СОКРАТ СХОЛАСТИК

[греч. Σωκράτης ὁ Σχολαστικός, Сократ К-польский] (ок. 380, К-поль - после 441, вероятно, там же), визант. церковный историк. О жизни С. С. известно только из его труда «Церковная история». В К-поле С. С. учился грамматике у александрийцев-язычников Элладия и Аммония, к-рые переселились в К-поль после уничтожения языческих храмов в Александрии в 391 г. Конкретных указаний на профессию в труде С. С. нет, хотя его традиц. прозвище Схоластик указывает на то, что он был юристом и, вероятно, делал карьеру судьи. Известно, что С. С. посещал Пафлагонию, Кипр и ряд др. регионов Вост. Римской империи (Socr. Schol. Hist. eccl. I 12; II 33). Вероятно, С. С. присутствовал на III Вселенском Соборе в 431 г. Рассказ о нем в «Церковной истории» эмоционально несколько отличается от общего тона повествования историка и, возможно, является свидетельством очевидца. Ряд исследователей предполагали, что С. С. принадлежал к новацианской Церкви, исходя из того, что в «Церковной истории» он неоднократно упоминает об общине и о епископах новациан в К-поле. Однако тем не менее сам С. С. говорил о себе как о христианине кафолической Церкви.

«Церковная история» С. С. посвящена некоему Феодору, к-рого автор называет «святым Божиим человеком» (Ibid. II Proem.); вероятно, Феодор был монахом или священником. Труд написан в К-поле приблизительно в кон. 30-х - нач. 40-х гг. V в. (определенно до смерти визант. имп. Феодосия II Младшего в 450). Он охватывает события между 305 и 439 гг. и является одним из основных источников по истории Римской империи и древней Вселенской христ. Церкви этого периода, в т. ч. по истории I, II и III Вселенских Соборов, арианских споров, становления неск. важнейших кафедр христ. Востока: К-поля, Александрии, Антиохии. Основной идеей С. С. было создать продолжение «Церковной истории» еп. Кесарийского Евсевия Памфила (10-20-е гг. IV в.), к-рая завершалась бы временем правления имп. равноап. Константина I Великого. Однако труд С. С. не является простым дополнением труда Евсевия, но представляет собой самостоятельное авторское произведение с собственной концепцией осмысления исторического процесса, отличной от идей Евсевия.

«Церковная история» С. С. является 1-й в ряду сохранившихся пространных церковно-исторических повествований, созданных в V в. при дворе имп. Феодосия II Младшего (или по заказу правящих кругов этой эпохи). Авторы 2 других пространных церковных историй - Созомен и Феодорит, еп. Кирский,- создавали свои работы несколько позднее и использовали труд С. С. Однако историк не был первопроходцем среди тех христ. писателей IV-V вв., к-рые стремились продолжить «Церковную историю» Евсевия Памфила. С. С. знал латиноязычную «Церковную историю» Руфина Аквилейского (нач. V в.) и в ряде случаев на нее ссылался (Ibid. I 12, 15, 19, 20; II 1; III 19; IV 24, 26). Повествование Руфина значительно меньшего объема, чем труд С. С., но оно могло послужить последнему одним из образцов для сюжетной и композиционной рамки. Одним из заочных оппонентов С. С. является Сабин Македонианин, епископ общины македониан в Ираклии Фракийской, к-рый в 70-80-х гг. IV в. составил некое сочинение о деяниях Соборов, ныне полностью утраченное. С. С. неоднократно критикует мнение Сабина по разным вопросам (Ibid. I 8; II 15, 17, 20; IV 12).

Наиболее значительной темой «Церковной истории» С. С. становятся арианские споры IV в. Историк начинает повествование с момента торжества Церкви, получившей права и привилегии при имп. Константине Великом, закрепленные после I Вселенского Собора (325). Однако первоначальные успехи христиан в изложении С. С. сменяются нарастающими спорами и расколами, в центре к-рых оказывается арианство. Церковь и рим. общество в течение почти 100 лет прилагали усилия к преодолению этих конфликтов, и история С. С. завершается временами, когда и империя и Церковь могли наслаждаться новым периодом относительного покоя. Конфликты своего времени (1-я треть V в.), такие как низложение свт. Иоанна Златоуста, начало несторианского раскола, С. С. воспринимает как безусловно менее значимые и опасные, чем арианство прежних времен. Т. о., общая композиция исторического повествования у С. С. приобретает некоторые драматургические черты: от возникновения конфликта (основной проблемы эпохи, арианского спора) к его постепенному разрешению. Несмотря на очевидную условность такого восприятия истории, этот подход С. С. позволяет ему первому среди христ. историков убедительно отследить динамику развития христ. империи и Церкви, от первоначальных успехов реформ имп. Константина к нарастанию кризиса в IV в. и, наконец, к торжеству Православия в V в., уже на новой ступени развития христианского общества. Подобная динамика в трудах более ранних христианских историков (в т. ч. у Евсевия Памфила) прослеживается лишь эскизно.

Вообще для С. С. некий социальный конфликт, противоречия и борьба являются обязательными. Бесконфликтная история, с его т. зр., невозможна: в ней нет содержания (Ibid. I 18; VII 48). Он даже склонен оправдывать арианство как предмет, давший ему возможность писать историю (Ibid. V proem.). При этом С. С. не готов объяснять причины возникновения конфликтов внутри Церкви воздействием сверхъестественных сил. Он не упоминает в этой связи о диаволе, сравнительно редко говорит о Божественном Промысле (ср.: Ibid. I 9, 29, 37-38) и видит причины конфликтов скорее в несовершенной греховной природе самого человека, его страстях, властолюбии, необразованности и др. недостатках (напр.: Ibid. I 5, 23; VI 7; VII 32).

Эсхатологическая картина мира, свойственная для многих кругов ранних христиан, почти не проявляется у С. С. Его взгляд на историю носит в основном оптимистический характер. С. С. видит в истории христианства большей частью путь постепенного возрастания и движение к окончательному торжеству истинной веры, к-рое отнюдь не сопровождается разрушением мира, а скорее способствует успехам обновленной благодаря принятию христианства Римской империи.

Ни одна из теоретических концепций С. С., о к-рых он высказывается либо к-рые применяет имплицитно, не определяет его повествования целиком. Все они играют роль скорее «рабочих гипотез», нежели к.-л. устойчивых моделей объяснения исторического процесса.

Важное отличие книги С. С. от труда Евсевия - оценка роли императора и гос-ва в жизни Церкви как более значительной, понимание ведущей роли императора и в светских, и в церковных делах. Повествование С. С. строится на сочетании 2 основных тематических линий: внутренней истории Церкви и истории Римской империи. Взаимосвязь между ними С. С. видит и подчеркивает. Он специально останавливается на сопоставлении смут, к-рые, согласно его т. зр., возникают параллельно в гос-ве и Церкви (Ibid. V Introd.). Фигуры императоров ставятся автором в ряд важнейших деятелей церковной истории. При этом оценка правления того или иного императора у С. С. зависит не только от его толерантного отношения к Церкви, но и от его позиции относительно Православия и ересей. Императоры эпохи С. С., прежде всего Феодосий II Младший, уже давно руководствовались в своей политике принципом поддержки офиц. Православия и преследования ересей. Исходя из этого, С. С. пытается оценивать и императоров IV в., к-рые действовали в условиях религ. толерантности. Т. о., ряд оценок С. С. страдает нек-рым анахронизмом. При этом важно, что линии развития империи и Церкви у С. С. не сливаются воедино. Благочестие и политическая зрелость императоров могут способствовать миру в Церкви, но сами по себе не решают всех проблем. Оценка того или иного императора со стороны С. С. не определяет его отношение ко всему ходу церковной истории в период его правления. С. С. не отрицает проблем и беспорядков и в дни правления благочестивых императоров: арианский спор при имп. Константине, столкновения в Риме при имп. Валентиниане I (Ibid. IV 29) и т. п.

Среди особенностей восприятия С. С. церковной жизни исследователи неоднократно отмечали широту его взглядов. К числу достоинств защитников Православия и пастырей Церкви С. С. относит классическое образование, к-рым, как он подчеркивает, обладали лучшие из отцов Церкви этого времени (Дидим Слепец, святители Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст и др.). Достойным деятелем Церкви, с т. зр. С. С., может оказаться отнюдь не только человек, исповедующий Православие. Он с теплотой относится к ряду епископов-новациан. Важной структурной чертой рассказа С. С. о жизни Церкви оказывается противопоставление не столько Православия и ересей, сколько нестроений и порядка. С. С. многократно подчеркивает, с одной стороны, желание истинных церковных пастырей установить порядок, покой, размеренное управление, а с другой - неизменно присутствующее стремление отдельных людей к спорам и противостоянию, к-рые в конечном счете порождают хаос. Источником нестроений, по С. С., является в основном слабость человеческой природы. Он практически не упоминает о сверхъестественном вмешательстве в ход церковных дел, о кознях диавола. Редко говорит о Божественном Промысле. Эта черта повествования С. С. существенно выделяет его из ряда др. историков-христиан его эпохи и дает возможность совр. исследователям говорить о некоем рационализме С. С.

Книга написана довольно простым языком, материал в ней хорошо сбалансирован. Автор не допускает слишком больших отступлений от основного круга своих тем, придерживается сравнительно постоянного темпа рассказа, одинаковым периодам времени посвящает примерно равный объем текста.