Добро пожаловать в один из самых полных сводов знаний по Православию и истории религии
Энциклопедия издается по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
и по благословению Патриарха Московского и всея Руси Кирилла

Как приобрести тома "Православной энциклопедии"

КАДИЛО
Т. 29, С. 83-86 опубликовано: 29 октября 2012г.


КАДИЛО

[греч. θυμιατός, θυμιατήριον, λιβανωτός; лат. thymiamaterium, thuribulum], литургический сосуд для совершения каждения.

В Иерусалимском храме для каждения наряду с кадильным алтарем использовались и переносные К.: евр.   (греч. πυρεῖον), представлявшее собой некое подобие сковороды (Лев 10. 1, Чис 16. 6-7), и евр.  (греч. θυμιατήριον; Иез 8. 11). При раскопках в Палестине были найдены приспособления, к-рые так или иначе могли быть связаны с каждением (Nielsen. 1986. P. 38). Сосуды в форме цилиндра высотой до 50 см или кувшина, снабженные отверстиями по бокам, или в форме чаши с узкой ножкой обычно отождествляются с  (Ibid. P. 44-46). Среди археологических находок встречаются К. ковшеобразной формы, которые, вероятно, происходят из Египта. На дне ковша иногда присутствует рельеф в форме 5 пальцев руки. Ручка может быть выполнена в форме трубки, вероятно для того, чтобы можно было раздувать угли, находящиеся в ковше. Однако отождествить его с библейской   затруднительно (Ibid. P. 38-42).

В обиход христ. Церкви К. вошло не раньше IV в. Среди сохранившихся христ. К. также имеются экземпляры в форме сковороды или более сложной конструкции, представляющие собой контейнер с рукояткой (Strzygowski. 1904. S. 283-284). Все они происходят из Египта, выполнены из бронзы и датируются VI в. и позже. Более древние егип. К. представляли собой чашу или контейнер на 3 ножках в форме львиных лап (Ibid. S. 284-285).

Из Сирии и Египта происходят К., состоящие из чаши на длинной ножке (или неск. маленьких ножках) и крышки с отверстиями (для подачи воздуха к углям и выветривания сгорающего ладана), нередко увенчанной крестом; крышка соединяется с нижней частью при помощи защелки; к вершине креста крепится цепь с кольцом (Ibid. S. 280-281; Ross. 1962. P. 43-44). Эти К. также изготовлены из бронзы и датируются V-VII вв.

В Житии Римского еп. (папы) Сильвестра I (314-335) говорится, что имп. св. Константин I Великий передал для Латеранской базилики 2 золотых К. общим весом ок. 10 кг и одно золотое К. весом ок. 5 кг, украшенное 49 драгоценными камнями, а также одно золотое К. того же веса с 60 драгоценными камнями - базилике св. Петра (LP. Vol. 1. P. 177). К., о к-рых сообщается в этом документе, из-за их тяжелого веса вряд ли использовались при литургических процессиях и священнодействиях, но могли быть стационарными или подвесными. Изображения стационарных К. нередко встречаются на визант. и древнерус. фресках и иконах. Отдельные предметы такого типа сохранились до нашего времени: напр., в соборе Сан-Марко в Венеции имеется стационарное серебряное К. в виде многоглавого храма, изготовленное в К-поле в XII в. В Греции стационарные К. в виде небольших чаш с кровлей на поддоне широко распространены по настоящее время (они обычно устанавливаются на солее). О подвесном К. говорится в Житии папы Сергия I (687-701): по его инициативе было изготовлено большое золотое К., которое было подвешено перед образами ап. Петра; во время мессы в этом К. воскуряли ладан (LP. Vol. 1. P. 374-375). Наиболее известное К. подвесного типа используется по сей день в соборе Сантьяго-де-Компостела.

Наиболее древние ручные К. на цепях представляли собой либо полусферу, либо низкий цилиндр, либо многогранную призму. В 2 последних случаях оно имело ножки, в первом - кольцевидную подставку. Крышка у таких К., как правило, отсутствовала. К верхнему краю угольного контейнера прикреплялись 3 цепи небольшой длины, соединенные вместе в кольцевидном или шарообразном держателе. Такие К. изображены, напр., на мозаиках ц. Сан-Витале и Сант-Аполлинаре-ин-Классе в Равенне (Braun. 1932. S. 608-611; DACL. T. 5. Col. 22). Похожие вост. образцы хранятся в Каирском музее (Strzygowski. 1904. S. 281-284). Известны аналогичные К., выполненные визант. мастерами в VI-XI вв. (см.: Byzantium: Treasures of Byzantine Art and Culture from British Collections. L., 1994. P. 104, 105; Splendeur de Byzance: [Catalogue]. Brux., 1982. P. 167). Визант. серебряные К. VI-VII вв. в виде глубоких чаш, декорированные медальонами с чеканными изображениями Иисуса Христа, апостолов, ангелов и с рельефными узорами на гладком фоне, сохранились в ГЭ (Банк. 1966. Ил. 86, 87). Визант. серебряное К. VI в. цилиндрической формы с чеканными многофигурными изображениями и орнаментальной каймой по борту, изготовленное в античных традициях, хранится в Археологическом музее Стамбула (Она же. 1978. С. 19. Рис. 3). В VI-VII вв. в разных регионах христ. мира были распространены отлитые из бронзы подвесные на 3 цепях К. в виде глубоких чаш с рельефными изображениями святых (Иосебидзе, Бурчуладзе. 1987). В собрании ГИМ имеется бронзовое литое К. XI-XII вв. византийской работы, сделанное в форме ажурного яйца на 3 ножках, с крышкой и с крепящейся сбоку втулкой для ручки (Путь из Варяг в Греки. 1996. С. 88, № 765).

С нач. XI в. на Западе преобладают К. в романском стиле. В это время окончательно формируются основные элементы К.: подставка (поддон), угольный контейнер, крышка, цепи для переноски, цепедержатель, к которому они крепятся; крышка снабжается дополнительной цепочкой. Угольный контейнер и крышка романских К. на начальном этапе, как правило, образовывали сферу или яйцо, однако постепенно крышка вслед. декорирования приобрела вид самостоятельной детали (Braun. 1932. S. 611-617). Характерный пример - К. из Трира, крышка к-рого украшена фигурками библейских персонажей: Авеля с агнцем, Мелхиседека с хлебом и чашей, Авраама, приносящего в жертву Исаака, Исаака, который благословляет Иакова; во фронтонах помещены фигурки Моисея, Аарона, Исаии и Иеремии; венчает крышку Христос в виде Соломона, восседающего среди 12 львов (Witte. 1910. N 5. S. 146-147). Романские К. украшались в основном орнаментами с вьющимися растениями, листьями, птицами, животными.

В период готики К. становятся более угловатыми, верх крышки вытягивается и принимает форму конуса, крышки часто оформляются в виде готических соборов и в 2-3 раза по своей высоте превышают ширину угольного контейнера. Для декорирования поверхностей К. активно применялась гравировка (Braun. 1932. S. 618-624). Существуют образцы XIII в., украшенные эмалью (Ibid. S. 630-631).

В эпоху Возрождения форма К. вновь меняется. Крышка по высоте уменьшается. К. становится более округлым, хотя архитектурные элементы все еще могут присутствовать в его оформлении. Для украшения К. вновь активно используются различные орнаменты (Ibid. S. 624-626, 631-632). С XVII в. под влиянием стиля барокко формы К. становятся разнообразнее, каждый предмет изготавливается соответственно вкусам и предпочтениям того или иного мастера.

От позднероманского и готического периодов до нас дошли многочисленные К. из серебра, а также много образцов, сделанных из меди и бронзы. В позднем средневековье часто встречаются К. из латуни, а в XVII-XVIII вв. латунь становится основным металлом для изготовления К. (Ibid. S. 605-607).

На Русь К. впервые попали вместе с др. предметами богослужебной утвари из Византии. Так, напр., известно, что Евфросиния Полоцкая во 2-й пол. XII в. купила в К-поле «тимиян (т. е. ладан) и кацию злату» (ПСРЛ. 1908. Т. 21. С. 217-218). Кация, ручное К. ковшеобразной формы, до сих пор используется в богослужении греч. Церквей, а в России - старообрядцами.

В ходе археологических раскопок на Райковецком городище, на Княжей Горе, на городищах Воинь, Бородинском, Слободском, в Гродно, Ярополче-Залесском и в других регионах были найдены отлитые из бронзы небольшие сосуды в форме полусферической чаши, снабженные ажурными цепями, иногда с крестиками и кольцом для подвешивания, датируемые XII-XIII вв. (Древняя Русь: Быт и культура / Ред.: Б. А. Колчин, Т. И. Макарова. М., 1997. С. 167). Назначение этих предметов может быть двояким: они могли использоваться и как К., и как лампады.

Вплоть до XVII в. на Руси широко бытовали ручные К. на цепях с открытым верхом. Эти предметы, выкованные из серебра или отлитые из бронзы, особенно характерны для Вел. Новгорода и Русского Севера. О таких К. сообщается в письменных источниках, а их изображения часто встречаются в стенописях, на иконах, в миниатюрах и в декоре церковной утвари. В музейных собраниях сохранились древнерус. К. с открытым верхом XVI - нач. XVII в. (Игошев. 2002. С. 285. Ил. 1; Он же. 2003. С. 107-115). Т. к. в результате каждения в открытой чаше существовала опасность выпадения частиц раскаленного угля и возникновения пожара, открытые К. часто переделывались или к ним добавлялась кровля.

Одним из самых ранних сохранившихся переносных рус. К. с кровлею является серебряное К. 1405 г. в виде одноглавого кубического храма с позакомарным покрытием и прорезными оконцами, повторяющее формы раннемосковских храмов. На каждой из 4 стенок предмета имеется по 3 рельефных изображения Деисуса. К. изготовлено для Троице-Сергиева монастыря «замышлением игумена Никона» (Николаева. 1976. С. 245-246; Ильин. 1971. С. 10-11). Подобный тип московского золотого и серебряного К. в виде одноглавого кубического храма, увенчанного 8-конечным крестом, встречался на протяжении XV-XVII вв. (Бобровницкая. 1987. С. 35. Ил. 1; Постникова-Лосева. 1954. С. 202; Трофимова. 1982. С. 70).

Древнерус. серебряные К. нередко воспроизводили формы шатровых храмов. Среди памятников «шатрового» типа выделяются два аналогичных серебряных К., повторяющие формы 9-гранного шатрового храма с 2-скатными кровлями. Это К. 1469 г., сделанное по заказу удельного дмитровского князя Юрия Васильевича для Николо-Песношского монастыря, хранящееся в ГММК, и К. 1597 г. из ГИМ (Бобровницкая. 1987. С. 41-47; Лосева. 1925. С. 113-117; Ильин. 1980. С. 109. Ил. 8, 9). На крышках древнерусских литых бронзовых К. XIV-XV вв. крепились «процветшие» кресты (Игошев. 2007. С. 171-175; он же. 2012).

К., выполненные мастерами в различных художественных центрах России в XVI-XVII вв., имеют отличия в типологии. Выделяются предметы, изготовленные в Москве, Вел. Новгороде, Пскове, Ярославле, Костроме (Он же. 2009. С. 416-446). Для серебряных К., произведенных новгородскими мастерами, характерна форма корпуса в виде луковицы с округлой или луковичной главкой, увенчанной четырехконечным крестом. Такие К. напоминают очертаниями деревянные или каменные шатровые храмы. На крышке новгородских К. делались сердцевидные прорези для выхода кадильного дыма. На всех известных нам новгородских серебряных К. XVII - нач. XVIII в. отсутствует такая деталь, как яблоко (крепящееся между поддоном и корпусом изделия), встречающееся на К., сделанных в других крупных художественных центрах.

К «шатровому» типу относится серебряное К. 1586 г. псковской работы с луковичным корпусом, происходящее из Кириллова Белозерского мон-ря (Игошев. 2000. С. 267-274). Его высокая шатровая кровля, увенчанная цилиндрическим барабаном с грушевидной главкой, выполнена в весьма необычной для К. технике скани и украшена темно-синей и зеленой эмалью. Это единственное известное ныне К. XVI в. псковской работы.

В ГММК сохранилось серебряное шарообразное К. 1576-1577 гг. с низкой шлемовидной кровлей, украшенное чеканным растительным и чешуйчатым орнаментом, изготовленное ярославским мастером Алферьевым с товарищами для Спасо-Преображенского храма Соловецкого мон-ря (Игошев. 1997. С. 222; Он же. 2007. С. 181-182). Это К. является редчайшим датированным образцом посл. четв. XVI в. с авторской подписью.

Кадило. 1734 г. (ГМЗРК)
Кадило. 1734 г. (ГМЗРК)

Кадило. 1734 г. (ГМЗРК)

Серебряные К. XVII в. т. н. ярославского типа имеют шарообразный корпус с цилиндрическим барабаном и луковичной главкой с 4-конечным крестом в верхней части (Игошев. 1998. С. 105-106; Он же. 2009. С. 426-434). Корпус К., покоящийся на граненом поддоне, соединен 5 цепями с коптильником в виде выпуклой чашечки, украшенной растительным орнаментом стеблей трав. На крышке ярославских К. XVII в. делались крестообразные прорези для выхода дыма, что отличает их от К., выполненных в др. русских художественных центрах (Игошев. 2009. С. 432-433). Всего сохранилось более 20 подобных предметов XVII в. (Он же. 1997. С. 222-228; Он же. 1999. С. 75-79; Он же. 2001. С. 210-216). Ярославский тип шарообразного К. XVII в. заметно отличается от новгородского, московского и костромского типов. На всех ярославских К. между шарообразным корпусом и поддоном имеется яблоко, а на главках крепится литой 4-конечный крест с криновидными (в виде лилий) завершениями ветвей в отличие от 8-конечного креста, венчающего главку московских К. Практически на всех ярославских К. барабан с прорезными оконцами декорирован геометрическим узором в виде прямоугольников, треугольников или квадратов, напоминающих кирпичную кладку, руст или поверхность узорчатых изразцов (Он же. 1998. С. 105-106). Серебряные К. костромской работы XVII в. отличаются от К., изготовленных в других древнерусских художественных центрах (Постникова-Лосева. 1974. С. 87-93; Игошев. 2007. С. 200-205). На корпусе костромских К. отчеканен растительный орнамент из извивающихся стеблей трав, завитков, листьев, бутонов-«репьев», в к-рый также вплетены элементы западноевропейского ренессансного узора из раковин и трав.

К первому типу костромских К. с невысокой шлемовидной кровлей относятся предметы, сходные как с новгородскими, имеющими форму корпуса в виде луковицы (Игошев. 2002. С. 288-293; Он же. 2003. С. 113), так и с шарообразными ярославскими К. (Он же. 1997. С. 99-100, 226-227; Он же. 2004. С. 125-126). Однако костромские К. имеют и существенные отличия, являясь скорее всего промежуточным звеном между предметами новгородского и ярославского типов. Известен еще один тип серебряных костромских К. XVII в., в виде высоких ажурных шатров. Формы и пропорции таких К. обнаруживают сходство с высокими шатрами русских деревянных церквей и колоколен, а также с формами малой архитектуры - с шатрами царских мест и напрестольных сеней. Формы костромских К. с высокой кровлей имеют много общего с формами сербских К. XVI в. (Постникова-Лосева. 1975. С. 201). Высокие кровли костромских предметов с конусообразными завершениями сделаны из узких ажурных орнаментальных и выпуклых пластин, увенчанных крином или херувимом.

Серебряные К. XVIII в. изготавливались в виде подвешенных на цепях сосудов округлой или фигурной формы с крышкой; они были укреплены на высоком поддоне и богато декорированы рельефными чеканными, резными, литыми травами с крупными листьями, завитками, цветами, элементами рокайль. Подобные московские К., увенчанные округлой или фигурной главкой, часто напоминают светские предметы - на их церковное назначение указывают только кресты или изображения херувимов (Костина. 2003. С. 282, 381). В XIX в. наряду с одноглавыми изготавливались и пятиглавые серебряные К. с луковичными главками с крестами. Подобные К. в виде храмов крепились на высоком поддоне с ножками-шариками.

Согласно визант. литургическому комментарию сер. VIII в.- «Церковной истории», приписываемой свт. Герману I К-польскому, К. символизирует человеческую природу Христа, а горящие в нем угли - Его божественную природу (см.: Brightman F. Е. The Historia Mystagogica and other Greek Commentaries on the Byzantine Liturgy // JThSt. 1908. Vol. 9. P. 388). К. также символизирует утробу Богородицы, а горящие угли - Иисуса Христа (Ibid.).

Об использовании К. за богослужением см. в ст. Каждение.

Лит.: Strzygowski J. Koptische Kunst. Vienne, 1904. S. 280-285; Witte F. Thuribulum und Navicula in ihrer geschichtlichen Entwicklung // Zschr. f. christliche Kunst. Düsseldorf, 1910. Bd. 23. N 4. S. 101-112; N 5. S. 139-152; N 6. S. 163-174; Leclercq H. Encensoir // DACL. 1923. T. 5. Col. 21-33; Лосева М. М. Образец рус. серебряного мастерства XV в. // Сб. Оружейной палаты. М., 1925. С. 113-117; она же (Постникова-Лосева М. М.). Золотые и серебряные изделия мастеров Оружейной палаты XVI-XVII вв. // Гос. Оружейная палата Моск. Кремля. М., 1954. С. 139-216; она же. Русское ювелирное искусство, его центры и мастера, XVI-XIX вв. М., 1974; она же. Серебряные изделия ювелиров Сербии и Дубровника XIV-XVIII вв. в музеях Москвы и Ленинграда // ДРИ. М., 1975. [Вып.:] Зарубежные связи. С. 172-214; Braun J. Das christliche Altargerät in seinem Sein und in seiner Entwicklung. Münch., 1932. S. 598-632; Ross M. Catalogue of the Byzantine and Early Mediaeval Antiquities in the Dumbarton Oaks Collection. Wash., 1962. Vol. 1. P. 43-45; Банк А. В. Визант. искусство в собраниях Советского Союза. М.; Л., 1966; она же. Прикладное искусство Византии IX-XII вв. М., 1978; Ильин М. А. Загорск: [Троице-Сергиев мон-рь]. Л., 1971; он же. Русское шатровое зодчество: Памятники сер. XVI в. М., 1980; Николаева Т. В. Прикладное искусство Моск. Руси XIII-XVI вв. М., 1976; она же. Древний Звенигород. М., 1978; Haran M. Temples and Temple-Services in Ancient Israel. Oxf., 1978. P. 230-245; Трофимова Н. Н. Русское прикладное искусство XIII - нач. XX вв. из собрания ГВСМЗ. М., 1982; Nielsen K. Incense in Ancient Israel. Leiden, 1986. P. 38-51; Бобровницкая И. А. Два памятника рус. ювелирного искусства XV в. // Новые атрибуции. М., 1987. С. 35-50; Иосебидзе Д. Г., Бурчуладзе Н. И. Из коллекции Историко-этнографического музея Сванетии // Музей. М., 1987. Т. 7. С. 212-232; Путь из Варяг в Греки и из Грек…: Кат. М., 1996; Игошев В. В. Ярославское художественное серебро XVI-XVIII вв. М., 1997; он же. Ярославская церковная утварь XVI-XVIII вв. и еe связь с архитектурой, иконописью и фреской // ИХМ. 1998. Вып. 2. С. 102-112; он же. Экспертиза 2 серебряных кадил из ГИМ и Ярославского музея-заповедника // Экспертиза и атрибуция произведений изобразительного искусства: V науч. конф., 1999. Мат-лы. М., 2001. С. 210-216; он же. Ярославские серебряные кадила XVII в. из собрания Новгородского музея-заповедника: (К вопр. о типологии церк. утвари) // «От мудрости и святости былого...»: Мат-лы VII Тихомировских чт. Ярославль, 1999. С. 75-79; он же. Серебряное кадило XVI в. из Кирилло-Белозерского мон-ря // ИХМ. 2000. Вып. 4. С. 167-174; он же. Новгородские серебряные кадила XVI-XVII вв. // ИХМ. 2002. Вып. 6. С. 284-298; он же. О типе 2 древнейших кадил из Соловецкого мон-ря // Сохраненные святыни Соловецкого мон-ря. М., 2003. С. 107-115; он же. К вопросу о генезисе ярославского типа драгоценной церковной утвари 2-й пол. XVII-XVIII вв. // Рус. церк. искусство Нового времени. М., 2004. С. 119-130; он же. Атрибуция древнейшего кадила из суздальского Спасо-Евфимиева мон-ря // Экспертиза и атрибуция произведений изобразительного искусства: XI науч. конф., 2005: Мат-лы. М., 2007. [Вып. 11]. С. 171-175; он же. Атрибуция предметов драгоценной церковной утвари из Соловецкого мон-ря // Наследие Соловецкого монастыря: Всерос. конф.: Докл. / Сост.: Т. М. Кольцова. Архангельск, 2007. С. 180-192; он же. Исследование группы предметов церковной утвари костромских мастеров-серебряников XVII в. // Вестник Костромского гос. ун-та им. Н. А. Некрасова. 2007. Т. 13. № 2. С. 200-205; он же. Драгоценная церк. утварь XVI-XVII вв.: Вел. Новгород. Ярославль. Сольвычегодск. М., 2009; он же. Атрибуция 2 древнейших бронзовых кадил из Ростова Великого и Суздаля // СРМ. 2012. Вып. 19 (в печ.); Романенко А. И. Патриаршие палаты: [Московский Кремль]. М., 2001; Костина И. Д. Произведения моск. серебряников 1-й пол. XVIII в. М., 2003; Декоративно-прикладное искусство Вел. Новгорода: Худож. металл XVI-XVII вв. / Ред-сост.: И. А. Стерлигова. М., 2008. С. 400-409.
В. В. Игошев, Е. Е. Макаров
Ключевые слова:
Предметы церковного обихода Декоративно-прикладное искусство. Предметы церковного обихода (см. также Литургика) Кадило, литургический сосуд для совершения каждения
См.также:
АЛЬБА длинная белая льняная туника с узкими рукавами, к-рую носят клирики католич. и англикан. Церквей в качестве нижнего из церковных облачений
АМПУЛА в Древнем Риме - сосуд из глины, стекла или металла для хранения жидкостей; в православной и католической Церквах - небольшой сосуд для хранения мира, святой воды и др. священных жидкостей
АНАВОЛИЙ ткань, используемая в литургической практике православной Церкви
АНТИМИНС "вместо престола" (греч.), прямоуг. плат с особ. изобр., освящ. и подписан. епископом, на котором соверш. Божественная литургия
АНТИОХИЙСКАЯ ЧАША литургичесий сосуд, найденный в 1910 г. в Антиохии
БАЛДАХИН в зап. богосужении четырехугольный плат