Добро пожаловать в один из самых полных сводов знаний по Православию и истории религии
Энциклопедия издается по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
и по благословению Патриарха Московского и всея Руси Кирилла

Как приобрести тома "Православной энциклопедии"

АПОКАЛИПТИКА
Т. 3, С. 24-39 опубликовано: 18 декабря 2008г.


АПОКАЛИПТИКА

жанр древней и средневек. религ. лит-ры, описывающий полученное провидцем откровение (как правило, в форме видения) о сферах, недоступных обычному человеческому восприятию: о потустороннем мире и аллегорически изображенных событиях, сопровождающих грядущий конец истории - т. н. эсхатон. Для А. характерно использование символического языка образов, за ними нередко угадываются конкретные исторические события и лица или их типологические черты. Апокалиптическая историософия трактует историю как неизбежное регрессивное развитие, в конце концов приводящее к мировому катаклизму, после чего наступит новая эра, когда вообще к.-л. развитие станет невозможным. (В связи с тем что именно эсхатологическое содержание откровения часто рассматривается в качестве основного конституирующего признака этого жанра, в совр. лит-ре термин «А.» часто используется синонимично с понятием эсхатология.) Наряду с апокалиптической историософией произведения этого жанра нередко содержат моральные наставления, предостережения от неправильных поступков, произносимые провидцем,- материал, напрямую связанный с темой Божия Суда и наказания грешников.

Термин «апокалипсис» (греч. ἀποκάλυψις - откровение) впервые был использован для обозначения этого жанра лишь в кон. I в. по Р. Х. в Откровении св. Иоанна Богослова (см. Иоанна Богослова св. ап. Откровение) и только после этого стал употребляться в названиях апокалиптических сочинений (см. «Петра апокалипсис», «Ездры апокалипсис» и др.). В большинстве же сочинений, относящихся к данному жанру, как в ранних, так и в более поздних, термин «апокалипсис» не используется, и определяющим для его идентификации является не название, а приведенные выше признаки.

Жанр А. зародился в евр. среде, впосл. был перенят христианами и гностиками. Трудно провести границу между евр. и христ. А., но все же имеет смысл говорить о них как о самостоятельных, хотя и генетически связанных традициях. Временем возникновения апокалиптического жанра принято считать сер. III в. до Р. Х. (наиболее ранние части «1-й Книги Еноха»).

Древнеевр. А.

Псевдоэпиграфичность - одна из основных черт апокалиптической лит-ры. Авторы древнеевр. апокалипсисов, как правило, использовали псевдоним, выбирая имя кого-нибудь из библейских персонажей, освященных религ. традицией, для того, чтобы сообщить современникам «новое откровение», к-рое может стоять рядом с признанными ветхозаветными книгами. С этой т. зр. древнеевр. А. можно охарактеризовать как ветхозаветную, т. к. главными «героями», получающими откровение, являются персонажи ВЗ (Енох, Авраам, Варух, Ездра, Софония, Моисей, Даниил). Подлинный автор апокалиптического текста вынужден пояснять, почему его писание стало известно столь поздно. Для этого он часто прибегал к фиктивному объяснению, к-рое состояло в том, что он получил повеление скрыть или запечатать свою книгу до последних времен (Дан 8. 26; 12. 4, 9).

По-видимому, определяющим для популярности и разработанности этого жанра в евр. среде стали исторические обстоятельства существования евр. общины в III-II вв. до Р. Х.: религ. преследования со стороны Селевкидов, восстание Маккавеев, завоевания римлян, разрушение Иерусалимского храма, восстание Бар Кохбы. Принято считать, что основная функция апокалиптических сочинений - утешение в трудные времена, дарование надежды на скорое и окончательное избавление, т. е. на освобождение от гнета истории, в к-рой авторы апокалиптических сочинений в отличие от ветхозаветных пророков уже не находят места для исполнения надежд и упований. Если об этой функции А. можно лишь строить предположения, то совершенно очевидно, что апокалиптические сочинения давали ответы на важнейшие вопросы об устройстве мира, смысле совр. им исторической ситуации, будущем, к-рое ожидает евреев и остальные народы. Древнеевр. А. предлагала объяснение мира как в пространственной, так и во временной перспективе, а также предписывала определенные парадигмы поведения, причем в качестве факторов, определяющих природные и исторические процессы, выдвигались силы, трансцендентные миру. С этой функцией древнеевр. А. непосредственно связана и др.- моральное наставление и предостережение от грехов. Если в нек-рых сочинениях такие увещевания отсутствуют, то впечатляющие картины Божия Суда и наказания нечестивцев, а также тех мрачных мест, где согрешившие ожидают приговора, несомненно, служат этой цели.

Корпус апокалиптических сочинений

Руководствуясь критериями, приведенными выше, к древнеевр. А. можно отнести определенную группу сочинений: 7-12-ю гл. Книги пророка Даниила (см. в ст. «Даниил, прор.»), «1-ю и 2-ю Книги Еноха» (см. Енох, Еноха книги), «2 и 3 Книги Варуха» (см. Варух, Варуха книги), 3 Книги Ездры (см. Ездра, Ездры книги), «Апокалипсис Софонии» (см. Софонии апокалипсис) и др. Одна из основных проблем выделения корпуса древнеевр. А.- разграничение древнеевр. и христ. А. Датировка сочинений (сама по себе весьма проблематичная) не всегда является определяющей, ведь и после возникновения христианства у евреев продолжается творчество в области А. Отнесение сочинений к той или др. группе затруднено еще и тем, что большинство текстов имеют длинную и запутанную историю и мн. из них, если и были первоначально записаны на языках, к-рыми пользовались евреи (древнеевр., арам. или греч.), дошли до нас на др. языках (греч., сир., эфиоп. и др.), нередко с христ. или (реже) гностическими интерполяциями.

Важно также то, что термин «А.» может означать помимо лит. жанра еще и особый род теологического мышления или мировоззрения, за к-рыми часто стоит та или иная социальная группа, т. н. апокалиптическая община. Поэтому комплекс идей, характерный для жанра А., нашел отражение не только в собственно апокалиптических сочинениях, но и в произведениях др. жанров, напр. в дидактической лит-ре (см. Двенадцати патриархов завещание), в Соломона Псалмах, в гимнах («Благодарственные гимны из Кумрана» (см. в ст. «Кумранские рукописи»), в Юбилеев книге и др. Необходимо также учитывать, что и сама древнеевр. А. не является однородным явлением. В одних сочинениях преобладают эсхатологические темы (7-12-я гл. Книги пророка Даниила, т. н. «Книга видений»), в др.- космологические или астрономические («Книга стражей» (1 Енох 1-36), «Астрономическая книга» (1 Енох 72-82)). По мнению Ф. Дейвиса, в нек-рых случаях мы имеем дело со своего рода «малыми канонами» А.- группами разнородных сочинений, объединенных одним именем, напр. Даниила или Еноха. Так, «малый канон», или «Пятикнижие Еноха», представленный в «1-й Книге Еноха» (т. н. эфиоп.), включает следующие сочинения, созданные в различные периоды: «Книга cтражей» (гл. 1- 36, III в. до Р. Х.), «Книга образов» (гл. 37- 71, не позднее I в. по Р. Х.), «Астрономическая книга», или «Книга движений небесных светил» (гл. 72- 82, кон. III в. до Р. Х.- сер. II в. до Р. Х.), «Книга видений» (гл. 83- 90, 2-я пол. II в. до Р. Х.), «Послание Еноха» (гл. 91- 104, кон. II в. до Р. Х.), включающее т. н. «Апокалипсис недель» (91. 12- 17; 93. 1- 10, кон. III в. до Р. Х.). По мнению Ж. Т. Милика, «Пятикнижие Еноха» было составлено по аналогии с Пятикнижием Моисеевым ок. 100 г. до Р. Х. в Кумранской общине и первоначально включало вместо наиболее поздней «Книги образов» «Книгу исполинов» (кон. II в. до Р. Х.), к-рая сохранилась во фрагментах на арам. языке из Кумрана и в переработанном виде вошла в манихейский канон.

Происхождение и источники

Среди исследователей нет единого мнения о том, как сформировалась древнеевр. А. Долгое время делались попытки указать непосредственный ее источник. Одни считали, что А.- прямой потомок ветхозаветного пророчества (напр., Х. Роули, О. Плёгер, П. Д. Хансон), др. утверждали, что главным фактором в зарождении этой традиции было внешнее влияние, в частности персид. дуализма (Г. Виденгрен, С. Шакед и др.). В 60-х гг. XX в. нем. теолог Г. фон Рад доказывал происхождение древнеевр. А. из лит-ры премудрости. Аргументация фон Рада была подвергнута критике П. фон Остен-Закеном, к-рый утверждал, что в основе древнеевр. А. лежат идеи Второисаии (см. в ст. «Исаия, прор.»), трансформировавшиеся в процессе их передачи в кругах мудрецов в вост. диаспоре. Вопрос о происхождении А. тесно связан с пониманием ее сущности. До недавнего времени (сер. 80-х гг. ХХ в.) считалось, что главным в ней является эсхатология, а космологическое и астрономическое содержание рассматривалось как нечто второстепенное. М. Стоун предложил считать древнеевр. А. совершенно самостоятельным течением, не зависимым ни от пророчеств, ни от лит-ры премудрости, по каким-то причинам в подавляющем большинстве случаев отвергнутым при составлении канона ВЗ. Аргументация его построена на том, что для этого течения, по крайней мере в его ранней форме, наиболее важным элементом является как раз космология, почти никак не представленная в ВЗ; это можно видеть в наиболее ранних фрагментах «1-й Книги Еноха», найденных в Кумране и датируемых им 2-й пол. III в. до Р. Х. В последнее время признается, что не следует искать простого ответа на вопрос о происхождении древнеевр. А. Несомненно, на этот процесс повлиял ряд внутренних и внешних факторов; помимо персид. влияния здесь есть нек-рые черты, близкие егип. пророчествам («Оракул Горшечника»), вавилонской мантике, ханаанской мифологии и др.

I. Послепленное пророчество и древнеевр. А. В ряде пророческих текстов ВЗ, в основном датируемых послепленным периодом (2-й пол. VI-IV в. до Р. Х.), присутствуют отдельные мотивы и темы А., гл. обр. эсхатологические: Суд над народами; наказание Израиля нашествием врагов и природными катаклизмами, иногда принимающее вселенский характер (см. День Господень); описания эсхатологической войны, видение нового Иерусалима, отдельные упоминания о воскресении мертвых и победе над смертью. Среди исследователей нет единого мнения о том, какие именно пророческие тексты являются наиболее близкими апокалиптической традиции, однако большинство называют Книги пророков Исаии (24-27, 34, 35, 56-66), Иезекииля (38-48), Аггея (2, 6-9, 21-23), Захарии (9-14), Иоиля. Зачастую апокалиптическими оказываются заключительные главы пророческих книг. Это объясняется тем, что композицию большинства пророческих книг определяет эсхатологическая перспектива: пророческая книга, как правило, начинается с осуждения и порицания Израиля и возвещения его наказания, а заканчивается обещанием спасения Израиля и наказания его врагов и притеснителей.

Наиболее убедительно зарождение древнеевр. А. в лит-ре послепленного пророчества отстаивал П. Д. Хансон. В иудейской общине этого времени он выделял 2 партии: 1) иерократическую, представленную пророчествами Аггея, начальными главами Книги пророка Захарии, а также заключительными главами Книги пророка Иезекииля (40- 48); 2) визионерскую (Ис 56- 66, Зах 9- 14 и Ис 24- 27). Иерократическая лит-ра дает больше формальных аналогий с А., напр., видения Иезекииля и Захарии истолковывает ангел. В то же время корни евр. А. связываются им именно со второй группой, противопоставляющей себя иерократии; здесь собраны эсхатологические видения, пользующиеся языком мифологической образности, очень близким древнеевр. А.: творение новой земли и нового неба (Ис 65. 17; 66. 22), наказание Левиафана и дракона в море (Ис 27. 1), поглощение смерти Богом (Ис 25. 8). По мнению Хансона, Ис 25. 8 отсылает к персонажу ханаанейской мифологии Моту - олицетворенной смерти. Однако в этих ветхозаветных протоапокалипсисах отсутствуют нек-рые важные черты А. в строгом смысле: в эсхатологических видениях, помимо единственного места (Ис 26. 19), определенно не говорится о воскресении мертвых или о посмертном наказании нечестивых; жизнь в преображенном мире пусть долгая и счастливая, но не вечная, «ибо столетний будет умирать юношей» (Ис 65. 20); новая земля представляет собой вполне земной мир, в к-ром строят дома, сажают виноградники и рожают детей (Ис 65. 21- 23); никак не представлены описания трансцендентного мира и космологической компоненты, столь характерные для ранней А.; кроме того, в пророческих книгах (за исключением Книги пророка Даниила) нет периодизации мировой истории и связанной с этим историософии.

II. Ветхозаветная лит-ра премудрости и древнеевр. А. Связь между лит-рой премудрости и древнеевр. А. сложнее, чем непосредственное генетическое родство, к-рое отстаивал фон Рад. В древнеевр. А. помимо эсхатологии в значительной степени присутствует спекулятивная и космологическая компонента. Мн. апокалиптические сочинения рассказывают об устройстве мироздания, о происхождении мира, его развитии и дальнейшей судьбе и тем самым отвечают на важнейшие вопросы об окружающем человека мире. Нек-рые сочинения даже претендуют на исчерпывающее описание мироустройства, своего рода энциклопедичность. Все это позволяет считать традицию евр. А. весьма близкой лит-ре премудрости. К тому же нек-рые апокалипсисы, подобно Книге Иова, посвящены проблеме теодицеи и даже демонстрируют формальное родство, прибегая к форме диалога (см. 3 Езд). Эсхатологический и космологический элементы, присутствующие и в предполагаемых источниках, не являются для древнеевр. А. уникальными; специфическими для нее помимо исторического и мифологического материала следует считать объединение указанных 2 элементов в единое, порой нерасторжимое целое, а также исключительную популярность и продуктивность этого жанра в евр. среде.

История

I. Домаккавейский период (сер. III - кон. II в. до Р. Х.). Самыми ранними из апокалипсисов, дошедших до наст. времени, принято считать «Книгу стражей» (1 Енох 1-36) и «Астрономическую книгу» (1 Енох 72-82), арам. фрагменты к-рых были обнаружены в Кумране. Нек-рые исследователи (Дж. Коллинз) относят к этому периоду и «Апокалипсис недель» (1 Енох 91. 12-17; 93. 1-10). Для данной стадии развития древнеевр. А. характерна обширная разработка космологических и астрономических тем, тесно связанных с эсхатологией. В начале «Книги стражей» объясняется связь этих 2 основных элементов А.- вся природа, весь космос существуют согласно закону Господа: светила не изменяют своих путей, лето сменяет зиму и т. д.; грех же человека есть отступление от этого закона: «Вы [грешники] не претерпели до конца и не выполнили закона Господня» (1 Енох 5. 4). Цель откровения, полученного Енохом в «Астрономической книге» и передаваемого им через сына Мафусаила «всем грядущим родам»,- научить людей ходить «по пути правды», к-рый предполагает правильное исчисление года в 364 дня (1 Енох 82). Здесь в сжатом виде представлена картина мирового катаклизма, предшествующего Божию Суду «со всякой плотью относительно всего, что грешники и нечестивые сделали и совершили против Него» (1 Енох 1. 9), а также то, как «во дни грешников» нарушение небесной механики - порядка движения небесных светил - приведет мир к окончательной деградации (1 Енох 80). Важно отметить, что в этих первых апокалипсисах судьба праведных и нечестивых после Суда подробно не освещается. В ситуации, предшествующей Божию Суду, в греховном состоянии мира виновны небесные силы: ангелы-стражи, согрешившие с земными женщинами и давшие им неправильное откровение (1 Енох 6- 9), или «главы звезд», к-рые «будут ошибаться… и нарушат свои пути» (1 Енох 80. 7). По предположению Г. Никкельсбурга, в образах «крови и нечестия» (1 Енох 9), к-рыми земля наполнилась после того, как нек-рые ангелы-стражи соединились с земными женщинами, отразилась ситуация войн между Диадохами, наследниками Александра Великого.

Возможно, один из наиболее ранних апокалиптических текстов содержится в Книге пророка Даниила (2) и представляет собой пример столь характерной для древнеевр. А. периодизации мирового исторического процесса, символически отражающей деградацию мира и наступление «в последние дни» новой эры вечного и нерушимого царства. Если принять позднюю датировку Книги пророка Даниила, предлагаемую совр. библеистикой, то, возможно, за символами периода, непосредственно предшествующего последним дням, - разделенного царства, изображенного как ступни исполина отчасти из глины, отчасти из железа,- угадываются совр. автору этого текста царства Птолемеев и Селевкидов, т. е. ситуация 2-й пол. III - 1-й пол. II в. до Р. Х. Отсутствие в этом тексте, как и в др. видениях Книги пророка Даниила, космологического материала говорит о том, что он представляет ветвь апокалиптической традиции, отличную от представленной в енохических сочинениях.

II. Период маккавейского восстания (167-160 до Р. Х.). «Апокалипсис животных» (1 Енох 85-90), аллегорическое изображение истории Израиля, по всей вероятности, создан в среде хасидим в период восстания Маккавеев. Символически представленная борьба Маккавеев с державой Селевкидов рассматривается как начало великих событий: в результате военных действий Израиль подвергается нападению целой коалиции, но будет спасен вмешательством «Бога справедливости», после чего состоится Суд, включающий 2 основных этапа: 1) очищение неба и земли от неправедных и нечистых; 2) устроение «нового дома» на земле, где соберется весь Израиль, включая умерших и тех, кто живет в диаспоре,- «всех погибших и рассеянных овец». Важно, что спасены будут и «ослепленные овцы», т. е. спасение суждено и тем, кто не разделяет взгляды хасидим (1 Енох 79). По мнению Й. Лебрама, окончательная редакция Книги пророка Даниила также принадлежит хасидим.

«Книга Юбилеев» не может считаться собственно апокалиптическим сочинением, однако очевидно ее родство с ранней енохической лит-рой (солнечный календарь; распространение зла связывается с ангелами, спустившимися на землю; эсхатологическая перспектива) и с сочинениями кумранитов (детерминизм, дуализм, эсхатология без воскресения). «Книга Юбилеев» отличается от собственно апокалиптических сочинений своей зависимостью от библейского повествования (в связи с чем она иногда называется «Малое Бытие») и тем, что в ней значительное место уделено толкованию Закона.

III. Хасмонейский период (142-63 до Р. Х.). В «Апокалипсисе недель» (1 Енох 93. 3-10; 91. 12-17) отразилась критика хасидим Маккавеев, превратившихся из народных вождей в ловких политиков. В отличие от «Апокалипсиса животных» здесь подчеркивается значение определенной группы «избранных праведников» (возможно, хасидим), а не всего Израиля. При этом отрицательная оценка послепленного иудаизма служит фоном не для «нового творения», а для «нового избрания». Главное - не история всего Израиля, а история секты избранных, поэтому «Апокалипсис недель» не призывает никого одуматься и обратиться - участь грешников уже предрешена. «Книга послания Еноха» (1 Енох 91-104) демонстрирует отказ хасидим признать полную победу Хасмонеев и наступивший мир событием окончательного спасения. Успехи Хасмонеев ставят под вопрос веру в близкий конец мира; отсюда - страстные призывы верить и надеяться на Суд, требовать его (104. 3). О сроках Суда не дается никаких указаний, он может наступить внезапно, в любой момент.

Древняя традиция «Сивиллиных оракулов», известная в античности и за пределами Греции, получила наиболее широкое распространение в эллинистический период и была воспринята также и евреями. В стандартной коллекции «Сивиллиных книг» полностью евр. считаются книги 3- 5 и 11- 14, книги 1, 2 и 8 содержат евр. субстрат (Дж. Коллинз). Древнейшей считается «3-я Книга Сивиллиных оракулов», самые ранние материалы к-рой датируются 2-й пол. II в. до Р. Х. Составленная в среде евреев, проживавших в Египте, эта книга представляет собой «исторический» апокалипсис и наполнена ожиданием мессианского царя, «седьмого царя Египта из греческой династии», к-pый положит конец войне и при к-ром Бог «будет судить каждого кровью и огнем палящим», а также будет воздвигнут новый храм Бога. Иерусалимский храм станет главным местом поклонения Богу для всех народов. Залогом оправдания на Суде является соблюдение Закона, понимаемого скорее как набор этических предписаний общего характера с центральной заповедью единобожия, соблюдение специфически иудейских диетарных ограничений и обрезания здесь не подчеркивается. Характерно отсутствие интереса к небесной сфере, космологии и ангелологии; нет никаких указаний о загробном Суде.

IV. Кумранская А. Собственно апокалиптическими сочинениями считаются «Книга исполинов», воссозданная Ж. Т. Миликом из арам. фрагментов, и «Видение нового Иерусалима». Элементы апокалиптического комплекса идей разбросаны по разным сочинениям кумранитов. Среди особенностей кумранской эсхатологии - представление о двух Мессиях, царе и священнике, зафиксированное, напр., в «Дамасском документе» и в «Уставе общины» (ср. также «Завещание двенадцати патриархов»). Это представление основывается на пророчестве о «двух помазанных маслом» (Зах 4. 14), причем предполагается главенство мессии-священника. Возможно, здесь сказалось неприятие кумранитами иерусалимского священства, а также политики царей из династии Хасмонеев, объединявших функции царя и священника. В свитке «Войны» изображается эсхатологическая битва между «сынами света» во главе с арх. Михаилом и «сынами тьмы» во главе с Велиалом, исход ее - гибель Велиала и его войска - решается вмешательством Бога.

V. Период рим. господства до разрушения храма (63 до Р. Х.- 70 по Р. Х.). Милик считает «Книгу образов» (1 Енох 37-71) христ. сочинением, созданным в III в. по Р. Х., однако большинство исследователей (Дж. Гринфилд, М. Стоун, Дж. Коллинз и др.) высказываются за раннюю датировку этого текста, отсутствующего в кумранском «Енохе», основываясь помимо терминологических соображений на упоминании парфян (56. 6-7), появившихся в Палестине в 40 г. до Р. Х., а также горячих источников, к-рые «в те дни будут служить для царей, и сильных, и вознесенных» (67. 8; ср. сообщение Иосифа Флавия о попытке царя Ирода исцелиться в водах Каллирои (Иуд. древн. XVII 6, 5; Иуд. война. I 33, 5)). В «Книге образов», состоящей из 3 притч, отсутствует историософия, главная цель этого сочинения - заверить «избранных» в окончательной непреложности буд. события спасения, в частности в том, что праведникам уже приготовлено место на небесах «под крыльями Господа духов» (39). Конкретность и определенность этого места - «сада праведных» - подтверждается подробным описанием тайн неба и явлений природы, а счастливая участь праведных - свет солнца, вечная жизнь, покой - подчеркивается описанием наказаний и страданий грешников, к-рые здесь отождествляются с «царями, сильными и вознесенными» (38). Гарантом спасения выступает Сын Человеческий, он же Праведный, или Избранный. Он появляется вместе с Единым, голова к-рого «бела, как руно» (46), и представляет собой аллюзию на Ветхого денми (Дан 7. 9). За исключением основной эсхатологической роли (осуществление Суда, последнее откровение) и того обстоятельства, что Сын Человеческий восседает на троне (ср.: Мф 19. 28; 25. 31), его образ лишен христологических черт. Особое внимание к фигуре Сына, о к-ром говорится во всех 3 притчах «Книги образов», выделяет это сочинение из всей енохической лит-ры. Возможно, здесь впервые в древнеевр. А. Мессия выступает как надмирное, ангелоподобное существо. То, что в эпилоге «Книги образов» сам Енох отождествлен с Сыном Человеческим (71. 14), как это происходило впосл., напр. в «3-й Книге Еноха», возможно, говорит о более позднем написании всей 71-й гл.

VI. После разрушения Иерусалимского храма (70 по Р. Х.). В 3-й Книге Ездры (4 Ездра в Вульгате) и «2-й Книге Варуха» (т. н. сир. «Варух») объединены как формальные, так и содержательные черты А. Оба произведения помещают визионера в ситуацию после разрушения Первого храма, типологически соответствующую кон. I в. по Р. Х., когда уже был разрушен Второй храм. И Ездре и Варуху апокалиптические тайны открываются в форме диалога с арх. Уриилом (Ездра) или с Самим Богом (Варух); диалог начинается с ламентаций по поводу нынешнего положения Израиля и с вопросов о справедливости Бога, весьма напоминающих вопросы Иова и, несомненно, требующих теодицеи. Формальные черты сходства включают семичастную структуру, элементом членения повествования на части, как правило, выступает семидневный пост. Кроме того, оба произведения можно условно разделить на 2 части: первая посвящена диалогу, во второй преимущественно в монологической форме открываются апокалиптические тайны. Эсхатологический сценарий обоих апокалипсисов весьма сходен: ряд бедствий, являющихся «знаками» конца времен; земное царство Мессии (в 3-й Книге Ездры - 400 лет), завершающееся его кончиной; воскресение мертвых; Суд. В целом 3-я Книга Ездры демонстрирует более пессимистический взгляд на историю, чем «2-я Книга Варуха». Ездра в большей степени озабочен участью нечестивых, причем его вопросы-сомнения остаются без ответов, а в качестве таковых предлагается описание эсхатологических событий. Один из вопросов, занимающих обоих провидцев,- присутствие в человеке «злого начала», унаследованного от согрешившего Адама. Избавление от «злого начала» возможно только после конца истории и Суда; залогом спасения является неукоснительное соблюдение Закона - этот момент особенно подчеркивается во «2-й Книге Варуха». Своеобразное преломление получает историческая тема в нек-рых видениях Ездры и Варуха: образ 12-главого орла в 3-й Книге Ездры, представляющий несомненную аллюзию на 8-ю гл. Книги пророка Даниила, и аллегорическая периодизация истории как смены периодов белого и серого дождя во «2-й Книге Варуха». Исследователей давно занимает вопрос о характере связи между этими сочинениями; у многих складывалось впечатление, что одно из них является своеобразным ответом на другое. Больший пессимизм 3-й Книги Ездры и не столь уверенное, как во «2-й Книге Варуха», утверждение Божественной справедливости, возможно, указывают на более раннюю датировку этого сочинения (Дж. Коллинз).

«Апокалипсис Авраама» в отличие от 3-й Книги Ездры и «2-й Книги Варуха» продолжает традицию мистических видений более ранних иудейских апокалипсисов, в частности, Авраам, перенесенный сразу на седьмое небо, лицезреет там Божественный трон и «картину творения». Космология и история тесно переплетены в этом сочинении: в пространственном отношении мир разделен на 2 части: правую, в к-рой пребывают потомки Авраама, и левую, в к-рой находятся все родившиеся до Авраама и называемые в этом тексте язычниками; временной континуум также разделен на 2 эры: нечестия с 12 периодами (ср. 12 периодов во «2-й Книге Варуха») и справедливости. Проблема существования и накопления зла в мире, с к-рой, как правило, имеет дело апокалиптическое сочинение, в «Апокалипсисе Авраама» предстает как проблема основной причины мирового зла - служения идолам, неисчерпаемым источником к-рого является свободная воля человека. Проблема существования зла, ответственность за к-рое лежит также на падшем ангеле Азазеле, решится только в ходе эсхатологической драмы. Характерным для этого сочинения является отсутствие указаний на воскресение мертвых. Весьма вероятно, что это связано с поздней редакцией текста в среде богомилов - секты, не признававшей воскресения тела. Тема обращения Авраама от идолослужения к единобожию - одна из часто повторяющихся в постбиблейской евр. лит-ре - подтверждает иудейское происхождение этого сочинения и его раннюю датировку (кон. I в. по Р. Х.), несмотря на позднейшие интерполяции.

Принято считать, что «Апокалипсис Софонии», «2-я Книга Еноха», «Завещание Авраама», 1, 2, 4 и 5-я книги «Сивиллиных оракулов» и «3-я Книга Варуха» (т. н. греч. Варух) также написаны в этот период.

VII. А. в раввинистической лит-ре и в евр. мистике. Отдельные апокалиптические темы продолжают разрабатываться в евр. среде и в последующие периоды. Они в очень небольшой степени представлены в Талмуде и совсем отсутствуют в Мишне. По-видимому, при кодификации Мишны апокалиптические тексты, считавшиеся, возможно, «еретическими», не были включены в канонический свод. Однако нек-рые элементы А. попали в Тосефту - более поздний свод, вобравший в себя материалы, не вошедшие в Мишну. Главным направлением, развивающим А. у евреев вплоть до X в. по Р. Х., является т. н. мистика Меркавы, представленная в «3-й Книге Еноха» (III в. по Р. Х.), а также в Больших и Малых Хехалот. Тексты Хехалот написаны, возможно, раньше «3-й Книги Еноха», но сохранились только в поздних редакциях. Для этой лит-ры характерно снижение интереса к эсхатологии и сосредоточение на т. н. мистике Божественного Престола, или Меркавы; в каком-то смысле вся эта лит-ра представляет собой обширный комментарий на 1-ю гл. Книги пророка Иезекииля, к-рая вместе с 1-й гл. кн. Бытия является важнейшим эзотерическим текстом в евр. традиции, на изучение к-рого накладывались возрастные и др. ограничения. Эти сочинения посвящены гл. обр. описанию восхождения к Престолу и его тайнам; здесь на первый план выступает представление о Боге как о Небесном Царе. По мнению Г. Шолема, ранние тексты Хехалот близки классической А. и описывают последовательное восхождение по 7 небесам, тогда как более поздние сочинения описывают путешествие по 7 дворцам уже на седьмом небе, т. е. в мире самого Божественного Престола. Продвижение по этому пути полно опасностей, гл. обр. от огня палящего; в воротах каждого из дворцов стоят «привратники» (сопоставляемые с архонтами гностической лит-ры), и для открытия этих ворот необходимо знание особых формул, т. н. печатей. Целью такого странствия души через небесные миры и дворцы является, как отмечает Шолем, «избавление», понимаемое в духе гностической традиции как ее возвращение в небесную обитель в «полноте» Божественного света.

Основные мотивы и темы

I. Тайны космологические. 1. Космогония. Во «2-й Книге Еноха» (24-32) процесс творения подробно раскрывается Богом Еноху как расширенный вариант повествования о творении, известного по кн. Бытия (1).

2. Устройство вселенной. В ранней енохической лит-ре и в «Книге Юбилеев» отразилось представление о том, что миром управляют небесные тела, и весьма значительное место уделено «небесной механике» - порядку и срокам движения небесных тел по «вратам неба». Восхождение через 4, 5, 7, 8 или 10 небес к престолу Всевышнего сопровождается описанием каждого из уровней, где находят себе место различные чины ангелов, определены места блаженства для праведников и наказания для нечестивых и т. д. Однако в «1-й Книге Еноха» эти места наказания и блаженства демонстрируются в ходе путешествия, почти не имеющего вертикального измерения, и располагаются на земле.

II. Тайны эсхатологические. 1. Единство мировой истории, ее предопределение. В ветхозаветной пророческой лит-ре власть Бога над историей неограниченна, от Него нельзя скрыться даже в шеоле (Ам 9. 2); монотеизм и единство истории взаимосвязаны. Идея единства человеческой и космической истории нашла свое полное выражение в А.: хаос и разнообразие мировых событий получили здесь всеохватывающее систематическое объяснение, история предстала как планомерный процесс, идущий к определенной цели. Если у пророков - Иеремии или Амоса - говорится о возмездии, наказании отдельных соседних народов - врагов Израиля, то в апокалиптических видениях, напр. во 2-й гл. Книги пророка Даниила, решается судьба сменяющих друг друга мировых империй, к-рые должны уступить место Царству Божию, т. е. здесь можно говорить о своеобразной универсальной историософии. Необходимым моментом таких историософских построений часто является всеобщая тенденция мировой истории к регрессу, деградации. Постепенное «обесценивание» мировых империй образно представлено в материалах, из к-рых сделан исполин, явленный во сне Навуходоносору II (Дан 2): золото (Вавилон), серебро (Мидия), медь (Персия), железо и глина (эллинистические царства).

2. Периодизация и подчинение мировой истории и событий ее конца определенной схеме временных периодов, исчисление сроков конца. Из мн. апокалиптических сочинений мы узнаем, что сроки существования мира предопределены Богом («Книга Юбилеев», кумранская А., 3 Езд). Согласно «1-й Книге Еноха» (93. 91), срок существования мира - 10 седмин; по «2-й Книге Еноха» (33), мир должен существовать 7 тыс. лет, после чего время станет неисчислимым, не будет дней, недель и т. д. (ср.: 1 Енох 91. 16).

3. Последние времена и их признаки. В 3-й Книге Ездры (5. 1- 13) таковыми признаками являются распространение нечестия, опустошение земли, нарушение природного порядка: солнце будет светить ночью, а луна - днем; кровь будет капать с деревьев; камни заговорят; звезды упадут; соленые воды будут найдены в сладких; друзья будут воевать между собой; разум спрячется, а премудрость удалится в свои покои, и т. д.

4. Мессия. В нек-рых текстах выступает как земной царь, иногда как языческий царь-избавитель («3-я Книга Сивиллиных оракулов»). В «Завещании двенадцати патриархов», «Дамасском документе» и «Уставе [кумранской] общины» - 2 мессианские фигуры: царь и первосвященник. «Сын Человеческий» в качестве мессианского титула впервые появляется, по-видимому, в 7-й гл. Книги пророка Даниила.

5. Суд, наказание грешников и награда праведникам. Необходимым атрибутом Суда является книга, где записаны деяния людей. В «1-й Книге Еноха» (81) арх. Уриил, управляющий небесными светилами, приказывает Еноху прочитать «писание небесных скрижалей» - «все дела людей и всех телесно рожденных, к-рые будут на земле до самых отдаленных родов». Согласно «2-й Книге Еноха» (19. 5), на 6-м небе есть разряд ангелов, записывающих все души людей, их деяния и жизни; в 23-й гл. этой книги Вревоил, самый мудрый из архангелов, зачитывает Еноху книги из небесных хранилищ, содержащие тайны творения.

6. Новая эра в «Астрономической книге» понимается как «новое творение», к-рое вовеки не прекратится (1 Енох 72.1). Согласно «1-й Книге Еноха» (91. 16), после того, как «явится новое небо», «будет много седмин без числа во век».

7. Жизнь после смерти. О воскресении мертвых говорится во мн. апокалипсисах, прежде всего в «Книге образов» (1 Енох 37-71); самое раннее свидетельство - во «2-й Книге Варуха», в 3-й Книге Ездры. В др. книгах указания на воскресение не столь определенны.

Ист.: Смирнов А. В. Историко-критическое исслед., рус. пер. и объяснение апокрифической Книги Еноха. Каз., 1888; он же. Книга Юбилеев, или Малое Бытие: Введ. и рус. пер. с коммент. Каз., 1895; он же. Псалмы Соломона: С прил. од Соломона: Предисл. и рус. пер. с примеч. Каз., 1896; он же. Заветы двенадцати патриархов, сыновей Иакова: Введ. и рус. пер. Каз., 1911; Соколов В. М. Славянская книга Еноха праведного: Тексты, лат. пер. и исслед. М., 1910; Тексты Кумрана. М., 1971. Вып. 1; 1996. Вып. 2; Old Testament Pseudepigrapha / Ed. J. Charlesworth. N. Y., 1983-1987. 2 vol.; Апокрифы. СПб., 2000; Апокрифические апокалипсисы. СПб., 2000; Тантлевский И. Р. Книги Еноха. М., 2000; Ветхозаветные апокрифы. М., 2001.
Лит.: Трубецкой С. Н. Учение о Логосе в его истории. М., 1900; То же // он же. Соч. М., 1994. С. 294-343; Апокалиптическая литература // Еврейская энциклопедия. М., 1991р. C. 859-894; Rowley H. H. The Relevance of Apocalyptic. L., 1944; Ploeger O. Theokratie und Eschatologie. Neukirchen-Vluyn, 1959. (WMANT; 2); Bousset W. Die Religion des Judentums im späthellenistischen Zeitalter / Hrsg. H. Gressmann. Tüb., 19664; Hallo W. Akkadian Apocalypses // IEJ. 1966. Vol. 16. P. 231-42; Osten-Sacken P. von der. Die Apokalyptik in ihrem Verhältnis zu Prophetie und Weisheit. Münch., 1969. (Theologische Existenz heute; 157); Rad G. von. Weisheit in Israel. Neukirchen-Vluyn, 1970; Koch K. The Rediscovery of Apocalyptic. Naperville, 1972; Müller H. P. Mantische Weisheit und Apokalyptik. Leiden, 1972. (VTS; 22); Shaked S. Qumran and Iran: Further Considerations // Israel Oriental Stud. 1972. Vol. 2. P. 433-446; Hanson P. D. The Dawn of Apocalyptic. Phil., 1975; idem. Old Testament Apocalyptic. Nashville, 1987; Widengren G. Iran and Israel in Parthian Times with Special Regard to the Ethiopic Book of Enoch // Religious Syncretism in Antiquity / Ed. B. Pearson. Missoula, 1975. P. 85-129; Milik J. T. The Books of Enoch. Oxf., 1976; Stone M. E. Lists of Revealed Things in the Apocalyptic Literature // Magnalia Dei: The Mighty Acts of God / Ed. F. M. Cross et al. N. Y., 1976. P. 414-452; idem. Scriptures, Sects and Visions. Phil., 1980; idem. Apocalyptic Literature // Jewish Writings of the Second Temple Period / Ed. M. E. Stone. Phil., 1984. P. 383-441; Nickelsburg G. W. Apocalyptic and Myth in 1 Enoch 6-11 // JBL. 1977. Vol. 96. P. 386-405; Greenfield J. C., Stone M. E. The Enochic Pentateuch and the Date of the Similitudes // HarvTR. 1977. Vol. 70. P. 51-65; Collins J. J. The Apocalyptic Vision of the Book of Daniel. Missoula, 1977. (Harvard Semitic Monogr.; 16); idem. Apocalypse: The Morphology of a Genre // Semeia. Missoula, 1979. Vol. 14; idem. The Apocalyptic Imagination. N. Y., 1984; idem. «Was the Dead Sea Sect an Apocalyptic Movement?» // Archaeology and History in the Dead Sea Scrolls / Ed. L. H. Schiffman. Sheffield, 1990; Lambert W. G. The Background of Jewish Apocalyptic. L., 1978; Lebram J. Apokalyptik / Apokalypsen II: Altes Testament // TRE. Bd. 3. S. 192-201; Müller K. Apokalyptik / Apokalypsen III: Die jüdische Apokalyptik: Anfänge und Merkmale // Ibid. S. 202-251 [Библиогр.]; Gruenwald I. Apocalyptic and Merkavah Mysticism. Leiden, 1980; Rowland C. The Open Heaven: A Study of Apocalyptic in Judaism and Christianity. N. Y., 1982; Apocalypticism in the Mediterranean World and the Near East: Proc. of the Intern. Colloq. Uppsala, 1979/ Ed. D. Hellholm. Tüb., 1983; Stegemann H. Die Bedeutung der Qumranfunde für die Erforschung der Apokalyptik // Ibid. P. 495-530; Griffiths J. G. Apocalyptic in the Hellenistic Era // Ibid. P. 273-294; VanderKam J. Enoch and the Growth of an Apocalyptic Tradition. Wash., 1984. (CBQMS; 16); Мень А., прот. (Светлов Э.) История религий. Брюссель, 1983. М., 1992. [T.] 6: На пороге Нового Завета; он же. Исагогика. М., 2000. С. 501-540; Garcia-Martínez F. Les Traditions apocalyptiques à Qumran // Apocalypses et voyages dans l'Au-Delà / Éd. C. Kappler. P., 1987. P. 201-235; Gignoux P. Apocalypses et voyages extra-terrestres dans l'Iran Mazdéen // Ibid. P. 351-374; Kvanvig H. Roots of Apocalyptic. Neukirchen-Vluyn, 1987; Лосев А.Ф. Сивиллины оракулы // История античной эстетики: Итоги тысячелетнего развития. М., 1992. Кн. 1. С. 222-224; Шолем Г. Основные течения еврейской мистики. Иерусалим. 1993. Т. 1; Мелетинский Е. М. Космические циклы и эсхатологические мифы // Поэтика мифа. М., 19952. C. 222-225; Davies Ph. Scribes and Schools: The Canonization of the Hebrew Scriptures. L., 1998; Гуровская К. Некоторые символы Откровения Иоанна в контексте пророческой и неканонической еврейской литературы // Библия: литературоведческие и лингвистические исследования. М., 1999. Вып. 3. С. 275-333; Бикерман Э. Дж. Евреи в эпоху эллинизма. М., 2000.
А. К. Лявданский

Новозаветная А.

Св. Иоанн Предтеча. Икона. Кон. XVI в. (КБМЗ)
Св. Иоанн Предтеча. Икона. Кон. XVI в. (КБМЗ)

Св. Иоанн Предтеча. Икона. Кон. XVI в. (КБМЗ)

Основные черты новозаветной А. определены влиянием на нее апокалиптических представлений ветхозаветной (Ис 24-27; Иоиль 1-2; Дан 2-12) и межзаветной иудейской лит-ры, однако для нее характерен ряд существенных особенностей. Отличительной чертой является ее христоцентричность, выраженная не только в сосредоточенности всех апокалиптических представлений на личности Христа, но и в безусловном отождествлении пострадавшего и воскресшего Господа и апокалиптического Судии, о к-ром возвещают ветхозаветные и межзаветные апокалипсисы. Именно это отождествление придает словам Господа значение последней и безусловной истины (Мф 7. 29; Ин 8. 26, 40; 15. 15). Вследствие этого в мессианской вести Сына Человеческого мн. традиц. апокалиптические понятия и представления получили новое истолкование. Христос не только повторил ветхозаветный взгляд на историю как на путь к «последним временам» и Суду Божию, но и дал ее понимание как движение к тому Царству, Господом к-рого будет Он Сам. Этим определяется наиболее яркая черта новозаветной А.- ощущение взаимного проникновения века наст. и века грядущего,- отличающая ее от совр. НЗ евр. апокалиптической мысли, для к-рой, напротив, характерно убеждение в их абсолютной несовместимости. Эра Христа есть эра апокалиптического свершения, хотя одновременно о последних временах в НЗ говорится в буд. времени, а конец мира связан с буд. всеобщей космической катастрофой. Еще одна характерная особенность христ. А.- отсутствие пессимизма, характерного для совр. НЗ евр. апокалиптической мысли. Апокалипсис для первых христиан не только грозное свершение, исполненное трагизма, но и новая, радостная и ожидаемая встреча с Господом.

Евангелия

Апокалиптическим содержанием определена уже проповедь Иоанна Крестителя. Сам Христос сравнивает его с прор. Илией, к-рый, согласно ветхозаветному преданию, должен прийти в последние времена (Мф 11. 14; 17. 11-12; Мк 9. 12-13; ср.: Откр 11. 3-11). В проповеди Предтечи известное из евр. апокалиптической традиции понятие Царства Божия занимает центральное место (Мф 3. 2) и понимается как уже существующая реальность, к-рая известна слушателям (Лк 3. 16-17). Его весть сосредоточена на фигуре грядущего за ним Мессии, явление Которого будет означать начало эры последних времен. В проповеди св. Иоанна Крестителя образ Христа получает черты грозного апокалиптического Судии (Мф 3. 10-12; ср.: Лк 3. 7-9, 15-17), для описания Его действий используются воспринятые из евр. А. образы последней жатвы (Иоиль 3. 13; ср.: 3 Езд 4. 30) и огненного Суда (1 Енох 10. 6, 90. 24-26, 100. 9, 102. 1; ср.: 2 Вар 59. 2; 3 Езд 7. 36-38). Но вопреки совр. ему иудейской традиции св. Иоанн Креститель возвещает, что апокалиптическое свершение откроет путь спасения не только избранному народу, но и всем уверовавшим во Христа (Мф 3. 9; Лк 3. 8; ср.: Syb III 710-711, 718, 772-773). Эти слова св. Иоанна Крестителя совпадают с новозаветным универсалистским объяснением спасения (ср.: Мф 8. 11; Лк 13. 29).

Низверженный сатана. Икона "Страшный Суд" из Благовещенского собора г. Сольвычегодска. 2-я пол. XVI в. (СИХМ). Фрагмент
Низверженный сатана. Икона "Страшный Суд" из Благовещенского собора г. Сольвычегодска. 2-я пол. XVI в. (СИХМ). Фрагмент

Низверженный сатана. Икона "Страшный Суд" из Благовещенского собора г. Сольвычегодска. 2-я пол. XVI в. (СИХМ). Фрагмент
Тема приближения конца времен проходит через весь НЗ. Возвещаемое Христом приближение Царствия - это апокалиптическое исполнение времен (πεπλήρωται ὁ καιρὸς, Мк 1. 15). Однако для евангельской вести о Царстве характерно существенное отличие от традиц. апокалиптической темы 2 веков, наст. и грядущего. В НЗ уже нет их резкого противопоставления. С одной стороны, Царствие Божие откроется после дней скорби (Мк 13. 24), отмщения (Лк 21. 22) и гнева (Лк 21. 23) так, что это увидят все «племена земные» (Мф 24. 30), а с др.- «не придет Царствие Божие приметным образом» (Лк 17. 20), и даже напротив, оно уже присутствует среди людей (Лк 17. 21). Особенно ярко эта «реализованная эсхатология» выражена в Евангелии от Иоанна: «Наступает время, и настало уже» (Ин 5. 25). Человеческая история есть не только путь к последним временам, гибели мира, Суду и Царствию Божию, но и время спасения. Христос возвещает, что спасение уже настало ныне (Лк 19. 9). С Его пришествием закончилось время ожидания и началось время осуществления (Мф 5. 14; Ин 4. 35; Лк 7. 22). И хотя Суд Божий (Мф 25. 31-46) еще впереди, но апокалиптическое разделение мира надвое уже началось (Лк 12. 51; 11. 23). Секира «уже лежит при корне древ» (Лк 3. 9), и лопата уже в руках того, Кто «очистит гумно Свое и соберет пшеницу в житницу Свою, а солому сожжет огнем неугасимым» (Лк 3. 17). Неприятие проповеди Царства и нераскаянность в совершенных грехах навлекают на человека «будущий гнев» (Лк 3. 7). С Иисусом Христом лишь «малое стадо» (Лк 12. 32) - именно так осмысляется в НЗ предсказанный пророками апокалиптический остаток (Ис 10. 20-22; 11. 11; 37. 31-32; Иер 6. 9; 23. 3; Иер 6. 8 и др.).

В НЗ получает развитие и др. черта ветхозаветной А.- ожидание нового излияния Духа в последние времена и как следствие этого возобновление пророчеств в Израиле. Иисус Христос, воплощенный носитель Духа (Лк 4. 18-21; Мф 12. 28), обещает ниспослать Его на всех Своих последователей (Лк 24. 49 и Ин 15. 26; 16. 13), что происходит в событии Пятидесятницы. Излияние Духа в соответствии с древним пророчеством осознается как знак начавшегося эсхатологического свершения (ср. пояснение «в последние дни», к-рое ап. Петр (Деян 2. 17) добавляет к словам прор. Иоиля (Иоиль 2. 28-32)). Прямым следствием этого свершения является также осознание Церковью себя эсхатологическим Израилем.

Еще один аспект совершающегося спасения, имеющий яркую апокалиптическую окраску,- начавшаяся победа над сатаной (Мф 12. 28; Мк 1. 24-27; Лк 4. 36; 13. 16). Власть сатаны закончилась: «Ныне суд миру сему; ныне князь мира сего изгнан будет вон» (Ин 12. 31). Христос победоносно провозглашает: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию» (Лк 10. 18-20; ср.: Откр 12. 9).

Новозаветная эсхатология представляет собой пример антиномии «уже» и «еще не». Даже если в Евангелии присутствует ощущение близости последних дней (Мф 10. 7, 23; Мк 1. 15; Лк 10. 9, 11), не менее ярко в нем выражена и вера в то, что до конца должно пройти неопределенное время бодрствования и покаяния, приготовления к грядущим апокалиптическим испытаниям (Мф 24. 42, 25. 13; Мк 13. 32). В беседе Господа о конце мира (Лк 21) разрушение Иерусалима не ассоциируется с завершением земной истории (Лк 21. 20), до него произойдет целая череда катастроф (Лк 21. 21-28). Оставшееся время до́лжно провести в бодрствовании. Произнося первое прошение молитвы Господней: «Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе» (Мф 6. 9-10; Лк 11. 2), Церковь просит не только сократить период ожидания, но и дать силы перенести грядущие испытания (Мф 6. 13; Лк 11. 4).

"...Молитесь, ибо не знаете, когда наступит это время" (Мк 13. 33). Миниатюра из Четвероевангелия. Сер. XI в. (Paris. Gr. 74)
"...Молитесь, ибо не знаете, когда наступит это время" (Мк 13. 33). Миниатюра из Четвероевангелия. Сер. XI в. (Paris. Gr. 74)

"...Молитесь, ибо не знаете, когда наступит это время" (Мк 13. 33). Миниатюра из Четвероевангелия. Сер. XI в. (Paris. Gr. 74)
К будущему относятся отдельные упоминания Четвероевангелия об антихристе, в к-рых чувствуется влияние ветхозаветных (Мих 7. 4-6; Иез 28. 1-19; 38. 39; Дан 2. 26-45; 7.1-9. 2, 21-27; 10. 20-12. 13; Зах 12. 14 и др.) и межзаветных апокалипсисов (Syb II 165-173; III 63-77; Псалмы Соломона 2; 8; 17; 2 Вар 35. 1-40. 4). Христос предвидит появление в конце времен «лжехристов» и «лжепророков» (Мф 7. 15, 24. 11, 24; Мк 13. 22), к-рые будут обольщать народы (Мф 24. 10) и даже избранных (Мк 13. 22; ср.: Ин 5. 43). Однако эти евангельские упоминания в большинстве случаев включены в общий контекст предсказаний о конце (Мф 24. 1-25. 46; Мк 13. 1-37; Лк 17. 20-37; 21. 5-36). В них встречаются традиц. для жанра А. пророчества о предшествующих концу мира бедствиях и космических катастрофах, времени апостасии, всеобщих нестроений и болезней, охлаждения любви (Мф 24. 5-14), мерзости запустения, бегстве верных и явлении лжемессий (Мф 24. 15-24). Но характерно и появление новых моментов: история не завершится прежде, чем Евангелие не будет проповедано всему миру (Мф 24. 14), ее конец связывается с пришествием апокалиптического Сына Человеческого, Прославленного Христа, явление Которого будет явлено во всем мире «с силою и славою великою» (Мф 24. 25-31). Его страдания, смерть и прославление - непременные условия апокалиптического свершения (Лк 17. 22-30), Он Сам свидетельствует о Себе как об апокалиптическом Судии (Лк 12. 49-50), Который волен попалить грешников, но долготерпит, поскольку «Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать» (Лк 9. 56). Наступлению Царства предшествует апокалиптическая огненная жатва (Мф 13. 24-43), при к-рой ангелы «отделят злых от среды праведных» (Мф 13. 47-50). История окончательно завершится Божиим Судом (Мф 24-25) и воздаянием: воскресением грешников для наказания, а праведников для новой счастливой жизни (Ин 5. 29). Человечество будет разделено на спасенных и тех, кто отверг призыв Христа (Мф 25. 31-46).

Ощущение близости конца, однако, никогда не перерастает в точное предсказание даты и часа (Мф 24. 36). В речи о Втором пришествии Сына Человеческого (Лк 17. 20-37) Господь не только отказывается назвать последний час, но и даже не упоминает предшествующих ему знамений.

Деяния святых апостолов

По сравнению с Четвероевангелием апокалиптические темы затронуты в Книге Деяний святых апостолов в меньшей степени. Однако и в 5-й кн. НЗ есть типичные для А. моменты. Так, если до сошествия Св. Духа апостолы продолжают оставаться носителями ветхозаветного понимания Царства Божия как земного царства избранного народа (Деян 1. 6), то после события Пятидесятницы учение о Царствии приобретает апокалиптические черты, что выражено в отмеченном выше характерном переосмыслении в апокалиптическом духе известного пророчества Иоиля. В Деяниях присутствует общая вера раннехрист. Церкви в тождество Иисуса из Назарета с грядущим Судией (Деян 1. 9-11) и апокалиптическим Сыном Человеческим (Деян 7. 55-56). Его смерть и Воскресение открыли эру спасения (Деян 4. 11). Нераскаявшихся грешников Он будет судить в последний день (Деян 17. 30-31). Только вера в Него есть залог конечного оправдания на последнем Суде (Деян 3. 19-21; 26. 18).

Ап. Павел

Уже первые Послания ап. Павла, к-рые являются и самыми ранними из писаний НЗ, свидетельствуют о присущих ему апокалиптических воззрениях. Наиболее ярко основные черты апокалиптических воззрений ап. Павла выявляются в Посланиях к Фессалоникийцам (см. статьи «Фессалоникийцам Послание св. ап. Павла первое и второе»). Несмотря на то что апостол во многом использует представления евр. А. (сошествие с Неба Судии, звуки трубы архангела, воскресение умерших, вознесение христ. общины - 1 Фес 4. 16-17), в этих ранних Посланиях присутствуют все черты собственно христ. А. Личность Христа стоит в центре всех воззрений ап. Павла, связанных с учением о конце света,- христиане «ожидают с небес Сына Божия» (1 Фес 1. 10). Это пришествие будет связано с воскресением мертвых (1 Фес 4. 13-17). Оно произойдет неожиданно, и избегнуть его невозможно (1 Фес 5. 2-3). Характерны уверенность апостола в том, что Второе пришествие произойдет еще при жизни первого поколения христиан (ср.: 1 Фес 4. 15, 17; 5. 23), и указание на неизвестность сроков конца и необходимость бодрствования (1 Фес 5. 1-8).

Во 2-м Послании к Фессалоникийцам апостол не только говорит о предстоящем праведном Суде Божием, но и считает, что переносимые христианами страдания есть знак начавшегося апокалиптического свершения. Здесь, так же как и в 1-м Послании к Фессалоникийцам, присутствуют традиц. для жанра А. представления: скорбь грешников, явление Судии во славе с ангелами, «в пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся благовествованию Господа», предание вечной погибели грешников и прославление праведников (2 Фес 1. 4-9). Неотъемлемой частью представлений о конце является используемый апостолом традиц. образ персонализированного противника Бога - антихриста (2 Фес 2. 3-4; ср.: 3 Сив 6-30; Дан 9. 27; 11. 31, 36; 12. 11; 1 Макк 1. 54), к-рого Господь Иисус убьет в апокалиптической битве «духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2 Фес 2. 8).

В более поздних Посланиях по-прежнему присутствуют многочисленные традиц. апокалиптические понятия и представления: апостол говорит о последних временах, Втором пришествии (1 Кор 10. 11; 2 Кор 5. 17; Гал 1. 4) и грядущем суде (1 Кор 1. 4-9; 15. 52; 2 Кор 5. 10; Рим 14. 7-12; Флп 1. 3-11; 1 Кор 3. 13 и др.). Однако ожидание скорого Второго пришествия Господа усиливается нетерпеливым ожиданием конца (1 Кор 16. 22) и принимает иные формы. В то же время для поздних посланий характерно усиление ощущения реализованной эсхатологии. Акцент в них переносится на обновление мира (2 Кор 5. 7; Гал 6. 15), упразднение смерти (1 Кор 15. 26, 54-55), всеобщее воскресение и буд. изменение человеческого тела (1 Кор 15. 49-53). Надежда христиан благодаря их знанию о силе веры и любви направлена на преображение человека и творения, в к-ром «Бог будет все во всем» (1 Кор 15. 28). Жертва Христова - хронологически и теологически - не только означает конец прежнего века и конец Закона (Рим 10. 4), но и обусловливает саму форму христ. А. и всего христ. богословия: «Кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое» (2 Кор 5. 17). В др. Посланиях апостол еще определеннее утверждает, что Христос уже сделал человека наследником буд. благ (Еф 1. 11-14) и посадил на небесах (Еф 2. 6). Крест Христов осознается как место начавшегося апокалиптического свершения (Кол 2. 12-15; Еф 2. 14-18).

Послания ап. Петра

В основном повторяют учение о буд. «огненном искушении» (1 Петр 4. 12), новом небе и земле (2 Петр 3. 13). Особенностью 2 Петр является попытка объяснить задержку Второго пришествия долготерпением Божиим (2 Петр 3. 9, 15).

Ап. Иоанн

впервые употребляет важный для всей системы А. термин «антихрист» (1 Ин 2. 22; 4. 3; 2 Ин 1. 7), указывая, что его явление есть верный знак последних времен (1 Ин 2. 18).

Откровение св. Иоанна Богослова

Стало венцом новозаветной А. Среди христ. сочинений в жанре А. (Пастырь Ермы, Апокалипсис Петра, Вознесение Исаии) она - единственная, к-рая вошла в канон НЗ. В отличие от проч. апокалипсисов она причастна также к жанру пророчества (1. 3) и посланий (1. 4-6). Иногда эту книгу характеризуют как апокалиптическое пророчество в форме окружного послания 7 Церквам в рим. пров. Асия (Bauckham. P. 2). В Откровении личный визионерский опыт автора переработан в лит. концепцию, задача к-рой была не столько воспроизвести видения, сколько сообщить о смысле того, что было открыто св. ап. Иоанну.

Кн. Откровение св. Иоанна Богослова строго эсхатологична. Ее основная тема - конечный Суд и спасение, а также их влияние на совр. автору ситуацию. С апокалиптической традицией эту книгу роднит ви́дение мира в трансцендентной перспективе. Автор был восхищен на небо (гл. 4) и перенесен в конец истории, чтобы видеть настоящее в небесной перспективе будущего, т. е. в перспективе Божественной цели. Откровение, т. о., противостоит ложному взгляду на совр. действительность.

Видение Иоанну Сидящего на троне. Миниатюра к Апокалипсису (гл. 4). XVI в. (РГБ. Ф. 98. Л. 19)
Видение Иоанну Сидящего на троне. Миниатюра к Апокалипсису (гл. 4). XVI в. (РГБ. Ф. 98. Л. 19)

Видение Иоанну Сидящего на троне. Миниатюра к Апокалипсису (гл. 4). XVI в. (РГБ. Ф. 98. Л. 19)

Откровение отличается от евр. А., во-первых, чрезвычайным изобилием видений: читатель погружается в целый символический мир, изменяющий его понимание окружающего. Во-вторых, Иоанн пишет от своего имени. Хотя он и осознает себя в традиции ветхозаветных пророчеств, его задача - провозгласить исполнение этих пророчеств. Автор ставит себя на вершину ветхозаветной традиции, поэтому ему не требуется псевдоним (1. 1, 4, 9; 22. 8). Его авторитет выше авторитета Еноха, Ездры и др. предшественников, т. к. он дан ему откровением Иисуса Христа, свидетелем Которого он является (1. 1-2).

Важно сравнить Откровение Иоанна Богослова (22. 10) с Книгой пророка Даниила (12. 4, 9). Откровение в отличие от Книги пророка Даниила - незапечатанная книга, ибо ее содержание не относится к отдаленному будущему, но имеет непосредственное отношение к современникам Иоанна (1. 4, 11). Конец истории не просто в неведомом будущем, но уже совр. ситуация Церкви эсхатологична. Здесь отражается характерная для новозаветной эсхатологии антиномия: «уже» и «еще не».

Образный мир Откровения чрезвычайно богат аллюзиями из ветхозаветных книг. Однако примечателен тот факт, что оно не содержит ни одной прямой цитаты из ВЗ. Кроме того, Откровение использует как элементы христ. пророчества исторические факты, страхи, надежды и мифы того времени, поэтому образы Откровения - не вневременные символы: они имеют отношение к реальному миру автора. В то же время они не являются ни буквальным, ни зашифрованным описанием «реального» мира, ни предсказаниями событий в этом мире. Сложная символическая система Откровения Иоанна должна быть прочитана не столько с исторической, сколько с богословской позиции.

Видение Иоанну на Патмосе. Миниатюра к Апокалипсису (гл. 1). XVI в. (РГБ. Ф. 98. Л. 9 об.)
Видение Иоанну на Патмосе. Миниатюра к Апокалипсису (гл. 1). XVI в. (РГБ. Ф. 98. Л. 9 об.)

Видение Иоанну на Патмосе. Миниатюра к Апокалипсису (гл. 1). XVI в. (РГБ. Ф. 98. Л. 9 об.)
Богословие Откровения в высшей степени теоцентрично. Одна из основных тем книги - вопрос о верховной власти Бога (гл. 4) - ведет к конфликту с узурпированной самообожествленной земной властью. Последняя, инспирированная сатаной, изображенным в образе дракона (12; 13. 2, 11; 16. 13; 20. 2), олицетворена в фигурах зверя из бездны (из моря) (13; 17; 19. 19-20; 20. 10), зверя из земли (лжепророка) (13; 20. 10) и вавилонской блудницы (17; 18. 2). Эти образы символизируют различные аспекты имп. культа в языческом Риме, и богопротивная троица (дракон, зверь из моря и лжепророк) пародирует Божественную Пресв. Троицу. Цель мировой истории, осуществляемая в эсхатоне,- конечное уничтожение всех боговраждебных сил зла (18. 2; 19. 20; 20. 10) и установление Царства Божия на преображенной земле (21; 22). Эта цель достигается конечной победой закланного, но торжествующего Агнца-Христа (гл. 5), Который назван «свидетелем верным» (1. 5; 4. 14), и соучастием в этой духовной победе армии верных свидетелей-христиан (7; 11. 3-13; 12. 11, 17; 17. 6; 20. 4).

Тема эсхатологического суда над миром раскрывается в схеме седмеричных рядов «казней» (снятие 7 печатей, 7 труб, 7 чаш гнева). Основная функция этой схемы - демонстрация долготерпения Божия в ожидании покаяния и обращения большей части человечества (ср. мотив «удержания», 2 Фес 2. 6-7). Конечная победа свидетелей-мучеников и означает то, что эсхатологический Суд становится спасительным. Это подчеркнуто символической арифметикой. Если в судах ветхозаветных пророков избавлено от наказания лишь верное меньшинство народа, составляющее 1/10 часть (Ис 6. 13; Ам 5. 3), или 7 тыс. (3 Цар 19. 18), то в Откровении эта пропорция изменяется: подвержено наказанию не большинство, а именно меньшинство народа, т. е. 1/10, или 7 тыс. (11. 13).

Лит.: Auberlen C. A. Der Prophet Daniel und die Offenbarung Johannis in ihrem gegenseitigen Verhältniss betrachtet und in ihren Hauptstellen erläutert. Basel, 1854 (рус. пер.: Оберлен К. А. Пророк Даниил и Апокалипсис Иоанна. Тула, 1882); Богословский Б. И. Идея Царства Божия в Ветхом и Новом Завете. Каз., 1887; Аквилонов Е. П. На рубеже двух Заветов. СПб., 1888; Виноградов Н. И. Учение св. Евангелия и Апостола о воскресении мертвых. М., 1882; он же. Антихристианство и антихрист по учению Христа и апостолов. Н. Новг., 1883; Смирнов А., прот. Мессианские ожидания и верования иудеев около времени Иисуса Христа (от Маккавейских войн до разрушения Иерусалима римлянами). Каз., 1899; Глаголев Н. А. Апокалипсис // ПБЭ. Т. 1. С. 910-927; Трубецкой С. Н. Учение о Логосе в его истории. М., 1900; То же // он же. Соч. М., 1994. С. 294-342; Гомеров В. Раскрытие евангельского понятия о Царстве Божием. К., 1906; Боровков И. В. О знамениях второго пришествия Господа Иисуса Христа по Евангелиям и посланиям св. апостолов. СПб., 1906; Тихомиров Л. А. Апокалипсическое учение о судьбах и конце мира. СПб., 1907; Гладков Б. И. Нагорная проповедь и Царство Божие. СПб., 1907; Бухарев А. М. Исследования Апокалипсиса. Серг. П., 1916; Булгаков С., прот. Апокалипсис Иоанна: Опыт догматического толкования. П., 1948. М., 1991; Дронов А., свящ. Новозаветное учение о Царстве Божием: Курс. соч. / МДА. Загорск, 1962; Jeremias J. Die Theologie des Neuen Testaments. 1. Teil: Die Verkündigung Jesu. B., 1971 (рус. пер.: Иеремиас И. Богословие Нового Завета. Ч. 1: Провозвестие Иисуса. М., 1999); Baumgarten J. Paulus und die Apokalyptik: Die Auslegung apokalyptischer Überlieferungen in den echten Paulusbriefen. Neukirchen-Vluyn, 1975. (WMANT; 44); Strobel A. Apokalyptik/Apokalypsen: IV. Neues Testament // TRE. Bd. 2. S. 251-257 [Библиогр.]; Духенко Г., прот. Учение о Царствии Божием в Новом Завете: Курс. соч. / МДА. Загорск, 1980; Roloff J. Die Offenbarung des Johannes. Zürich, 1984; Kretschmar G. Die Offenbarung des Johannes. Stuttg., 1985; Овсянников С. Обзор отечественных толкований книги Откровения / ЛДА. Л., 1985. Ркп.; Holtz T. ̓Αποκαλύπτω, ἀποκάλυψις // EWNT. Bd. 1. S. 312-317; Aune D. E. The New Testament in Its Literary Environment. Phil., 1987 [Библиогр.] (рус. пер.: Ауни Д. Новый Завет и его литературное окружение. СПб., 2000); Dunn J. D. G. Unity and Diversity in the New Testament: An Inquiry into the Character of Earliest Christianity. L., 1990, 19972 (рус. пер.: Данн Дж. Д. Единство и многообразие в Новом Завете: Исследование природы первоначального христианства. М., 1997); Bauckham R. The Theology of the Book of Revelation. Camb., 1993; Oegema G. S. Zwischen Hoffnung und Gericht: Untersuchungen zur Rezeption der Apokalyptik im frühen Christentum und Judentum. Neukirchen-Vluyn, 1999. (WMANT; 82); Учение об Антихристе в древности и средневековье. СПб., 2000; Ким Н., свящ. Экзегеза и история толкования XX главы Откровения Иоанна Богослова (тысячелетнее царство): Курс. соч. / СПбДА. СПб., 2001.
Свящ. Константин Польсков, архим. Ианнуарий (Ивлиев)

Раннехрист. А. (I-VI вв.)

делится на неск. групп. По содержанию относимые сюда произведения подразделяются на эсхатологические, повествующие о признаках последних времен, конце света, Страшном суде, буд. веке; космологические, рассказывающие о строении горнего мира, небесах, рае, аде; аллегорические, представляющие священные понятия (такие, как Церковь, вера, в виде символов, получающих свое истолкование). По своей лит. форме апокалипсисы делятся на откровения непосредственные, когда автор или главный герой рассказывает о личном мистическом опыте, в к-ром им дается некое таинственное сообщение в видении или гласе свыше, и «опосредованные», где рассказ о таинственных явлениях подан иным образом, напр. в виде увещевания, и об откровении сообщается как об уже известном из др. источников.

Генетически раннехрист. А. связана как с библейской и раннеиудейской традициями, так и с традицией античных пророчеств. Как и в эпоху ВЗ, произведения этого жанра, как правило, псевдоэпиграфичны: для придания авторитетности рассказу используется имя того или иного древнего персонажа. Их мировоззрение отличают представление о дуалистическом противостоянии 2 эонов - нынешнего и грядущего, пессимизм в отношении настоящего и надежда на будущее (ср.: 4 Езд, сир. «Книга Варуха»). Нек-рые черты роднят А. с античными пророчествами. В сюжете апокалипсисов также раскрываются испытания последних времен, однако важное место в них занимает фигура Христа-Судии. Кульминацией конца света становится Страшный Суд, приводящий к наказанию грешников и торжеству избранных. Новыми чертами в раннехрист. А. являются также универсализм (рассуждение о судьбах всего мира) и детерминизм (о точном порядке событий, предопределенных Богом). В раннехрист. А. не содержится к.-л. общего учения о потустороннем и буд. мирах; сведения в различных текстах могут пересекаться, и в каждом из них автор дает прежде всего собственную схему.

Наиболее известны следующие произведения раннехрист. А.:

«Книга Элхасая» (кон. I - нач. II в.) - иудео-христ. сочинение, автору к-рого Элхасаю является видение ангела огромных размеров и жен. существа, к-рые трактуются как Сын Божий и Св. Дух; предсказывается прощение грехов всем людям в 3-й год правления имп. Траяна.

«Дидахе», или «Учение двенадцати апостолов»,- памятник, составленный, вероятно, в посл. трети I в. в Сирии; в его заключительной главе содержится краткий призыв к верным не терять собранности и бдительности и говорится о знамениях последних времен, умножении нечестия, приходе антихриста, испытании праведных, указываются признаки конца света: отверстые небеса, трубный глас и воскресение мертвых, после чего Господь явится на облаках. Содержательно весь этот отрывок полностью восходит к НЗ, прежде всего к Евангелию от Матфея (24) и 1-му Посланию к Фессалоникийцам (2). Однако ввиду своей краткости он не обладает мн. типичными чертами А. Особенно характерно отсутствие к.-л. формы откровения-видения, что связано с изложением в этом фрагменте строго церковного учения о пришествии Господа.

«Пастырь Ермы» (30-40-е II в.), являясь откровением по своей форме, не содержит привычных апокалиптических тем, эсхатологии или космологии. 5 видений Ермы состоят из аллегорических образов Церкви с последующими истолкованиями. Смысл аллегорических видений Ермы - призвание христиан к добродетельной жизни и покаянию, предупреждение о грядущих бедствиях, к-рые являются в виде морского чудовища. Дидактическое содержание произведения раскрывается также в заповедях праведной жизни, к-рые диктует Ерме «Ангел покаяния». Для Ермы характерны подробные описания облика небесных посланников: старой женщины, к-рую Ерма принимает за сивиллу, и пастыря - оба они не иудейского, а языческого происхождения. Несмотря на то что нек-рые образы заимствованы из Откровения, вся направленность книги увещевательная, а форма откровения и символический язык выбраны автором для большей наглядности. Т. о., для ранних христиан морально-этические принципы новой веры раскрывались через эсхатологию, что отразилось в гармоничном сосуществовании А. и произведений дидактического жанра.

«Вознесение Исаии» получило широкое распространение в еретической среде: у архонтиков, ариан, манихеев, мессалиан, богомилов и катаров. По своей структуре памятник неоднороден: 1-я часть (1-5) представляет собой мученичество Исаии и происходит из иудейской (возможно, кумранско-ессейской) среды. Сюда вставлено пророчество Исаии о Христе, переходящее в рассказ о последних днях, антихристе и Втором пришествии (3. 13 - 4). Собственно вознесение Исаии, произведение чисто христ. происхождения, появившееся после 2-й пол. II в., содержится в гл. 6-10 и бытовало также отдельно (напр., в слав. традиции). Исаия последовательно поднимается по 7 небесам до престола славы, а затем спускается вниз, до царства «князя мира сего». Т. о., в «Вознесении Исаии» содержатся 2 разнородных апокалиптических фрагмента. 1-й оформлен как вызвавшее гнев Самуила ветхозаветное пророчество об апокалипсисе, где главный упор сделан на расколы и грехи в Церкви, причем особо обличаются «пастыри и старейшины», что свидетельствует об антииерархической направленности произведения. Эта принадлежность текста какой-то особой группе подтверждается и указанием на немногих истинных пророков последних времен. Здесь нет ожидания близкого конца, но утверждение автора о господстве расколов и грехов, соотнесенное с совр. ему состоянием Церкви, может считаться намеком на скорый приход Господа. 2-й фрагмент оформлен как мистическое вознесение Исаии на небо во время разговора с царем. Автор проявляет особый интерес к ангелологии и мн. типическим чертам А.: ангел-проводник, борьба светлых ангелов с темными, небесные книги и др. Небо описано как последовательность уровней, объединенных в славословии Всевышнему, источнику света. Картины разных уровней небесного мира описываются почти одинаково: господствующими являются темы ангелов, голоса и света. Сочинение завершается указанием на исполнение этого видения при конце света, т. е. соединяются «временной» (эсхатологический) и «пространственный» (космологический) векторы апокалипсиса.

«Откровение Петра» (1-я пол. II в.). Климент Александрийский и св. Мефодий Олимпийский (III в.) считали этот текст богодухновенным; в «Стихометрии» Никифора он относится к спорным, в Каноне Муратори (II в.), а также у св. Макария Великого и Евсевия Кесарийского (IV в.) считается подложным. Это сочинение представляет собой смешение различных евангельских сцен с эсхатологическим материалом: ответы Иисуса на Елеонской горе на вопросы учеников о конце света (ср.: Мф 24, Мк 13), включающие описание Второго пришествия, притчу о смоковнице, слова об умножении зла (убийство Илии и Еноха) и, наконец, Суд над праведными и грешниками, причем описываются все формы наказаний. После описания судьбы праведных Иисус отправляет ап. Петра в Рим, происходит Его Преображение на Св. горе, и далее Он показывает ученикам рай. Главное внимание в «Откровении Петра» направлено не на приход Христа, а на описание ада и рая, мучений и наград, что имеет пастырскую цель.

«Откровение Павла» (388-395). Существуют переводы этого произведения на мн. древние языки, что свидетельствует о его большой популярности. Согласно введению, эта книга была найдена в доме св. ап. Павла в Тарсе, и в ней описано, как во время вечерней молитвы Павел попал на 3-е небо, по дороге куда наблюдал смерть праведника и грешника с последующим воздаянием. При входе в «места праведных» его приветствовал Енох, ангел водил его к тверди и вратам неба, откуда видны океан и земля ожидания, где праведные ждут пришествия Христа, а также оз. Ахерусиада, где арх. Михаил крестит кающихся грешников, чтобы они вошли во «град Христов». Проплывая на золотом корабле, Павел видел лики праведных на разных чудесных реках. Затем через океан он попал на Запад, в страну мрака, где наказываются грешники, к-рые молят арх. Михаила, а тот - Христа, после чего Бог обещает смягчить им наказания. Наконец, Павел попадает в рай, где встречает всех праведников. Копт. версия дополняет этот рассказ сюжетом о вторичном посещении 3-го неба и о возвращении на Елеонскую гору.

«Откровение Павла» основано на 2-м Послании к Коринфянам (12. 2), где ап. Павел говорит о вознесении на 3-е небо. По своему содержанию это компендиум различных иудейских и христ. представлений о потустороннем мире: встречаются заимствования из «Откровения Петра», «Апокалипсиса Софонии», «Пастыря Ермы», сочинений Папия Иерапольского, а также из античных авторов. Для автора характерно особое почитание монашеского образа жизни, ревность о нравах клириков. В «Откровении Павла» отсутствует эсхатологическое начало - это путешествие по потустороннему миру, в к-ром многое заимствовано из античной лит-ры. Представления из «Откровения Павла» о наказании и прощении грешников оказали, по-видимому, определенное влияние на формирование зап. концепции чистилища.

«Откровение Фомы» (IV в.). Его осуждает как еретическое декрет папы Геласия I (кон. IV в.; дополнен в нач. VI в.) за черты, характерные для монархианства, присциллианства и манихейства. В этом сочинении Христос сообщает ап. Фоме признаки конца света; как обычно, это расколы, голод, болезни и т. п. Указывается также, что срок этого события скрыт. Конец света происходит за 8 дней, в течение к-рых мир постигают страшные бедствия (гроза и кровавый дождь; землетрясение и пламя; столпы дыма и запах серы; крушение идолов и храмов; угасание светил; Второе пришествие, возвращение душ праведников из рая на землю и вознесение в новых телах на небо; разрушение вселенной и борьба ангелов; спасение ангелами от разрушения мира находящихся в воздухе избранных). В этом произведении нет ни скорого ожидания конца, ни увещевательного тона; его целью является систематизация и хронологизация высказываний НЗ о конце света.

Т. о., на определенном этапе в А. все уже известное о конце света из канонического текста Откровения св. Иоанна Богослова систематизируется, вводятся новые обстоятельства получения того или иного откровения, появляются мотивы беседы героя с Иисусом Христом, путешествия по небесному миру. Наряду с дидактико-эсхатологической направленностью ранних апокрифов постепенно в А. важное место занимает интерес к познанию строения горнего мира, ада и рая, подробностей наказаний грешников в аду и т. п.

Гностическая А.

Среди памятников гностической лит-ры первых веков сохранились как собственно апокалипсисы, так и произведения, относящиеся к А. только по названию (1-й и 2-й апокалипсисы Иакова). Среди гностических произведений христ. эпохи можно отметить 2 апокалипсиса из б-ки Наг-Хаммади: «Происхождение мира» (III в.) и «Откровение Адама» (II в.). В основе этих произведений ветхозаветная история Адама, к-рая переосмысливается в духе гностических аллегорий и образов. Мир представляется созданным «Пистис Софией» при участии множества всевозможных сил. В конце «Происхождения мира» рисуется картина всеобщей гибели при окончании эона и спасенными считаются только «совершенные», обладающие знанием. Оба произведения содержат указания на роль Христа в мировой истории. В «Происхождении мира» Он назван Логосом, к-рый открывает неизвестное дотоле знание; при конце мира же «Слава Нерожденного» должна наполнить все эоны. В «Откровении Адама» Он - «Человек, на Которого снизошел Святой Дух», о чьем приходе с небес на землю пророчествуют 13 царств. Т. о., ветхозаветные и христ. мотивы здесь перетолкованы и встроены в иную, языческую мировоззренческую систему. Однако для этой системы также характерны представления о сложном устройстве небесного мира, об иерархии различных духовных сущностей, ожидании всеобщего конца в будущем. Все это находит отражение в гностической А. и дает возможность сопоставлять такие произведения с христ. лит. традицией.

Переходным от гностицизма к христианству считается «Откровение Павла», богословие к-рого практически не несет в себе никаких специфически гностических черт.

Христианизация античных пророчеств

Наряду со Свящ. Писанием и апокалиптикой ранних христиан важную роль в позднеантичной А. получила древняя традиция пророчеств «Сивиллиных оракулов». В эпоху поздней античности различные мотивы Сивиллиных пророчеств о Риме, об империи, о судьбе городов и т. п. постепенно приобретают христ. характер; античная композиция используется для нового содержания. В них Сивилла получает знания о будущем уже от единого христ. Бога, появляются этические наставления в христ. духе, прославления Христа. Окончательно «Сивиллины оракулы», уже переработанные в христ. эпоху, складываются в VI в. Это корпус из 14 стихотворных песен (9-я и 10-я утрачены); каждая из них представляет собой сложный конгломерат разновременных напластований, самые ранние относятся ко II в. до Р. Х. Наиболее полное описание конца света и Страшного Суда содержится во 2-й песни (VI в.) и в основном следует христ. традиции. Вслед за Оригеном автор песни говорит о всеобщем прощении грешников после Страшного Суда. Здесь же содержится указание на наступление конца света через 7 столетий после рождения Христа.

Среди подобных пророчеств Сивиллы известен также т. н. Баальбекский оракул - прозаическое произведение, появившееся в IV в. и окончательно сформировавшееся в первые годы VI в., в период войны Византии с сасанидским Ираном. Древняя Сивилла также приходит в Рим, чтобы истолковать сон 100 мудрецов о 7 солнцах, однако само содержание толкований и представления автора текста о конце мира построены по христ. модели. Произведение содержит пророчество о гибели империи через 180 лет.

В дальнейшем традиция пророчеств в этой форме нашла выражение в «Оракулах Льва» (в законченном виде сложились в XII в.), посвященных скорому приходу последнего рим. императора. Известна переработка «Оракулов Льва» под названием «Центона истинного императора», относящаяся к XIV-XV вв. В Зап. Европе в XI в. был записан эпос «Тибуртинская Сивилла» - книга о толковании Сивиллой 9 снов о 9 мировых эпохах. Это произведение также представляет комплекс разновременных фрагментов и мотивов, как вост. А., так и древнегерм. мифологии; его сюжетная основа сложилась, видимо, уже в IV в.

Византия

Существование откровений стало прямым продолжением традиции раннехрист. А. Понятием «визант. А.» вслед за амер. исследователем П. Александером пользуются, как правило, для обозначения круга текстов, возникших в связи с наиболее крупным произведением средневек. А.- «Откровением», традиционно связываемым с именем сщмч. Мефодия, еп. Патарского († 312; см. Мефодия Патарского Откровение). Как показали исследования, оно было создано в сер. VII в. в Сев. Месопотамии на сир. языке и отражало настроения сир. монашества и населения этого региона, вследствие араб. завоеваний пережившего отторжение от христ. Византийской империи. Бесконечные войны и нашествие мусульман в VII в. привели к серьезному мировоззренческому кризису в христ. обществе Востока, что выразилось в росте эсхатологических ожиданий.

Сюжет «Откровения Мефодия Патарского» соответствует давно сложившемуся жанру: блаженный муж Мефодий был послан Всевышним на гору Синджар (совр. Сев. Ирак), и там ему были показаны все поколения и царства от Адама до конца времен. После описания истории Адама, Ноя, его сыновей и их расселения автор переходит к истории империи и основания г. Византия. Далее в «Откровении», как и в позднейшей визант. А., судьбы мира и христианства рассматриваются прежде всего в контексте политической истории Византийской империи, христ. царства, к-рое в мировоззрении византийцев отождествлялось и со всей мировой христ. общиной, и со всей ойкуменой, находящейся во власти Божественного домостроительства. Основное содержание произведений визант. А.- история мировой державы эллинов-римлян-ромеев, к-рая, с т. зр. авторов апокалипсисов, существует со времен Александра Великого. Ставшая христ. Римская (Византийская) империя является последним в ряду мировых царств, известных по ВЗ; последовательность и деяния ее правителей носят провиденциальный характер; власть рим. (визант.) императоров должна сохраняться до конца времен.

Первостепенное значение для истории всего мира в А. получили события и войны христ. императоров, происходившие на востоке империи. Эсхатологические темы правления антихриста, Второго пришествия Христа, воскресения мертвых и Страшного Суда в визант. А. почти не развиваются. В представлении об этих событиях византийцы основывались на богатой традиции Свящ. Писания и апокрифов, заимствуя свои знания оттуда. В то же время одной из главных проблем для авторов апокалипсисов было соединение реальной известной им истории с их представлениями о грядущих завершающих событиях, к-рые должны стать прологом для всеобщего конца. Для визант. А. наиболее важными были неск. сюжетов о последних этапах истории империи и человечества. Среди них - история буд. последнего рим. императора (первоначально его прообразом послужил имп. Иовиан (IV в.), отменивший реформы Юлиана Отступника и вновь провозгласивший веротерпимость). В конце времен этот император освободит весь мир от неверных завоевателей, что приведет к окончательному торжеству христианства. Придя в Иерусалим, он должен передать свою власть Самому Христу прямо на Голгофе: возложить свой венец на Св. Крест и тем самым вернуть святыню царства, к-рую получил св. Константин I Великий в обретении Св. Креста. Легенда о конце империи связана с т. н. этиологическими легендами об обретении Св. Креста, о покаянии Иовиана и др. Следующей важной темой визант. А. была легенда о неведомых «северных народах» Гоге и Магоге полных различной скверны, запертых Александром Великим за воротами между 2 гор далеко на востоке. В конце времен эти народы выйдут из заточения, заполонят мн. страны и приумножат скверну и страдания в мире. Наконец, третий мотив - история об антихристе - был связан с личностью и обстоятельствами явления в мир вестника последних времен, последнего искусителя и совратителя мира.

Корпус текстов визант. А. составляют сир. оригинал «Откровения Мефодия» (полная редакция и т. н. «Эдесский аноним»), греч. перевод его полного текста (VII-VIII вв.) и лат. перевод (VIII в.). При переводе на греч. язык оно подверглось редактуре: Мефодий получил наименование Патарский, из текста были исключены нек-рые отрывки (напр., молитва автора о даровании ему знаний о грядущем) и упоминания вост. реалий (напр., горы Синджар). Прибавления греч. переводчика незначительны; лишь в одном месте список буд. побед ромейского оружия заменен в греч. варианте конспектом истории отношений Рима и евр. народа, близким текстуально к соч. «Против иудеев», приписанному прп. Анастасию Синаиту.

Темы и сюжеты, разработанные в «Откровении Мефодия», стали основой для всего последующего развития А. в Византии, в Зап. и Вост. Европе. В средневизант. эпоху под влиянием «Откровения Мефодия» и на основе переработки этого текста сложилась разветвленная традиция апокалиптических сочинений, к-рые их авторами, как правило, приписывались ветхозаветному прор. Даниилу - «Видения Даниила». Во многом произведения этой серии повторяют друг друга, поскольку каждая новая версия появлялась как переработка предшествующих. Наиболее активное развитие апокалиптических видений Даниила приходится на IX-X вв., что связано с постоянной борьбой византийцев с мусульманами и с вторжениями последних на Сицилию и в Италию. В этой серии можно выделить 5 важнейших текстов: 1) «Видение Даниила о царехъ и последних днехъ», наиболее раннее из этих сочинений, написано на Сицилии в 827-829 гг.; от него сохранился только слав. перевод (древнейшая рукопись - Cod. Athos Chilandar 24; XII-XIII вв.); 2) «Слово на видение Даниила», приписанное рукописной традицией св. Иоанну Златоусту. Написано в К-поле в 842 г. и составлено из сокращенного варианта «Откровения Мефодия» и нек-рых цитат из 1-го видения Даниила. В этом произведении впервые отражено представление о том, что из-за грехов христиан перед приходом последнего императора агаряне должны взять «Город на семи холмах», т. е. К-поль; 3) «Видение Даниила о последних временах и о конце мира», написано ок. 869 г.; текст скомпонован из различных фрагментов др. видений Даниила и Мефодия, содержит ряд сведений о вторжениях арабов в Италию. Один из отрывков этого апокалипсиса, в к-ром сообщается о том, что имя буд. освободителя Палестины начинается с буквы Л, возможно, составляет часть более раннего апокалипсиса, написанного при имп. Льве III Исавре в 1-й пол. VIII в. В образе др. буд. императора, к-рый окончательно сокрушит агарян, ряд черт заимствован из представлений об антихристе в более ранних апокалипсисах (татуировка на пальце, низкий рост, приятные манеры); 4) «Апокалипсис» Льва К-польского (XII в.); это сочинение в одной из рукописей приписано К-польскому Патриарху Льву Стиппу (1134-1143), однако его авторство остается спорным. В апокалипсисе видят нек-рые реалии, характерные для Византии эпохи Комнинов: здесь упоминается о буд. поклонении перед латинянами (расширение связей Византии и Запада при Комнинах), о признании опресноков (реально этого не произошло, но вопрос об опресноках имел важное значение в дискуссиях об объединении Церквей в XI-XII вв.) и т. п.; 5) «Последнее видение Даниила». В окончательной форме текст сложился в XIII в., хотя целый ряд его фрагментов восходит к VII-VIII вв. В рассказе о покорении «города на семи холмах» иноземцами перечислены исмаильтяне, франки, татары, эфиопы и др., что отражает как события 4-го крестового похода, так и вторжения монголо-татар в Европу в XIII в. Изображение событий конца света традиционно: затопление городов, гибель людей, приход антихриста и т. д.

В Византии вслед за раннехрист. апокрифами продолжают создаваться произведения о сверхъестественных путешествиях и персонажах НЗ и о святых людях более поздней эпохи. Среди визант. апокалипсисов следует упомянуть серию апокрифических «Откровений Иоанна Богослова» (греч. и слав. V-XIII вв.), «Откровение Пресвятой Богородицы», «Откровение Седраха». Известны также повести о путешествиях праведников на небеса: «Видение Дорофея» (V в.), «Апокалипсис Анастасии» (XI в.) и др.

В визант. житийной лит-ре сохранился ряд примеров космологической А.- путешествий героев по загробному миру. В таких произведениях, как правило, апокалипсис становится частью общего рассказа о том или ином подвижнике и вводится в текст жития в качестве отступления или одного из разделов. Композиция и содержание этих тематических разделов вполне стандартны и во многом повторяют друг друга. В X в. было создано классическое лит. житие св. Андрея Юродивого, в к-рое включены рассказы апокалиптического жанра. Автор жития Никифор К-польский стремился через образ святого раскрыть учение христ. Церкви и не мог обойти космологические и эсхатологические сюжеты. Житие содержит оба варианта А. В одном из эпизодов св. Андрей повествует о своем путешествии на небеса во время холодной зимы в К-поле, где вновь описываются различные иерархические уровни небесного мира, соединенные в едином славословии Всевышнему. В конце жития св. Андрей также рассказывает о буд. судьбе мира, о воздаянии праведникам и наказании грешников. Создавая в своем произведении стилизацию реалий жизни в Византии V в., времени св. Андрея, Никифор использовал для апокалипсиса совр. ему переработки видений Даниила и поэтому обратился непосредственно к традиции «Откровения Мефодия», к-рое, как он, видимо, полагал, было написано св. Мефодием Патарским в III в. и должно было быть известно св. Андрею. Т. о., апокалипсис св. Андрея Юродивого создан на основе греч. переводов VIII в. «Откровения Мефодия» и отражает эсхатологические представления византийцев той эпохи.

Рассказ о видении рая и ада благочестивой Феодорой содержится в житии св. Василия Нового (X в.). Вознесенная на небо душа Феодоры видит Небесный Иерусалим, а также мучения грешников, в т. ч. иудеев.

Средневизант. агиографический памятник «Апокалипсис Георгия» включает видение святого, к-рое соотносится с древней традицией апокрифических мученичеств. Повествование о явлении Божества по просьбе мученика напоминает видение Исаии и историю Моисея на Синае (мотив невозможности увидеть Бога), богатая символика заимствована из Библии (колеса, престолы и др.), большое значение имеет символика чисел (4, 6 и 12). Помимо оригинальных сочинений, относящихся к жанру А., апокалиптическая и эсхатологическая проблематика рассматривалась в многочисленных толкованиях на соответствующие библейские тексты (Книга пророка Даниила, Откровение св. Иоанна Богослова).

Итак, в лит-ре Византии сюжет «откровение о небесном» остается важным компонентом в создании образов известных святых и благочестивых людей. У авторов, писавших на вышедшем к тому времени из обихода древнегреч. языке, складывается нек-рое законченное представление о необходимом содержании того или иного видения. В то же время в А. постепенно появляется определенный схематизм с повторами ранее разработанных сюжетов, с «общими местами» и отсутствием новых тем. Большое внимание уделяется лит. изяществу повествования, его соответствию как религ., так и стилистическому канону. Пример превращения А. из мистического и назидательного направления религ. словесности в элемент лит. игры образованной элиты об-ва представляет собой стихотворный диалог «Тимарион», появившийся в 1-й пол. XII в. Это сочинение, проникнутое юмористическим и даже сатирическим настроением, представляет собой разговор 2 молодых людей, один из к-рых рассказывает о посещении им загробного царства.

Зап. Европа

Наиболее раннее известное произведение А. на лат. языке с аллегорическими толкованиями Откровения св. Иоанна Богослова - «Книга об обетованиях и предсказаниях Божиих» (V в.). Она написана под влиянием внутрицерковных конфликтов и вторжений варваров, и ее автор видел в еретических движениях, прежде всего в арианстве, приготовление пришествия антихриста, а в готах, маврах, гетах и массагетах - народы последних времен Гог и Магог.

«Откровение Мефодия Патарского» и его переработки получили распространение в эпоху Каролингов, когда образование крупной западноевроп. державы создало новую почву для осмысления происходящих событий в русле А. Эсхатология стала важным элементом в политической идеологии Каролингов и их политических преемников в Европе.

В нач. IX в. в визант. Юж. Италии на греч. языке был создан анонимный апокалипсис, автор к-рого развивал идею о том, что возрождение Зап. империи при имп. Карле Великом означает конец власти Византии и переход ее вновь к традиц. Римской империи, в к-рой и должен родиться антихрист. В IX в. при франк. дворе был также записан стихотворный эпос «Muspilii» с описанием конца света. В эпосе рассказано о борьбе антихриста и Илии, из ран к-рого вытекает кровь, а из нее разгорается мировой пожар. От звука ангельских труб происходит воскресение мертвых. Является Христос и показывает раны, к-рые были нанесены Ему нечестивцами. Описание катастрофических событий сопровождается нравственными наставлениями о необходимости праведной жизни и предупреждениями о буд. Суде. Мотивы этого апокалипсиса через раннесредневек. проповеди заимствовались из апокрифической лит-ры, хотя часто они не имели параллелей и их источники трудно определить.

Об интересе Запада к А. свидетельствует и отчет герм. посла еп. Лиутпранда Кремонского в Византии в 60-х гг. X в., в к-ром он пересказывает содержание 2 несохранившихся апокалипсисов, также связанных с серией видений Даниила. Один из них, принадлежащий некоему Ипполиту, епископу на Сицилии, содержал пророчество о том, что именно «франки», а не византийцы должны окончательно победить агарян перед наступлением последних времен, что, с т. зр. Лиутпранда, подтверждало необходимость союза между Византией и Римско-Германской империей Оттона I.

Позднее зап. эсхатология развивалась в рамках схоластических научных трактатов, их авторы не рассказывали о сверхъестественных видениях, а пытались анализировать сведения, уже известные из сочинений более древних провидцев и святых отцов. Наиболее значительные средневек. эсхатологические трактаты - «О месте и времени Антихриста» мон. Адсона из Монтье-ан-Дер (X в.) и «Объяснение Апокалипсиса» Иоахима Флорского (кон. XII в.). В XIII в. отчасти под влиянием идей Иоахима в нищенствующих орденах складывается направление спиритуалов, к-рые уделяли большое внимание эсхатологии и оставили ряд произведений в традициях А. Среди них известны Петр Иоганн Оливи (кон. XIII в.), автор комментариев в духе Иоахима к Откровению св. Иоанна Богослова, а также Ангел Кларенский, фра Дольчино, Убертино да Касале (нач. XIV в.).

К концу Средневековья классическая форма А. постепенно исчезает; в эпоху Ренессанса она становится одним из элементов светской художественной лит-ры. Показателем постепенного изменения отношения об-ва к традиции А. стало появление в кон. XIII в. поэтической фантазии Данте «Божественная комедия». Здесь традиц. мотивы А. являются предметом литературно-эстетической игры. Описывая свое путешествие по загробному миру, автор не говорит о полученном им откровении. Путешествие - лишь сон Данте, к-рый становится чисто композиционным приемом для завязки сюжета и развития фантазии автора. Несмотря на всю торжественность слога Данте, в его произведении происходит некое преодоление принципов традиц. А. и переход ее в жанровую систему светской лит-ры.

Примером лит. обработки сюжетов А. в эпоху позднего Средневековья может также служить монументальное поэтическое переложение Откровения св. Иоанна Богослова Генрихом фон Хельзером (нач. XIV в.), созданное по заказу Тевтонского ордена. В своем произведении Генрих придерживается метода изолированного толкования отдельных отрывков и образов Откровения, поэтому смысл текста Иоанна сильно изменяется и преобразуется в широкую перспективу священной истории, в центре к-рой стоят события всемирной истории, Спасения человечества Христом и последних времен. Стиль произведения высокопарен, но для автора важно не только раскрыть богословские проблемы, но и продемонстрировать красоту поэтического слога.

Южнослав. страны и Россия

В правосл. странах слав. круга в ср. века А. также пользовалась большой популярностью. В древнеслав. рукописной традиции известны почти все произведения ветхозаветной, раннехрист. и визант. А., в большинстве своем переведенные на слав. язык в XI-XIII вв. и бытовавшие в различных версиях с теми или иными переработками. Нек-рые важные для истории этого жанра тексты, написанные на древнеевр., греч. и др. древневост. языках, сохранились только в слав. версии: напр., «2-я Книга Еноха» (ок. II-IV вв.), наиболее ранняя версия «Видений Даниила» (IX в., перевод не позже XI в.). Считается, что один из вариантов апокрифического «Откровения Иоанна», возможно, появился на слав. почве между XI и XIII вв. В этом сочинении описана беседа св. ап. Иоанна Богослова с Христом на Елеонской горе, в к-рой Христос рассказывает о буд. судьбе евреев, язычников, младенцев, монахов и т. д. Об эволюции идей визант. А. на Руси см. также ст. «Третий Рим».

В XI-XII вв. в покоренной Византией Болгарии, восставшей против иноземного владычества, в условиях распространения богумильства был создан ряд сочинений с именем прор. Исаии в заглавии («Сказание пророка Исаии о будущих летех», «Болгарская апокрифическая летопись» («Сказание Исаии пророка, како вознесен бысть ангелом до седьмого небеси»)), в к-рых в апокалиптическом ключе рассматриваются события национальной истории и болгаро-визант. отношений, при этом Македония (Солунь и территория Охридской архиепископии) занимает в изображении «последних времен» место, сопоставимое с Иерусалимом, Римом и К-полем. Кроме того, эти сочинения были источником представлений об исключительной роли Зап. Болгарии в становлении болг. гос-ва, Церкви и культуры начиная с древнейших времен. Это представление, в полной мере отражающее ситуацию после визант. завоевания, оказало сильнейшее воздействие на всю последующую историографию (вплоть до наст. времени). Откликом на татар. набеги сер. XIII в. явилось «Пандехово пророческое сказание», тур. завоевание XIV-XV вв. отразилось в предсказаниях, сопровождающих Пасхалию на 1408-1492 гг., и в оракуле, приписываемом серб. деспоту Стефану Лазаревичу (1389-1427),- особой редакции Пророчества имп. Льва Премудрого.

В эпоху Нового времени А. использовалась в лит-ре старообрядчества (см. также Антихрист, Эсхатология).

Ист.: Памятники отреченной русской литературы / Изд. Н. Тихонравов. М., 1863; Apocalypses apocryphae / Hrsg. C. Tischendorf. Lpz., 1866; Anecdota Graeco-Byzantina / Изд. А. Васильев. М., 1893, 1992р; Apocrypha anecdota / Ed. M. R. James. Camb., 1893; Истрин В. Откровение Мефодия Патарского и апокрифические видения Даниила в византийской и славяно-русской литературах: Исслед. и тексты. М., 1897; Sackur E. Sibyllinische Texte und Forschungen. Halle, 1898; Miracula S. Georgii / Ed. J. B. Aufhauser. Lpz., 1913. Torino, 1963r; Die Oracula Sibyllina / Hrsg. J. Geffcken. Lpz., 1902; The Andreas Salos Apocalypse / Ed. L. Rydén // DOP. 1974. Vol. 28. P. 197-261; L'apocalisse apocrifa di Leone di Costantinopoli / Ed. R. Maisano. Napoli, 1975; Книги Сивилл / Пер. М. и В. Витковских. М., 1996; Тъпкова-Заимова В., Милтенова А. Историко-апокалиптичната книжнина във Византия и в средневековна България. София, 1996 [Библиогр.]; Молдован А. М. Житие Андрея Юродивого. М., 2000. С. 403-446, 598-627; Учение об Антихристе в Древности и Средневековье. СПб., 2000. С. 34-82, 95-108, 156-168, 428-480; Изречения египетских отцов / Пер. А. И. Еланской. СПб., 2001. С. 213-245, 343-350.
Лит.: Kampers F. Die Idee von der Ablösung der Weltreiche in eschatologischer Beleuchtung // Hist. Jb. 1898. Bd. 19. S. 423-446; Kmosko M. Das Rätsel des Pseudo-Methodius // Byz. 1931. T. 6. P. 273-296; Erdmann C. Endkaiserglaube und Kreuzzugsgedanke im XI. Jh. // ZKG. 1932. Bd. 51. S. 384-414; Patch H. R. The Other World according to Descriptions in Medieval Literature. Camb., 1950; Mango C. The Legend of Leo the Wise // ЗРВИ. 1960. Т. 6. С. 59-93; Konrad R. Antichristvorstellung und Geschichtsbild des Abtes Adso von Montier-an-Der. Kallmünz, 1964; Podskalsky G. Byzantinische Reichseschatologie. Münch., 1972; Alexander P. J. The Oracle of Baalbek: The Tiburtine Sibyl in Greek Dress. Wash., 1967; idem. Medieval Apocalypses as Historical Sources // AHR. 1968. Vol. 73. P. 997-1018; oн же. Псевдо-Мефодий и Эфиопия // АДСВ. 1973. Т. 10. С. 21-27; idem. The Byzantine Apocalyptic Tradition. Berkeley, 1985; Dinzelbacher P. Vision und Visionsliteratur im Mittelalter. Stuttg., 1981; Berger K. Die griechische Daniel-Diegese: Еine altkirchliche Apokalypse. Münch., 1976; Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992. С. 176-183; Magdalino P. The History of the Future and its Uses: Prophecy, Policy and Propaganda // The Making of Byzantine History. Brookfield, 1993. P. 3-33.
А. Ю. Виноградов, А. В. Муравьёв, А. А. Турилов
Ключевые слова:
Богословие Ветхого Завета Богословие Нового Завета Апокалиптика, жанр древней и средневековой религиозной литературы, описывающий полученное провидцем откровение о сферах, недоступных обычному человеческому восприятию: о потустороннем мире и аллегорически изображенных событиях, сопровождающих грядущий конец истории Литература религиозная Историософия Иоанна Богослова, святого апостола Откровение Псевдоэпиграфичность
См.также:
АГНЕЦ БОЖИЙ символическое наименование, усваиваемое Иисусу Христу, принесшему Себя в жертву для спасения человека
БОГОПОЗНАНИЕ постижение Бога в соответствии с заповедью
ВЕРА один из главных феноменов человеческой жизни
ВОДА один из первоэлементов тварного мира
ВОЗДЕРЖАНИЕ добродетель тех, кто управляют своими страстными влечениями, пожеланиями, умеряют и ограничивают чувства
ВОЗНЕСЕНИЕ один из способов достижения духовного мира (небес) или описание этого процесса
ВОЙНА Война [борьба, брань, вражда]
ВОСКРЕСЕНИЕ МЕРТВЫХ возобновление жизни в теле после смерти
ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ возвращение Иисуса Христа на землю в конце времен, когда мир в его нынешнем состоянии прекратит свое существование
ГРЕХ нарушение норм бытия тварного мира, установленных Богом
ЕНОХА ТРЕТЬЯ КНИГА компиляция евр. мистических текстов, описывающих путешествие героя через 7 дворцов (Хехалот) - уровней небесного мира - к Престолу Божию
ЗАВЕТ в Библии формы установлений между Богом и человеком: заповеди, повеления, соглашения, договоры
ЗАКОН МОИСЕЕВ сообщенный Богом прор. Моисею свод предписаний и постановлений, регулирующий религ. и общественную жизнь народа Израиля и отдельных его членов
ИОАННА БОГОСЛОВА ОТКРОВЕНИЕ последняя книга Нового Завета и всей христианской Библии