СТРАННИКИ

(бегуны, скрытники, подпольники), одно из согласий беспоповцев, отделившееся от филипповцев в 60-70-х гг. XVIII в.; окончательно согласие оформилось в ходе полемики в 80-х гг. XVIII в. благодаря деятельности инока Евфимия. С. отрицали любые формы конфессиональной легализации («запись в раскол»), из чего следовал отказ от паспортов как знака подчинения власти антихриста.

Появление нового течения в старообрядчестве было связано с изменением политики по отношению к старообрядчеству в правление имп. Екатерины II Алексеевны, когда был принят ряд законов, улучшивших положение староверов, в частности, была облегчена «запись в раскол», что создало условия для легализации старообрядчества. В ходе споров среди беспоповцев о допустимости «записи в раскол», начало к-рых совпало с проведением в 1764-1765 гг. 3-й ревизии податного населения, выделилась группа, представители к-рой предпочитали находиться на нелегальном положении,- С. Они заявляли, что легализация благодаря «записи в раскол», а также «укрывательство за попами» (получение свидетельства о принадлежности к правосл. Церкви через подкуп правосл. священников) несовместимы с истинной верой. Основная идея ранних С. заключалась в том, что «истинную церковь» можно сохранить только за пределами «антихристова мира», находясь в бегстве и в укрывательстве от «антихристовых властей». Эсхатологические идеи, часто вызывавшие миграцию в труднодоступные места, были изначально сильны в старообрядчестве, но трактовка побега как религ. долга, единственного способа спасения, появилась среди радикально настроенных беспоповцев в 60-х гг. XVIII в. Идеи ранних С. с 1784 г. развивал бывш. филипповский инок Евфимий. Он поставил вопрос о перекрещивании не только «записных» и «укрывающихся за попами» староверов, но и крещенных ими. Не менее жесткую позицию Евфимий занял по отношению к реформам Петра I Алексеевича, считая, что они способствовали установлению в России царства антихриста (учение об антихристе получило у Евфимия оригинальную разработку).

20 февр. 1767 г. состоялся собор С., на к-ром был принят устав новообразованного согласия. Автором устава был бывш. филипповец Иван Андреянов (в иночестве Игнатий (?)), один из первых наставников С. Устав не сохранился, о нем известно из филипповского соч. «Возобличение на страннический новопрозябший тип, или устав» (кон. 60-х гг. XVIII в.), посвященного критике нового согласия и его учения. Известны неск. сочинений С. 1765-1775 гг., переписанных иноком Евфимием, с изложением учения согласия (сб. РГБ. Унд. № 510; см.: Мальцев. 2006. С. 438-440). Статья из указанного сборника «О расколническом именовании и записке...» послужила основой для постановления собора С., прошедшего 12 мая 1775 г. Собор определил наказания для «записавшихся в раскол» и для «укрывающихся за попами», регламентировал порядок приобщения к странническому согласию старообрядцев, живущих в миру легально.

О появлении согласия С. сообщается в ряде старообрядческих сочинений 2-й пол. XVIII в. (написанных поморцами, филипповцами). В этих сочинениях говорится о 3 «ересях» С.: отрицание «записи в раскол», отказ от паспортов, учение об антихристе и о царской власти. В 1769 г. филипповцы постановили принимать приходящих из страннического согласия через 40-дневный пост. В 60-х гг. XVIII в. С. фигурируют в отдельных старообрядческих источниках как «тверские», «тверское согласие». А. И. Мальцев, опираясь на сведения из федосеевского сочинения, высказал предположение, что такое наименование согласия может быть связано не только с г. Тверь, но и с Тверскими воротами в Москве, в районе которых какое-то время нелегально проживали С. (Мальцев. 1996. С. 26. Примеч. 13).

По учению С., во время господства в миру антихриста ради сохранения чистоты веры истинные христиане должны странствовать Христа ради, не имея «ни села, ни веси, ни роду по плоти». Верования С. отразились в их «паспортах», нередко изымавшихся при арестах: «Объявитель сего раб Исуса Христа (имярек) уволен из Иерусалима, града Божия, в разные города и селения ради души прокормления, грешному же телу ради всякаго озлобления. Промышлять ему праведными трудами и работами, еже работати с прилежанием, а пить и есть с воздержанием, против всех не прекословить, но токмо Бога славословить; убивающих тело не бояться, но Бога бояться и терпением укрепляться; ходить правым путем по Христе, дабы не задержали беси раба Божия нигде. Утверди мя, Господи, во святых заповедях стояти и от Востока Тебя, Христа, к западу, сиречь к антихристу, не отступати... А кто странного мя прияти в дом свой будет бояться, тот не хочет с Господом моим знаться, а Царь мой и Господь - Сам Исус Христос, Сын Божий. А кто мя ради веры погонит, тот яве себя со антихристом во ад готовит. Дан сей пачпорт из града Бога Вышняго, из Сионской полиции, из Голгофскаго квартала. Приложено к сему пачпорту множество невидимых святых отец рук, еже бы боятися страшных и вечных мук. Дан сей пачпорт от нижеписаного числа на один век, а по истечении срока явиться мне в место нарочито - на Страшный Христов суд. Прописаны мои приметы и лета в радость будущего века. Явлен пачпорт в части святых и в книгу животну под номером будущего века записан» (цит. по: Сырцов И. Паспорт старообрядцев-бегунов // Тобольские ЕВ. 1885. № 21/22. Отд. неофиц. С. 504-505; см. также: Беликов. 1901. С. 23. Примеч. 1).

В филипповских сочинениях кон. 60-х гг. XVIII в., содержащих критику С., последние называются «пустынножителями»: по-видимому, первоначально С. учили о необходимости удаления из мира. Последовательным сторонником пустынножительства был инок Евфимий. По его мнению, жизнь в миру даже в благополучные времена противоречила христ. установлениям: «И православныи мир, он тма, и Вавилон, и Египет, и двор христораспинательныи, и прелюбодеица наричется, и бегати его заповедано есть» (Сочинения инока Евфимия. 2003. С. 203). Евфимий называл Петра I «последним антихристом» во многом из-за гонений на пустынножительство. По мнению Евфимия, правитель заключил всех в отпавшем от Бога мире, проведя 1-ю ревизскую перепись населения и начав «бегствующих мира хватати и, связав, в темницах заключати». Предпринятые Петром I реформы сделали пребывание христиан в «богопротивном миру», по мнению Евфимия, недопустимым. 7 окт. 1784 г. Евфимий крестил «в странство» сначала себя, затем 7 своих последователей. После смерти Евфимия в 1792 г. в роли наставницы С. выступила его спутница крестьянка из Тверской губ. Ирина Фёдорова, поселившаяся в с. Сопелки (ныне Ярославского р-на и обл.). Это село стало играть роль столицы страннического согласия, которое могло называться «сопелковским». В XIX в. странническое согласие широко распространилось в Ярославской, Костромской, Олонецкой и Владимирской губерниях, на Урале и в Зап. Сибири.

Очень рано в согласии сформировались 2 способа ухода из мира: жизнь в пустынях и тайное пребывание в домах благодетелей-странноприимцев как в сельской местности, так и в городах. Евфимий удалился из основанной им в галичских лесах пустыни и провел остаток жизни в доме своего последователя Петра Фёдорова под Ярославлем. В сочинениях страннических наставников в 1-й пол. XIX в. наряду с провозглашением единственным местом спасения «чувственной пустыни» допускалась «по нужде» тайная жизнь в домах странноприимцев. Согласно учению С., крещение могли получить только вышедшие из мира люди, находящиеся же «на мирском положении» странноприимцы не только не могли удостоиться крещения, но и не считались полноценными членами согласия, не допускались к совместной молитве и трапезе. Это представление противоречило реальному положению дел, поскольку именно от странноприимцев зависело как количество мест для укрывательства, так и материальная составляющая страннической общины. Оппоненты из др. согласий упрекали С. в непоследовательности: «Ваше житие не в горах и вертепех, но в мирских жилищах и водворениих между неверными». Наставники в согласии С. обычно «выводили в странство» (крестили) живших в миру членов согласия либо в весьма почтенном возрасте, либо в случае смертельной болезни.

Ограниченное количество «укрывательных мест» являлось одной из серьезнейших трудностей для согласия, особенно в периоды усиления преследований со стороны властей. Вслед. этого в XIX в. среди С. распространилось укрывательство в домах родственников и даже в собственных жилищах. Обсуждению такой практики посвящено «Постановление о тех христианех, которые проживают на бывших родинах» (80-е гг. XIX в.), подписанное известным странническим наставником Никитой Семёновым (Киселёвым). Констатируя факты проживания С. «на бывшей родине» или у «бывших сродников», составители «Постановления...» оговаривают, что жизнь у родных возможна «при самых строгих мерах - чтобы по деревне днем не ходить, а жить тайно чтобы» (цит. по: Мальцев. 2003. С. 449-450). Аналогичные предписания содержатся в соборных постановлениях страннического согласия на рубеже XIX и XX вв. Наставники настоятельно рекомендовали перемещать С. подальше от родных мест, но только в том случае, если для них будут подобраны новые пристанища. В XX в. подход С. к укрывательству в домах родственников смягчился. В соч. «Вопросы инока Василия и ответы инока Арсения о разных предметах» (30-е гг. XX в.) говорится по этому поводу: «Старушка мать жила вместе с дочерьми мирскими… ее крестили, здоровую или больную; и после крещения осталась жить в том же месте? Ответ. По необходимой нужде допустимо, только необходимо укрываться… Христианин пробыл в ссылке… его освободили. Вышел, и ему места не оказалось, нигде не нашел места пристанища, взял паспорт и жил с ним у родных… Просит дать исправу» (Рукописи XVI-XX вв. 1998. С. 323-326).

В 70-80-х гг. XX в. участились просьбы странноприимцев о крещении в миру, без перехода на нелегальное положение. В «Обращении ко всем християнам и благодетелям» лидеры страннического согласия предложили следующий способ решения проблемы: «Собраться… кои заботятся, чтобы не умереть без крещения, и приобрести общий домик… И вот, к примеру, двое жили бы мирскими, видовыми, а двое более слабых приняли бы святое крещение и жили бы християнами. Вот и спаслись бы и те, и другие… Вот вам и богадельня, вот вам и инвалидный дом, вот вам и церковь, вот вам и монастырь» (Там же. С. 348). Наставница сибир. С. инокиня Евстолия (Пинаева), характеризуя странничество в 70-80-х гг. XX в., пишет в одном из своих посланий: «Точно и в настоящее время находятся ревнители благочестия. Стараются сохранить такую веру, ради которой проводят жизнь страдальческую, а не бродяжническую. Бродяги ходят, пользуясь полной свободой, а мы не ходим, не бродяжничаем, но имеем жизнь дисциплинированную, законную» (Духовная лит-ра. 1999. С. 579, 761).

К нач. XIX в. среди С. возникли серьезные разногласия по отношению к собственности, деньгам, а также в связи с отдельными положениями идейного наследия инока Евфимия. Согласие разделилось на относительно умеренное крыло «евфимиевских потомков» - сопелковцев и более последовательных сторонников страннической идеологии - безденежников. К этому времени наметился и количественный рост согласия, отчасти вызванный расширением практики крещения «мирских» при условии обязательного ухода «в странство» позднее, хотя единого мнения не было и по этому вопросу. Хорошо осведомленный в вопросах внутренней старообрядческой полемики архим. Павел Прусский писал о безденежниках: «Они... требуют деньги не брать в руки как антихристову печать, а милостыню принимать безденежную; впрочем, они принимают и деньги, но не сами, а чрез пекущихся о них или определенных на то странноприимцев, которые за благодеяние к ним определены от них на приятие (по их мнению) антихристовой печати. Безденежники переходящих к ним из секты Евфимия принимают чрез перекрещивание, а равно и те безденежников» (Павел (Леднев), архим. Собр. соч. М., 18834. Ч. 1. Л. 41-42).

Возникновение толка безденежников связывают с Иваном Петровым (из Костромской губ.) и Иваном Фёдоровым; последнему приписывают также основание «лесопустынного согласия» в Пошехонье. Толк безденежников укрепился в 40-х гг. XIX в. благодаря деятельности бывш. федосеевца Антипы Яковлева, это течение стали называть антиповым согласием. Сначала это движение было распространено в окрестностях Ярославля, затем - в Пошехонье и Вологде, оно было немногочисленным. Безденежники считали пустынножительство наилучшим путем спасения, ориентировались на демократические («апостольские») основы организации общин. В их учении до логического конца был доведен тезис инока Евфимия: все установления «царствующих антихристов» следует рассматривать как «богопротивные». Следов., нужно отказатся от всего, что исходит из мира. Представители этого толка отказывались от употребления в пищу соли, им запрещалось креститься в проточной воде, «пораженной антихристом»; сибир. безденежники проповедовали отказ от мирской пищи и одежды. Отказ от денег накладывался на идеи патриархального аскетизма, широко распространенные в крестьянской среде, хотя социальный состав С. был более пестрым. Известны случаи отказа от денег уже в XVIII в. среди отдельных толков поморцев (пастуховщина), позднее эта практика получила широкое распространение в скитах сибир. часовенных (см. Часовенное согласие). К 40-м гг. XIX в. у безденежников возникли разногласия с сопелковцами и в вопросах эсхатологии. К этому времени последние начинают склоняться к признанию «духовной» природы антихриста - как духа зла. Безденежники вслед за иноком Евфимием придерживались мнения о «расчлененном антихристе», последовательно воплощавшемся в преемниках Петра I на рус. престоле.

В 50-х гг. XIX в. власти обнаружили странническое согласие, в 1855 г. был опубликован имп. указ «О распространении странничества и мерах борьбы с ним», предписывавший строгие меры против «сектаторов». Согласие подверглось разгрому: были арестованы и преданы суду неск. сот С., в т. ч. наставники, странноприимцы. Перед руководством согласия встала проблема его консолидации. В 1860 г. один из бывш. лидеров «лесопустынного согласия» безденежных - Никита Семёнов, перешедший к сопелковцам и в нач. 40-х гг. XIX в. возглавивший движение, подал на соборное рассмотрение написанный им для общины в Сопелках устав - Статьи («Символический статейник православной церкви»), в котором делалась попытка регламентировать внутреннюю жизнь согласия. В 19 статьях, включавших 84 пункта, предлагалось перестроить руководство странническими общинами по образцу организации православной Церкви - с введением иерархического подчинения. В соответствии со Статьями странническая церковь делилась на «пределы», включавшие не менее 100 чел.; «предел» управлялся опытным и старшим по возрасту наставником - «старейшим братом» «в подобие епископа»; ему назначались 2 помощника - «в роде епископа сельского» и «священника при епископе». Эти лица входили в «собор», кроме них в «собор» рекомендовалось включать авторитетных наставников «предела». Два или 3 «предела» образовывали «страну», по аналогии с правосл. «митрополиями» и даже «патриархиями». Руководство «страны» осуществлялось старшими «пределов», при этом один из них становился «старшим» - «в подобие имеющих быть поставленным над прочими епископы». «Старшие» «пределов» с помощниками составляли «собор» «страны». «Начальствующий» одной из «стран» избирался «преимущим старшим» - главой всей страннической организации, полномочия к-рого были «в пример патриарха» (первым из статейников присвоил себе титул «патриарха» Арсений (Рябинин), ученик Никиты Семёнова). В Статьях оговаривалось, что все руководящие должности должны быть выборными; к выборам «начальствующих» не допускались рядовые С., для выборных вводился возрастной ценз - 40 лет; предусматривалась процедура подачи жалоб на действия «старшего», церковного суда над ним: в частности, самовольное вступление в должность наказывалось отлучением от страннической церкви. Статьи были одобрены на странническом соборе 25 июня 1860 г. На соборе в дер. Вахрушево Вологодского у. в июле 1864 г. получила утверждение иерархическая структура согласия. «Преимущим старшим» стал Никита Семёнов, он занимал эту должность 30 лет, до своей смерти в 1894 г. Ему подчинялись «старейшие страны», которые руководили 2 и более «пределами». «Старейший страны» имел помощников: крестителя и духовника, эконома; отдельными моленными руководили игумены и игумении. В кон. XIX в. у статейников имелось 7 «пределов»: Ярославский, Казанский, Тюменский, Томский, Костромской, Вологодский, Пермский.

В 60-х гг. XIX в. группа наставников обвинила Никиту Семёнова «во властолюбии», составлении Статей исключительно в своих интересах (Духовная лит-ра. 1999. С. 532-575), главные центры оппозиции сложились в Поморье и в Сибири. Резкое неприятие также вызвали положения Статей, разрешавшие совместное проживание мужчин и женщин старше 50 и 40 лет соответственно. По мнению оппонентов, этот пункт аннулировал одну из основ страннической доктрины - принцип строгого безбрачия. В ходе последовавшей полемики С. разделились на статейников, или иерархитов, поддержавших Никиту Семёнова, и противостатейников, выступавших за традиц. организацию страннического согласия. По мнению последних, после исчезновения «истинного священства» и наступления «последних времен», иерархии быть уже не может, во главе страннических общин должны стоять равные по своей чести наставники, решения по общецерковным вопросам необходимо принимать на соборах. В дальнейшем дискуссия о принципах внутренней организации согласия развернулась среди статейников. В нач. XX в. среди иерархитов сложились 2 группировки: последователи одной из них развивали принципы руководства, изложенные в сочинениях Никиты Семёнова, др. группировка фактически сблизилась с противостатейниками.

Среди С. существовали и др. противоречия. Споры вызвал вопрос об использовании книг единоверческой печати, затронувший мн. старообрядческие согласия. Во 2-й пол. XIX в. С. охватили споры о браке. М. Васильев из Пошехонья и Н. Касаткин из Череповецкого у. первыми стали проповедовать брачную жизнь «в странствии», в 70-х гг. их единомышленником стал крестьянин Новгородской губ. М. Кондратьев. По свидетельству Павла Прусского, некая странница Любовь «завела… секту с браком… и безденежную… она требует перекрещивать и безденежников, потому что они не принимают брака, и брачников Кондратьевой секты, потому они принимают деньги. Сама странница Любовь уже крестилась в пятый раз: имя Любовь принадлежало ей уже по третьему крещению» (Павел (Леднев), архим. Собр. соч. М., 18834. Ч. 1. Л. 42-43).

Из Ярославской губ. странничество распространялось в Центр. России, на верхней и средней Волге, в Каргополье. Каргопольский у. с его непроходимыми лесами и топкими болотами привлекал С. Первыми учителями «бегунства» в Каргополье в 40-х гг. XIX в. стали выходцы с Ярославской земли, встретившие здесь широкое сочувствие. Ревностным наставником был некто Савва, имевший пристанище как в доме крестьянки М. Козловой в дер. Морозово Устьвольского (Устьволгского) прихода, в 33 верстах от Каргополя, так и в потаенной лесной избушке в 15 верстах от деревни и в 1 версте от р. Пормы. Здесь же временами скрывался и один из помощников Саввы - инок Ассон, помещичий крестьянин дер. Аниково Пошехонского у. Ярославской губ. В 1858 г. полиция разыскала это убежище, и оно было уничтожено. Ок. 1842-1845 гг. каргопольские С. побывали у Никиты Семёнова, и он передал им рукописные материалы, трактующие различные вопросы страннического вероучения. Постепенно странничество распространилось почти на весь Каргопольский у., оно превалировало в северо-западной его части. Появились наставники и из местных крестьян. Таковым был инок Мемнон, крестьянин дер. Морозово Устьвольского прихода Каргопольского у. Василий Новосёлов. Он считал, что большая часть С. должна жить в лесах и пустынях, и, подавая этому пример, ушел на берега р. Пормы. Имена иноков Ассона и Мемнона открывают страннический помянник «Каргопольских пределов» (Собр. Д. В. Пересторонина).

В 1859 г. С. сделали попытку устроить часовню над «Кладовской пещерой» в Волосовской вол. (пещера расположена на левом берегу р. Онеги, в 6 км южнее совр. дер. Шелоховской (Архангело), на правом берегу ручья Кладовец). В мае-июне 1859 г. крестьяне Волосовского прихода Я. В. Беляев из дер. Хрулевской и А. Шеметов из дер. Киверниковской расширили вход в пещеру и приступили к устройству над ней часовни в честь Печерской иконы Богоматери, как позже они объясняли на следствии, повинуясь чудесным явлениям и приказаниям, к-рым они были свидетелями. После того как полиция запретила всякие работы, крестьяне 3 авг. подали прошение Олонецкому архиеп. Аркадию (Фёдорову), надеясь на его ходатайство перед светскими властями об устройстве часовни. В следственном деле, хранившемся в архиве канцелярии олонецкого губернатора, отложилось доношение духовенства Волосовского прихода архиеп. Аркадию от 10 авг. 1859 г. Священники сообщали о том, что Беляев подозревается в принадлежности к странничеству. По распоряжению губ. начальства вход в пещеру был зарыт, однако местные жители, считавшие воду пещерного источника целебной, его отрыли, процесс зарывания и отрывания повторялся неоднократно. После обследования геологами в 1981, 1993-1994 гг. пещера получила название Крестовая (по изображению креста внутри) (Шевелев В. В. Пещера Крестовая: Памятник старообрядческой культуры на Каргополье // Христианство и Север. М., 2002. С. 208-210). В 1860 г. в Волосовском приходе произошло самосожжение 15 чел.

В миссионерском отчете нач. XX в. содержится описание страннической пустыни в Каргопольском у.: «Пустынею обыкновенно служит дом с специально устроенными ходами для странников, или чердак, а иногда и здания избушки, в коих зимой приготовляют пойло для скота. В этих пустыньках живут по двое, трое и редко по пяти человек. В каждой из них имеется «старец» и «старица», под управлением коих находятся прочие «братцы» и «сестрицы». В пустыньке все устроено по-монастырски: уединение, частая молитва, посты, неядение мяса, незлобие, нестяжательность, чистота телесная и духовная и покаянный плач. Однообразная жизнь, конечно, наскучивает, и старцы в свободное время занимаются различными работами: столярною, переплетною, перепискою цветников и помянников, а старицы вяжут чулки, рукавчики, плетут пояски, а иногда поют различные стихи» (Преображенский М., свящ. История странничества в Шунгском и окрестных приходах Повенецкого у. // Олонецкие ЕВ. 1908. № 22. С. 518-519). Епархиальный миссионер свящ. Димитрий Островский описал существовавший у каргопольских С. особый обычай хоронить умерших: «Скрытники же своих мертвецов обычно хоронят в лесах, болотах, гумнах, погребах жилых помещений и т. п. Тела умерших они завертывают в холст или рогожу и без гроба зарывают в землю с приподнятою головою, чтобы покойные могли услышать при Страшном Суде трубу архангела и скорее встать для встречи Христа. С этою же целию иногда совсем не зарывают трупа умершего скрытника в землю» (Островский Д., свящ. Извлечение из отчета о состоянии раскола и действиях миссии в Олонецкой епархии // Там же. 1903. № 21. С. 736).

В 30-60-х гг. XX в. историю каргопольских С. изложил в неск. исторических сочинениях один из руководителей общины («преимущий») - Максим Иванович Смирнов-Залесский (1894-1975): «Исторический очерк каргопольских странников в биографиях их руководителей за время с 1845-1940 гг.» (БАН. Каргопольское собр. № 78, ХХ в. F°. 188 с.); «Общий очерк скрытничества: Политические и экономические взгляды руководителей (XVII-XX вв.)» (Там же. № 77, ХХ в. (30-е гг.) F°. 270 c.); «Никита Семёнович Кисель: Его жизнь и деятельность» (Там же. № 80, XX в. (20-е гг.). 4°. 206 л., черновик); «Древний Каргополь» (Каргопольский историко-архитектурный и художественный музей. № 117, ХХ в. F°. 127 л.) и др. До 30-х гг. XX в. Смирнов-Залесский участвовал в неск. страннических соборах, состоявшихся на Ярославщине, куда съезжались представители общин из 17 губерний.

Живая традиция скрытничества сохранялась в Каргополье до 70-х гг. XX в. Последних скитниц застали в Каргополье археографы БАН: «В скиту жили 2-3 странника или странницы-монашки. Мужских скитов в Каргополье нам застать уже не удалось. Некоторые из обитательниц женских скитов - девственницы, из их числа обычно выбирались все руководители скитов - «преимущие». Другие женщины приходили в скит из мира, имея целью спасение души, обычно уже после того, как они вырастили детей и похоронили мужа. Такая женщина должна была разорвать паспорт и пенсионное удостоверение, поправ все связи с миром антихриста. После года «послушничества» в скиту соискательница принималась в братство. В скиту соблюдался монашеский «чин», со строгими постами и молитвенными бдениями. Хозяйство, как правило, велось натуральное, из магазина или с молочной фермы приобреталась только мука, молоко и соль, которые было необходимо освятить. Деньги во многих скитах не признавались, в руки их не брали, из-за имеющихся на них изображений антихриста и его слуг, а также «знаков антихриста» - изображений двуглавого орла или советского герба. В необходимых случаях продукты и вещи в скит доставляли мирские доброхоты, которых оформляли в качестве доярок или колхозников для получения зарплаты вместо фактически работавших скрытниц. Вместе с тем, скрытников, не достигших пенсионного возраста, до 1980-х гг. преследовали по статье «тунеядство», а молодых парней еще и за уклонение от воинской службы» (Бубнов. 2002. С. 141-142).

В состав Каргопольского «предела» как одного из округов согласия С.-статейников входили удорские скрытники Коми края, к-рые подчинялись «старшему» округа, традиционно проживавшему в Каргопольском у. Скрытническое учение, привнесенное на Удору из Каргополья, со временем получило широкое распространение среди местного населения. С. по большей части проживали в селениях Чупровского прихода Удорского края: Чупрове, Муфтюге, Верхозерье, а также в отдельных деревнях Важгортского прихода: Выльгорте, Острове, Кирике. Большую роль в распространении идей странничества в Удорском крае сыграл наставник Прохор Филиппович Ильин (1865-1922?).

Странничество было распространено на владимирских и костромских землях. В сер. XIX в. в Кинешемском у. Костромской губ. жили 30 странноприимцев, в Юрьевецком у.- 1 странноприимец, в Нерехтском у. страннические кельи имелись в 40 селах и 57 деревнях, в Плёсе проживали 14 благодетелей-С., в Иваново-Вознесенске Шуйского у. Владимирской губ.- 10 странноприимцев. Видным деятелем страннического согласия был житель Плёса Антипа Яковлев († 1853), к-рый проповедовал вероучение, отличное от сопелковцев: он учил, что спасение возможно только для живущих в горах и пустынях, креститься следует только в лесу, необходим полный отказ от денег и, т. о., от собственности, следует довольствоваться милостыней безденежной. В 1849 г. в Плёс из Сопелок для дискуссии с Антипой Яковлевым приезжал Никита Семёнов, дебаты к примирению не привели. После смерти Антипы Яковлева его сторонников возглавил его брат Степан, однако постепенно число их последователей сошло на нет. С костромскими и владимирскими землями была связана жизнь еще одного видного деятеля согласия - Ф. И. Кривого (ок. 1816-1866), уроженца с. Щёлково близ Плёса, переселившегося в дер. Ликино Кинешемского у. Костромской губ. Его активная деятельность и популярность вынудили власти учредить в 1850 г. в Костроме особую комиссию, к-рая в 1858 г. арестовала Кривого и мн. его сторонников, однако старообрядцы бежали с этапа. Повторно поймать Кривого не удалось.

Одним из факторов широкого распространения странничества во Владимирской и Костромской губерниях было то, что здесь проживали богатые странноприимцы - купцы и промышленники. Особенно был заселен С.-безденежниками Шуйский у. Владимирской губ. В указанном регионе С. имели диалектное наименование «голбешники», «голубочники» (от «голубец» - приступка для залезания на печь, под которой, по мнению «внешних» людей, устраивалось подполье с тайниками и выходами; по др. данным, «голбец» - нижний, полуподвальный этаж здания, который можно было приспособить для потаенного жительства С.) (Кабанов. 2010. С. 62-71).

Распространение странничества в Ярославской губ. стало причиной командирования туда в 1850 г. чиновника особых поручений при министре внутренних дел гр. Ю. И. Стенбока, который до 1853 г. проводил розыск, в тюрьму попали более 200 С. Во 2-й пол. XIX в. странничество возродилось здесь в еще больших масштабах. На соборе, проходившем 20 июня 1895 г. в дер. Ченцово Ярославской губ., было образовано 5 округов: Ярославский, Вичугский, Вологодский, Каргопольский и Казанский. Ярославский окр. включал 5 «пределов»: Ярославский, Красносельский, Ченцовский, Пошехонский, Чуровской; Вичугский окр. состоял из 3 «пределов»: Вичугского, Яковлевского и «предела Епифания Ивановича» (в него входили Иваново-Вознесенск и дер. Писцово).

После 1917 г. С. в Верхневолжском регионе стали жить открыто, строили молитвенные дома, создавали кооперативные артели. Проживали в кельях - специально приспособленных помещениях. Для решения внутренних вопросов согласия устраивались «беседо-разбирательные» и судебные соборы (проходили в 1927, 1935, 1937, 1938). Через нек-рое время отношение С. к советской власти изменилось в сторону ее полного неприятия. В 30-х гг. XX в. мн. С. подверглись раскулачиванию, другие были репрессированы по религ. мотивам. Во время Великой Отечественной войны было организовано несколько моленных: в Кинешме, в дер. Исуповской Вичугского р-на. После войны репрессии возобновились. К 1946 г. относится самое крупное в Ивановском крае дело С., по к-рому проходили 6 чел.; они получили от 6 до 10 лет ИТЛ. Странничество в регионе закончилось с физической смертью его последователей.

Из Ярославской губ. учение С. было принесено также на саратовские земли. В 1860/61 г. в Камышинский у. (ныне Красноармейский р-н Саратовской обл.) прибыл крестьянин из Иваново-Вознесенска Анфиноген (в миру Павел) Ларионов вместе с многочисленными проповедниками из Романово-Борисоглебского и Пошехонского уездов Ярославской губ., их напутствовал на проповедь Никита Семёнов. Правосл. свящ. Василий Еланский из с. Золотого собрал местные сочинения С., в т. ч. полемического характера против православной Церкви и поморцев, письма С. в Ярославскую губ., духовные стихи. В 1880 г. были арестованы все наставники С. в Камышинском у., многие вернулись в Ярославскую губ., Анфиноген Ларионов и Семен Петров отправились в с. Синенькие Саратовского у. Было конфисковано немало книг, в т. ч. 5 рукописных.

Как показали археографические экспедиции МГУ в Саратовскую обл. в 1995-1997 гг., страннические традиции здесь были живы. В Красноармейске на ул. Красной Звезды действовал странноприимный дом (кельи), его хозяйками были 2 женщины преклонных лет, к-рые рассказали, что мн. местные С. отправились «в странствие». В окрестных селах были живы потомки С., как правило далекие от традиц. жизни. Одно из местных названий С.- «познамы», т. е. «познавшие истинную веру». С. обычно принимали крещение перед смертью («в смерть») и меняли имя - все прошлые грехи оставались с «ветхим человеком», с предыдущим именем; однако были случаи крещения детей. Крещение происходило тайно, купель в человеческий рост (из кожи или брезента, устланную внутри клеенкой) опускали в подпол, заполняли водой и крестили в 3 погружения; отсюда еще одно местное наименование согласия - «подпольники». В подполе хранили также богослужебные книги. К 1995-1997 гг. крестить в Красноармейском р-не было некому - все находились «в странствии» (преимущественно в Сибири, предположительно в Томской обл., откуда не могли вернуться из-за отсутствия паспортов). Иерархия среди местных С., видимо, не сложилась, но закрепился брак. Чин брака у С. состоял из взаимных обетов брачующихся и пения молебна. В Саратовской обл. в кон. XX в. брачные С. «странствовали» отдельно друг от друга в близлежащих деревнях, совместная жизнь была возможна после 45 лет (Полевой дневник Е. А. Агеевой. Саратовская обл. 1995. С. 27 // Личный архив Е. А. Агеевой).

Значительным центром страннического согласия было Приколвье (ныне Чердынский р-н Пермского края). По итогам археографических экспедиций МГУ в собрании Научной б-ки МГУ оказалось 45 рукописей разного времени, хранившихся в кельях С. на р. Колве (правый приток р. Вишеры): в деревнях Нюзим, Талово, Черепаново. В этих кельях велись местные синодики. До 1979 г. доведен синодик, начатый в 20-х гг. XX в. Хариессой Андреевной; в синодике из дер. Талово содержится 480 имен «чердынского братства» С. Особым почитанием здесь пользовался Никита Семёнов.

В Сибири странничество имело свою специфику. В историографии это традиционно связывают с географическими особенностями региона, его слабой заселенностью и наличием большого количества труднодоступных мест. Возможность для С. организовать здесь неизвестные властям пустыни, наладить собственное хозяйство была значительно выше, чем для их единоверцев в Европейской России. Сибир. С. гораздо в меньшей степени зависели от староверов, живших в миру. В то же время общины сибир. С. в организационном отношении почти не были связаны и со своими центрами в Европейской России. Информация о начальном этапе формирования страннических общин в Сибири отрывочна. По сведениям из страннического соч. «О начатке старца Евфимия, когда вконец учинил со старообрядцами», контакты между ярославскими и сибир. С. установились в 40-х гг. XIX в. (Мальцев. 1996. С. 201). Учение безденежников было занесено в Чулымскую тайгу в 1836 г. Марком Викуловым. Усиление этого толка в Сибири связывали с возникновением «турецкой секты», привнесенной Фирсом (Георгием) Николаевым. По данным томских археографов, образование страннических общин, принимающих деньги, в Томско-Чулымской тайге приходится на 2-ю пол. XIX в., руководство общины считало себя «ярославскими», рядовые члены общины были выходцами из Казанской губ.

В нач. XX в. странническое согласие получило распространение. В «Кратком очерке истории церкви» страннического инока Никиты говорится о 2-3 тыс. чел., «ведущих укрывательный образ жизни». В этом же сочинении сообщается, что революцию 1917 г. и приход советской власти С. встретили «не враждебно» (Петров. 2010. С. 192). В 20-х гг. В. Д. Бонч-Бруевич назвал С. в числе наиболее близких к советской власти религ. сообществ (Эткинд А. Рус. секты и сов. коммунизм: Проект В. Бонч-Бруевича // Минувшее: Ист. альманах. М.; СПб., 1996. Вып. 19. С. 284). Во 2-й пол. XX в. существовали разрозненные общины С. на верхней Волге, в Приколвье, Причулымье, Архангельской, Саратовской и Пермской областях, в Ср. Азии. В 90-х гг. XX в. небольшое число С. было сосредоточено в своих исторических центрах, хотя в нек-рых регионах (Каргополье, Казань, Саратовская обл.) С. почти не осталось.

Культура С.