СТЕФАН

Основным источником сведений о святом является его Житие. Автор Жития неизвестен; по-видимому, он не был знаком со С., однако, возможно, встречал тех, кто знали святого при жизни. Косвенно о времени составления Жития говорит тот факт, что его создатель рассказывает о венчании на царство Иоанна IV Васильевича Грозного как о событии, которое прекратило политическую нестабильность в стране. Это заставляет отнести текст ко 2-й пол. XVI в.

Известны 2 находящихся в РНБ списка XVII в. (Q.I.1200 и Q.198). В РГБ хранятся принадлежавший Николо-Озерскому мон-рю список XVII в. (РГБ. Ф. 209. № 312) и список кон. XVIII в. (РГБ. Ф. 299. № 261. Л. 25-42 (Житие), 59-78 (служба)). По последнему списку Житие опубликовано X. М. Лопарёвым с разночтениями по рукописи РНБ. Q.198 (Лопарёв. 1892). Рукопись РНБ. Q.198 позднее издана отдельно (Житие Стефана Комельского. 2010). Еще 2 списка упоминаются в XIX в. в собраниях Яковлева и Царского, их местонахождение неизвестно. А. А. Байдимирова, основываясь на пересказах Жития в трудах архиеп. Филарета (Гумилевского) и В. П. Мордвинова, высказала предположение, что список из собрания Царского представлял собой отдельную редакцию Жития (Байдимирова. 2010).

Отец святого жил на Вологодской земле, служа (3-я четв. XV в.?) при дворе княгини Софии Бородатой (очевидно, вдова кн. Ивана Большого Ивановича Бородатого Дурака Засекина, представителя одной из многочисленных ветвей князей Ярославских). С. еще в молодости не захотел жить в миру и ушел в вологодский Глушицкий в честь Покрова Пресвятой Богородицы мужской монастырь, где принял постриг, и «многа лета пребысть в монастыре том, труждашеся во всяких службах монастыря того» (Лопарёв. 1892). После ухода из Глушицкого монастыря он побывал во мн. пустынях, «искаше себе места пустынного», в т. ч. в Тихвинском Большом в честь Успения Пресвятой Богородицы мужском монастыре. В итоге он вышел к берегу Комельского оз., где и решил остаться. Место это было безлюдным, «не вельми красно, паче же реку, унывно». Здесь он построил небольшую келью. Святой принес с собой образы Божией Матери и свт. Николая Чудотворца. Для иконы свт. Николая С. построил часовню.

Однажды к келье С. вышли 2 охотника и показали святому «стязицу малу до жилищ человеческих». Через нек-рое время охотники вновь пришли к святому и принесли ему продукты: «хлебы печены, и соли, и от пчел соты». Вскоре о святом узнали и др. люди, «живущи в ближних весех и селех», и стали приходить к нему для бесед. Не все местные жители приняли его с радостью. Крестьяне, ловившие на озере рыбу, пытались выгнать святого, запрещали ему ловить рыбу и даже грозились убить: «Изыди из пустыни сея, яко угодие наше есть, да не зле умреши».

Постепенно вокруг С. стала собираться братия, и он решил построить церковь. По совету с братией С., взяв с собой «единого от братии, а другаго от мирских труждающегося с ним», отправился в Москву к вел. кн. Василию III Иоанновичу и митр. Даниилу. Вел. князь дал С. грамоту на земли для обители и деньги на строительство церкви во имя свт. Николая Чудотворца, а митрополит поставил С. во игумена нового мон-ря и дал антиминс для храма. Учитывая, что Даниил стал митрополитом в 1522 г., а Василий III умер в 1533 г., офиц. учреждение монастыря следует отнести к этому промежутку времени. Уточнить дату основания обители позволяет тот факт, что, вернувшись в пустынь, С. стал молиться за вел. князя «и о плоду чрева его». Следов., в Москве святой побывал после женитьбы Василия III на Елене Васильевне Глинской в 1526 г., но до рождения наследника в 1530 г. Известно, что в 1528 г. вел. князь посетил мн. сев. мон-ри, молясь и прося у Бога наследника, и сделал вклады в них, в т. ч. в Корнилиев Комельский в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы мужской монастырь и в Павлов Обнорский во имя Святой Троицы мужской монастырь (Верюжский. Вологодские святые. С. 452). Следов., митрополичья благословенная грамота на основание мон-ря была выдана С. между 1528 и 1530 гг.

После возвращения С. на Комельское оз. святой и братия начали строительство церкви. Об этом стало известно в округе, и «тако многое множество народа съехавшеся, и снидошася, и навезше святому многое потребных - всякого обилия и пищи, и дающе много на строение церкви и монастырю и на препитание братиям». Новопостроенная церковь была освящена во имя свт. Николая Чудотворца. С этого времени мон-рь стал называться Николо-Озерским, а Комельское оз.- Никольским. Расписывать церковь пришел опытный иконописец Гурий. После церкви были возведены монашеские кельи, ограда, хлебня и гостиница. В мон-ре С. «устави… келаря, и казначея, и пономаря, и прочая службы разряди».

По Житию, С. скончался 12 июня 1542 г. Его похоронили с правой стороны от монастырской церкви. Братия поставила над его могилой часовню.

святого началось менее чем через год после его кончины. Мн. благочестивые монахи стали видеть по ночам над могилой С. горящие свечи. Тогда было принято решение пригласить иконописца и написать образ святого, «разскажаша бо ему, каков был подобием». После этого у могилы С. начали совершаться чудеса. В Житии подробно рассказывается о чуде, случившемся с купцом Гавриилом. Последний хорошо знал святого при жизни и постоянно помогал обители: «По вся лета присылаше ко святому в монастырь рогозу, овогда и две соли, такожде и от рыбы снедных и ина потребная на препитание братиям». Однажды, уже после смерти С., купец во время путешествия по морю попал в бурю. Гавриил призывал на помощь мн. святых, умоляя их о спасении. Когда он произнес имя С., он увидел на корме своей лодки старца. Буря улеглась, и купец смог благополучно добраться до берега. Все это позволяет сделать вывод о том, что местное почитание С. установилось уже во 2-й пол. XVI в.

В 1627/28 г. в Никольской ц. Николо-Озерского мон-ря был придел, посвященный основателю обители, в описании церкви С. назван преподобным: «Другая церковь Николы Чудотворца, да придел преподобного Онофрея Великого, да преподобного Стефана, Комельского чудотворца» (РГАДА. Ф. 1209. Кн. 14727. Л. 550-550 об.). Святого почитали и в др. местах. Так, синодик дьячка московской Спасской ц. Федота Стефанова (1645/46-1658) содержит в числе памятей Вологодских святых память С. (РГБ. Ф. 218. № 1498. Л. 64 об.- 65).

Николо-Озерский мон-рь был упразднен в 1764 г., церковь обращена в бесприходную. В 1860 г. мон-рь был возобновлен как Николаевская Озерская жен. пуст., приписная к вологодскому Горнему Успенскому жен. монастырю. Почитание С. сохранялось среди местных жителей, его имя вошло в Собор Вологодских святых, празднование которому было возобновлено в 1841 г. по благословению Вологодского еп. свт. Иннокентия (Борисова). В 1863 г. игумения вологодского Горнего мон-ря сообщала Вологодскому еп. Христофору (Эммаусскому) о почитании С., считая его неканонизированным: «В храме прп. Онуфрия Великого, освященном в 1814 г., и в иконостасе есть несколько икон св. Стефана Комельского… мощи прп. Стефана, хотя и чтутся всеобщим усердием, поелику стекаются поклонники отовсюду, но так как оные не канонизированы Церковию, то и продолжать служение молебнов прп. Стефану Комельскому, а равно и изображение его помещать в иконостасе, при всем благоговении нашем к преподобному не осмеливаемся… Между тем прекратить молебны или заменить оные отправлением панихид над ракой прп. Стефана или уничтожить между св. иконами изображение преподобного находим также небезопасным, так как с незапамятных времен среди окрестных жителей стала чтиться память Стефана как местного подвижника» (Лебедев А. К. Успенский жен. мон-рь в г. Вологде и приписная Николаевская Озерская пуст. Вологда, 1899. С. 36-37). По словам игумении, прихожане просили служить молебен С. отдельно от молебна прп. Онуфрию Великому, как это было раньше, что, по ее мнению, также невозможно. По решению еп. Христофора, позже поддержанному Синодом, было разрешено служение молебнов С. в приписном Николо-Озерском мон-ре. В 1874 г. нижний придел в церкви свт. Николая Чудотворца был освящен во имя преподобных С. и Онуфрия Великого, в иконостасе придела были в т. ч. иконы С. (Там же. С. 39-40).

В XIX в. вблизи усадьбы помещиков Брянчаниновых в дер. Юрово Грязовецкого у. Вологодской губ. (ныне Грязовецкого р-на Вологодской обл.) была построена часовня во имя преподобных Онуфрия Великого и С. До 1910 г. она была деревянной, позже ее перестроили в камне. В таком виде часовню сфотографировал ок. 1914 г. Г. К. Лукомский (Лукомский. 1991. С. 316). После 1917 г. часовня была разрушена. В наст. время принято решение о ее возрождении, в 2021 г. заложен фундамент здания.

Николаевский Озерский жен. монастырь был закрыт по постановлению Грязовецкого уездного исполкома от 24 апр. 1924 г., к наст. времени монастырские постройки утрачены, место захоронения С. неизвестно. Почитание С. местными жителями продолжалось в советское время. Об этом свидетельствуют проводившиеся в 2001 г. опросы проживавших в дер. Юрово, недалеко от бывшего монастыря, М. И. Маховой (1914 г. р.) и Ф. Л. Соколова (1915 г. р.). Истории о С., которые они помнили с детских лет, имели легендарный характер: «Стефан начальник работал в селе Троицком у мельника. Когда понял, что стал совсем стар и работать больше не может, сказал, что хочет уйти в монастырь. Мельничиха разрешила ему идти вдоль реки Комёлы до озера. В некоторых местах, где он проходил - в Юрове, в Слободищах и в самом монастыре на озере - осталось его «лико». Позже там построили небольшие часовни. Стефан постригся, а наутро исчез. Удивленные монахи решили, что он вознесся на небо и стал Богом». В др. легенде рассказывается о том, что вверх по течению Комёлы приплыла икона С. и осталась в Николо-Озерском мон-ре (Шамина. 2010. С. 56).

В жизнеописании С. встречается упоминание о его внешнем облике («видит на лодии старца светолепна и сединами украшенна...» - Шамина. 2010. С. 130-131). По свидетельству Жития, первые изображения С. появились вскоре после кончины святого. Почти сразу же после преставления был приглашен иконописец, чтобы по рассказам монахов, знавших преподобного, написать его образ. Одну из икон положили на гроб С., вторую поместили в церкви (Шамина. 2010. С. 56). По др. источникам иконы были написаны через год после кончины, т. е. в 1543 г., «по свежей памяти» или «по некоему видению»: одна была положена на гроб преподобного в построенном над его могилой храме (Верюжский. 1880. С. 454-455) или в оборудованной над гробом часовне (палатке) (Голубинский. Канонизация святых. С. 153-154), другая поставлена в церкви. Столь ранние образы С. не сохранились, известные изображения не могут быть датированы ранее сер. XVII в.

Несмотря на отсутствие офиц. документа о канонизации, о почитании С. «как местного подвижника» свидетельствует существование его икон, к-рые отмечены в составе иконостаса храма прп. Онуфрия Великого Николо-Озерского мон-ря в 1863 г. (Лебедев А. К. Вологодский Успенский жен. мон-рь и приписная Николаевская Озерская пуст. Вологда, 1899. С. 36-37). А. К. Лебедев в 1898 г. сделал описание деревянной золоченой раки С., на к-рой находился гробничный образ: «Лик угодника на иконе раки с открытыми очами, в мантии, с окладистой седой бородой; десница благословляет, а в шуйце свиток со словами: «не скорбите убо, братия моя, но по сему разумейте, аще буде обрел благодать пред Богом, и по смерти моей обитель сия ничим не оскудеет»» (Лебедев. 1898. С. 503). В 20-х гг. XX в. икона С. была в Рождественской ц. дер. Степурино (ныне Грязовецкого р-на Вологодской обл.), в наст. время ее местонахождение, как и упомянутых выше произведений, неизвестно (Шамина. 2010. С. 61).

Иконописные подлинники посл. трети XVII - сер. XIX в. предписывают изображать С. в облачении преподобного, волосы писать с проседью, по форме бороды его чаще всего сравнивают с прп. Дионисием Глушицким: «надсед, брада Дионисия Глушицкого, схима, ризы преподобническия» (ИРЛИ (ПД). Перетц. № 524. Л. 151 об., под 27 апр.); «надсед, брада аки Дионисия Глушицкаго, ризы преподобническия, схима на плечах» (РНБ. Собр. СПбДА. A.II.54, Л. 26, под 27 апр.; см. также: Большаков. Подлинник иконописный. С. 92); «надсед мало, брада аки у Дионисия Глушицкаго, на плечах схима, риза преподобническая» (РНБ. Погод. № 1931. Л. 168 об., под 11 июня); реже отмечают сходство со свт. Афанасием Великим: «сед, брада менши Афонасиевы» (РНБ. Погод. № 1930. Л. 130).

Среди сохранившихся единоличных изображений С. известны 2 идентичные по композиции и мн. деталям иконы «Прп. Стефан Комельский, с видом обители» 2-й пол. XIX в. в ц. прав. Лазаря в Вологде и в частном собрании в Москве. Святой показан в правой части композиции на берегу озера, в 3/4-ном повороте влево, ладонь правой руки прижата к груди, в левой на уровне пояса держит наклоненный вниз 4-конечный крест. Волосы волнистые, со значительной проседью, борода широкая, округлая, недлинная. Облачение соответствует чину святости: коричневая ряса, темная мантия, куколь опущен на плечи, зеленовато-синяя схима; надпись: «Стый преп. Стефанъ Комельскiй». На 2-м плане изображен каменный 2-этажный 5-главый храм с колокольней. В левом верхнем углу - образ благословляющего Спасителя на облаках. Обе иконы выполнены в масляной технике, в основе их композиции лежит один и тот же протограф, незначительным отличием является завершение колокольни (шпиль на иконе из Лазаревской ц., луковичная главка на иконе из частного собрания). Возможно, иконы созданы в иконописной мастерской вологодского Горнего Успенского жен. монастыря, к к-рому в это время был приписан Николо-Озерский мон-рь. Известна икона 1907 г. (Прилож. к Минее МП на июнь. М., 1986) с аналогичным набором компонентов, на к-рой С. предстоит слева, на противоположном берегу от показанной на дальнем плане обители. Руки простерты в молении к Спасителю, поясное изображение Которого помещено в ограниченном облаками сегменте неба в верхнем правом углу. Образ святого значительно отличается от икон, предположительно созданных в Вологде: волосы С. с незначительной проседью, у святого др. прическа, длинная борода с заостренным концом. Особенности иконографии и условность изображения монастырских построек, а также стилистические признаки и характер именующей надписи (С. «Вологодский») дают возможность сделать вывод о создании иконы вдали от центра почитания святого, очевидно во Мстёре. В совр. иконописи образы С. с длинной заостренной или раздвоенной на конце бородой распространены в различных изводах: поясные и ростовые фронтальные с благословляющим жестом и свернутым свитком в левой руке, ростовые в 3/4-ном повороте вправо в молении к Спасителю, обитель на дальнем плане. Последний извод иконографии в сокращенном варианте часто используется в книжной графике.

Изображение С. традиционно включается в иконографическую программу икон «Господь Вседержитель, с Вологодскими святыми» («Собор Вологодских святых»). На иконе из Троицкой (Герасимовской) ц. на Кайсаровом ручье в Вологде (сер.- 3-я четв. XVII в., наиболее ранний сохранившийся пример иконографии; ВГИАХМЗ) святой представлен в правой части композиции в 3-м сверху ряду, между прп. Сергием Нуромским и Печенгскими преподобными Авраамием и Коприем; надпись: «Пр[д]. стеθанъ комел[ский].». С. показан со значительными залысинами на лбу, волнистые волосы лежат круглой шапкой вокруг головы (утрата верхних слоев живописи не позволяет оценить степень их седины). А. С. Преображенский предположил, что создавший образ иконописец мог происходить из костромских земель (Иконы Вологды. 2017. С. 504). На иконах, бесспорно принадлежащих к вологодской культурной традиции, образ С. близок к изображениям прп. Дионисия Глушицкого, что соответствует описанию иконописных подлинников. С. помещался чаще всего в правой части композиции (по левую руку от Спасителя, но ближе к Нему, чем стоящие рядом преподобные Авраамий и Коприй Печенгские: икона 1-й пол. XVIII в. из ц. Преображения на Болоте в Вологде (ВГИАХМЗ); XVIII в. из Троицкой (Герасимовской) ц. в Вологде (ВГИАХМЗ); кон. XVIII в. (?) из той же церкви (ВГИАХМЗ)). В нижней части справа, в ряду коленопреклоненных святых, вместе с преподобными Корнилием Комельским и Павлом Обнорским, С. изображен на 2 вологодских иконах, повторяющих иконографию «Господь Вседержитель, с Вологодскими чудотворцами» из кафедрального Троицкого собора Архангельска (1778, московская мастерская Л. К. Ершова, АМИИ): иконы 1779 г. из ц. свт. Николая Чудотворца во Владычной слободе Вологды (иконописцы Д. В. и И. Д. Сумароковы) и кон. XVIII - нач. XIX в. из семинарской ц. прп. Кирилла Белозерского в Вологде (обе - ВГИАХМЗ). Образ С. в этом иконографическом варианте отличается не только местом в композиции, но и особенностями лика - у святого борода намного длиннее, чем на др. иконах. В левой нижней части композиции С. показан на 2 великоустюгских иконах 2-й пол. XVIII в. (ВУИАХМЗ, происхождение неизв.), помещен в ряду коленопреклоненных святых, рядом с прп. Корнилием Комельским. Внешность преподобного в основных чертах соответствует описаниям в иконописных подлинниках, сравнивающих его с прп. Дионисием Глушицким, за исключением седины, к-рая на этих иконах у С. практически отсутствует.