравственные проблемы своей эпохи, М. неоднократно затрагивал тему греха и греховности мира, связывая ее с «прометеевским» богоборческим проектом, лежащим в основании новоевропейской цивилизации. Свое выступление осенью 1956 г. в рамках «Недели католических интеллектуалов» он завершил такими словами: «Хотеть начисто избавиться от идеи греха или, точнее, от опыта греховности значит совершать самую серьезную ошибку. Отказываясь от идеи греха, человек вместо того чтобы установить на земле новое райское состояние, на самом деле впадает в худшие заблуждения прошлого, которое никогда ведь не является просто чем-то исчезнувшим. И здесь философская рефлексия и зрелая богословская мысль могут лишь взаимно поддерживать друг друга, потому что Свет един» (Marcel G. Le péché est-il inactuel? // Monde moderne et sens du péché: Semaine des Intellectuels Catholiques, 27 oct.-13 nov. 1956. P., 1957. P. 39).

В 1935 г. вышло в свет 2-томное произведение М. «Быть и иметь» (Être et avoir), в котором жанр «метафизического дневника» соединен с жанром философского эссе. В этом сочинении он продолжил разработку высказанных ранее идей экзистенциальной онтологии. В качестве фундаментальной рассмотрена оппозиция 2 разноплановых модусов существования человека, фиксируемых глаголами «иметь» и «быть». М. совершенствовал свой феноменологический метод, существенно отличающийся от гуссерлевского, применяя его в прояснении феномена религ. веры во 2-й части книги с подзаголовком «Размышления о неверии и вере».

В 1940 г. М. опубликовал книгу выступлений и эссе «От отказа к призыву» (Du refus à l'invocation), впоследствии переизданную под названием «Опыт конкретной философии» (Essai de philosophie concrète. 1967). В ней он рассмотрел актуальную религиозно-философскую проблематику: экуменизм, учение о Воплощении как точку отсчета экзистенциальной метафизики, проблему бытия-в-ситуации, понятия личности и действия, проблему доказательства бытия Божия, феноменологию толерантности.

Символично, что в год освобождения Франции от нацистской оккупации (1944) вышла книга М. «Homo viator: Пролегомены к метафизике надежды» (Homo viator: Prolégomènes à une métaphysique de l'espérance). В ней он критически откликнулся на публикации «Бытия и ничто» Ж. П. Сартра, книг Ж. Батая и А. Камю, рассмотрел духовный смысл творчества Р. М. Рильке, выдвигая идеи «нового орфизма», используемые для прояснения проблемы бессмертия, разработал понятие отцовства как духовной реальности, тему семейных ценностей. Систематически представленный итог своему философскому поиску М. подвел в лекциях «Тайна бытия» (Le Mystère de l'être), прочитанных им в 1949-1950 гг. в Абердинском ун-те.

Религиозно ориентированную философию М. называли «христианским экзистенциализмом», «неосократизмом», «экзистенциальным теизмом». Но ни одно из названий, ни даже вся их совокупность не могут вполне раскрыть ее своеобразие. Сам философ не принимал никаких фиксированных определений своей мысли. Он считал, что творческая философия личностна и не подлежит унификации. В ней человек, свидетельствуя о своем «лучшем «Я»», отвергает «дух абстракции» с его нивелирующими обобщениями. В этом пафос конкретности философской мысли, разделяемый М. с нек-рыми др. мыслителями, напр. со свящ. Павлом Флоренским, при существенных различиях в акцентах.

В историко-философском отношении мысль М. прежде всего принадлежит традиции франц. спиритуализма от Ф. П. Г. Мен де Бирана до Бергсона. В то же время М. близка философия, получившая название рефлексивной.

В богословско-философском плане творчество М. стоит ближе к августинизму, чем к томизму. Кроме того, М. были особенно близки творения свт. Григория Нисского. В частности, он разделял его мысль о том, что «спасение - это скорее путь, чем состояние» (Mystère de l'être. 1997. Vol. 2. P. 183). Однако, не имея специального богословского образования, М. решался изредка богословствовать. Напр., в дискуссии вокруг проблемы бессмертия он обратился к понятию «мистическое Тело» (le Corps mystique): «Если мы во что бы то ни стало хотим представить себе… конфигурацию потустороннего мира… то я скажу, что существа, сообщающиеся с нами и все еще очень близкие к нам, призваны отдалиться... Я хочу сказать, что эти существа находятся в пути… ко все более и более глубокому единению… Лишь по отношению к своего рода божественному Свету мы можем увидеть, в чем же состоит этот путь, который все же есть путь к Богу. К Богу, то есть к включению в мистическое Тело, так как для меня это понятие является неким образом предельным, и я не верю, что его можно превзойти» (Entretiens autour de G. Marcel. 1976. P. 179-180).

Опиравшийся в основном на католич. культуру и традицию, М. оставался мыслителем, близким к др. вероисповеданиям, в первую очередь к Православию, духовность и культура к-рого были ему близки. Хорошо его знавшая М. М. Дави писала, что многое в католицизме ему не нравилось, особенно адм. сторона, и свою связь с католичеством он объяснял абсолютным доверием к определенным лицам, являющимся католиками, со схожими с ним духовными устремлениями. В то же время М. говорил о своей открытости к протестантам и православным, которых он не считал для себя чужими (Davy M.-M. Un philosophe itinérant: G. Marcel. P., 1959. P. 52). По мнению Дави, «его мысль ближе греческим отцам, чем латинским, и его христианство не является христианством страдания. Можно было бы подумать, что он больше православный, чем католик, но это не так, потому что мы знаем, что настоящий католицизм никогда не порывал своей связи с Христом побеждающим, Христом Пасхи, которую готовит крестная мука» (Ibid. P. 54).

М. различал 2 класса истин: объективированные знания, для которых моделью служат точные науки, и одну-единственную Истину, иногда обозначаемую им с большой буквы. Частные истины видимы в свете чего-то от них самих отличного, они вторичны, являясь «помысленными мыслями». А Истина светит сама, раскрываясь как живая, все озаряющая и одаряющая духовная реальность. Т. о., высшее представление об Истине как о Божественном присутствии воплотилось у М. в символе света, являющегося самосветящейся сверхреальностью. Частные научные истины оказываются при этом предметными освещенностями, а не самим светом. Свет, перекликаясь со святостью, стал у М. базовым концептом-метафорой, понятием-символом, освещавшим весь его философский поиск. Святость великих подвижников веры, по мнению М., «представляет собой подлинное введение в онтологию» (Трагическая мудрость философии. 1995. С. 101).

М. старался дистанцироваться от богословия, однако конструктивным образом он обращался к его темам. Концепты и символы благодати, света, притока бытия, спасающих добродетелей служат в архитектонике мысли М. опорами, несущими всю конструкцию. Только в их свете можно уразуметь самый глубокий смысл его центрального понятия «вторая рефлексия». Для М. важен принцип понимания интеллектуальной жизни как духовной борьбы человека, наделенного волей и способностью действовать, за высшую правду бытия. В свете этого принципа предельный смысл «второй рефлексии», нацеленной на восстановление целостного позитивного смысла бытия, состоит в духовном усилии поддерживать структурно-иерархическое и конкретно-личностное, а потому и благое устройство универсума против его хаотизации в нигилистическом неприятии Абсолюта. М. имел в виду именно это, когда при описании духовного отказа и нигилизма приводил выражение «rien n'est» (ничего нет) П. Клоделя. Борьба, о которой на языке понятий говорится в феномене «второй рефлексии»,- это борьба логоса-света против небытия, хаоса и тьмы.

Соч.: Journal métaphysique. P., 1927 (рус. пер.: Метафизический дневник / Пер.: В. Ю. Быстров. СПб., 2005); Le Monde cassé: Position et approches concrètes du mystère ontologique. P., 1933; Être et avoir. P., 1935 (рус. пер.: Быть и иметь / Пер.: И. Н. Полонская. Новочеркасск, 1994); Du refus à l'invocation. P., 1940; Homo viator: Prolégomènes à une métaphysique de l'espérance. P., 1944; Les Hommes contre l'humain. P., 1951; Le Mystère de l'être. P., 1951, 1997n. Vol. 1: Reflexion et mystère; Vol. 2: Foi et réalité; Le Déclin de la sagesse. P., 1954; Présence et immortalité. P., 1959 (рус. пер.: Присутствие и бессмертие: Избр. работы / Сост., пер.: В. П. Визгин. М., 2007. С. 11-132); La dignité humaine et ses assises existentielles. P., 1964; Essai de philosophie concrète. P., 1967 (рус. пер.: Опыт конкретной философии / Пер.: В. П. Большаков, В. П. Визгин. М., 2004); Pour une sagesse tragique et son au-delà. P., 1968;
Лит.: Ricoeur P. Gabriel Marcel et Karl Jaspers. P., 1947; Prini P. Gabriel Marcel et la méthodologie de l'invérifiable. P., 1953; Widmer Ch. Gabriel Marcel et le théisme existentiel. P., 1971; Kampits P. Gabriel Marcels Philosophie der zweiten Person. W.; Münch., 1975; Тавризян Г. М. Габриель Марсель: Между христ. экзистенциализмом и «новым орфизмом» // Философия, религия, культура. М., 1982. С. 158-187; The Philosophy of G. Marcel / Ed. P. A. Schilpp, L. E. Hahn. La Salle, 1984; Traub D. F. Toward a Fraternal Society: A Study of G. Marcel's Approach to Being, Technology and Intersubjectivity. N. Y., 1988; Konickal J. Being and My Being: G. Marcel's Metaphysics of Incarnation. Fr./M., 1992; Визгин В. П. Философия Г. Марселя: Темы и вариации. СПб., 2008; Sweetman B. The Vision of G. Marcel: Epistemology, Human Person, the Transcendent. Amst., 2008; Hernandez J. G. Gabriel Marcel's Ethics of Hope: Evil, God and Virtue. L.; N. Y., 2011; Mittl F. Hoffnung als anthropologische Grundkategorie: Fundamentaltheologische Beiträge aus der Diskussion mit G. Marcel. Regensburg, 2013.
В. П. Визгин
Ключевые слова:
Философы французские Критики музыкальные Марсель Габриель Оноре (1889 - 1973), французский философ, драматург, театральный, литературный и музыкальный критик Критики литературные, французские
См.также:
АБЕЛЯР Петр (1079 - 1142), схоластический богослов, философ, логик
АМАЛЬРИК БЕНСКИЙ († 1205 или 1207), франц. богослов
АНСЕЛЬ Альфред (1898-1984), франц. церковный деятель, философ, сторонник идей евангелизации рабочего класса
АРНОЛЬД Юрий Карлович (1811-1898), русский музыкальный теоретик, критик, композитор, педагог
БЕРГСОН Анри Луи (1859–1941), франц. философ и психолог
БЛОНДЕЛЬ Морис (1861-1949), франц. католич. философ
БОНАВЕНТУРА (Иоанн Фиданца; 1221–1274), западный богослов и философ
БУРИДАН Иоанн (Жан) (ок. 1300 - 1358), средневек. философ и ученый