СЛАВЯНОФИЛЬСТВО И ЗАПАДНИЧЕСТВО

Оба течения выросли из кружков и салонных дискуссий 20-30-х гг. XIX в., первоначально составляли единое сообщество свободномыслящих, оппозиционно настроенных интеллектуалов и сформировались в полемическом контексте. Славянофильство представляло собой протест против односторонней «подражательности» Западу и ставило своей задачей отыскание оригинальных «начал русского просвещения», тогда как западничество, утверждая единство России и Европы в контексте решения общечеловеческих культурных задач, было протестом против шаблонного патриотизма.

Названия «славянофильство» и «западничество» имели полемический характер и не отражали сути воззрений мыслителей и общественных деятелей, к-рые ими наделялись. Термин «славянофильство» возник во 2-й пол. XVIII в. в ходе дискуссии о путях развития рус. лит. языка и первоначально обозначал сторонников адмирала А. С. Шишкова, «архаистов», в противоположность «карамзинистам» и «новаторам». Симпатии к славянам, особенно южным, дали повод для переноса этого названия на славянофилов 40-х гг., хотя слав. тематика вовсе не являлась для них центральной или наиболее значимой. Вместе с тем различные варианты самоназвания: «самобытники», «туземники» (А. И. Кошелёв), «православно-словенское направление» (И. В. Киреевский), «русское направление» (К. С. Аксаков) - не прижились. Аналогичным образом и слово «западники» воспринималось первоначально как прозвище, придуманное оппонентами, однако более сложные наименования, напр. «русский европеизм», получили гораздо меньшее распространение. В конечном счете оба названия стали штампами, регулирующими борьбу публицистических направлений вплоть до наст. времени.

Протославянофильские тенденции обнаруживаются исследователями в позднем творчестве Н. М. Карамзина и А. С. Пушкина. Предпосылки идейных направлений С. и з. сложились в ходе дискуссий представителей пушкинского круга писателей и др. участников культурной общности той эпохи по историческим вопросам; фокус этих дискуссий переместился со Смутного времени на петровские преобразования. Вехой в зарождении С. и з. стала публикация в 1836 г. 1-го из «Философических писем» П. Я. Чаадаева, в котором впервые в концентрированном и радикальном виде были высказаны нек-рые идеи западничества. Основные проблемы, поставленные славянофилами, были впервые сформулированы в статьях А. С. Хомякова «О старом и новом» (1839) и И. В. Киреевского «В ответ А. С. Хомякову» (зима 1838/39).

К первоначальному составу славянофильского кружка принадлежали выходцы из кружка Д. В. Веневитинова: Хомяков, лидер движения, основоположник его общественно-политической и богословской доктрины; И. В. Киреевский, специализировавшийся на разработке его философских оснований; П. В. Киреевский, внесший вклад в разработку его исторической доктрины, известный собиратель народных песен; Кошелёв, разрабатывавший экономические аспекты славянофильства и выступавший как спонсор печатных изданий славянофилов. К младшим славянофилам относят обычно связанных с кружком Н. В. Станкевича Ю. Ф. Самарина, выдающегося публициста, общественного деятеля, философа и богослова, К. С. Аксакова, внесшего заметный вклад в историю рус. лит-ры, а также И. С. Аксакова, защищавшего раннеславянофильские идеалы в общественной борьбе 60-80-х гг. XIX в. Активными славянофилами были также Д. А. Валуев, А. Н. Попов, Ф. В. Чижов, Н. П. Гиляров-Платонов, кн. В. А. Черкасский. По мн. вопросам к славянофилам примыкали М. П. Погодин и С. П. Шевырёв (к-рых часто выделяют в особое направление т. н. официальной народности), поэты Н. М. Языков и Ф. И. Тютчев, писатели Н. В. Гоголь, С. Т. Аксаков, А. К. Толстой, историки, языковеды, фольклористы: И. Д. Беляев, А. Ф. Гильфердинг, В. И. Даль, В. И. Ламанский, П. И. Бартенев, Н. П. Колюпанов, М. А. Максимович, Ф. И. Буслаев, О. Ф. Миллер и др.

Основные представители западничества были выходцами из сформировавшихся в 30-х гг. XIX в. кружков Станкевича и Герцена. Среди его представителей выделяют, с одной стороны, приверженцев либерально-гуманистических идей: историков и юристов К. Д. Кавелина, впервые предложившего развернутую и обоснованную интерпретацию рус. истории в западническом ключе, Т. Н. Грановского, П. Н. Кудрявцева, П. Г. Редкина; с другой - радикалов (А. И. Герцен, Н. П. Огарёв, В. Г. Белинский, М. А. Бакунин). Исторические доктрины либерального западничества развивали в дальнейшем представители «государственной школы» в исторической и юридической науках, С. М. Соловьёв и Б. Н. Чичерин. К активным западникам относят также публициста В. П. Боткина, историка лит-ры П. В. Анненкова, переводчика Н. Х. Кетчера, раннего М. Н. Каткова и др. Идеи западничества во многом разделяли выдающиеся писатели: Н. А. Некрасов, И. А. Гончаров, И. С. Тургенев, М. Е. Салтыков-Щедрин; из общественных деятелей - А. Ф. Кони. Особняком стоит религиозное, или «теократическое» (Вл. С. Соловьёв), западничество, основными представителями которого можно считать Чаадаева, давшего толчок развитию западничества как направления мысли в целом, и перешедших в католичество кн. И. С. Гагарина и В. С. Печерина.

На протяжении 1-й пол. 40-х гг. XIX в. дискуссии С. и з. происходили в рамках единого интеллектуального пространства рус. общественной мысли, сосредоточенной в кружках, салонах, журналах и в университетских аудиториях. Университетское образование сыграло определяющую роль в формировании взглядов большинства участников дискуссий. Многие из них начинали свое духовное развитие под руководством университетских профессоров, особенно велика была роль М. Г. Павлова, профессора Московского университета, в становлении кружков Веневитинова и Станкевича. Значительным стимулом для духовного и интеллектуального развития мыслителей того времени было знакомство с европейскими университетами, прежде всего с Берлинским. Публичные защиты диссертаций и публичные лекции также нередко становились репликами в дискуссии С. и з.

Лит. салоны Елагиных и Свербеевых на протяжении 30-50-х гг. XIX в. собирали «все, что было в Москве интеллигентного, просвещенного и талантливого» и служили «школой» для молодых людей, готовившихся к литературной и научной деятельности, и в этом смысле являлись продолжением и дополнением ун-та. Сходную роль в этом развитии играл наряду с упомянутыми московскими кружками кружок Белинского, сложившийся в нач. 40-х гг. в С.-Петербурге.

Наиболее изученным элементом институциональной основы рус. общественной мысли того времени является журналистика. В 40-х - нач. 50-х гг. славянофилы публиковались преимущественно в журнале Погодина «Москвитянин» (в 1845 журналом недолгое время руководил И. В. Киреевский), издавали «Московские сборники». После ослабления цензуры во 2-й пол. 50-х гг. в Москве сложилась славянофильская журналистика: журналы «Русская беседа», «Сельское благоустройство», газеты К. С. Аксакова «Молва» и «Парус», позднее - газеты И. С. Аксакова «День», «Москва», «Русь». Печатными органами западников были «Московский наблюдатель» под ред. Белинского, издававшиеся в С.-Петербурге «Отечественные записки», позже - «Современник». Вслед. этого славянофилов иногда называли также «московской» партией в отличие от «петербургской» партии - западников.

Главные страницы интеллектуальной истории 40-х гг. XIX в. составили салонные споры Герцена и Хомякова, печатный спор Белинского, К. С. Аксакова и Шевырёва о «Мертвых душах» Гоголя (1842), публичные чтения Грановского по истории средних веков (1843-1844) и Шевырёва по истории рус. лит-ры (1844-1845), дискуссия Кавелина, Белинского и Самарина о статье Кавелина «Взгляд на юридический быт древней Руси» (1847), а также спор о «натуральной школе» в лит-ре (1846-1847), защиты диссертаций Самарина («Стефан Яворский и Феофан Прокопович, как проповедники» (М., 1844)), С. М. Соловьёва (магистерской - «Об отношении Новгорода к великим князьям» (М., 1845) и докторской - «История отношений между русскими князьями Рюрикова дома» (М., 1847)), Грановского («Волин, Йомсбург и Винета» (М., 1845)), К. С. Аксакова («Ломоносов в истории русской литературы и русского языка» (М., 1847)).

Написанное в 1844 г. стихотворение Языкова «К ненашим», содержавшее оскорбительные высказывания о представителях западничества, стало поводом к охлаждению отношений между участниками кружков, однако общение между ними никогда не прерывалось окончательно. К 1848 г. смерть Белинского, эмиграция Герцена и переход его на позиции «русского социализма» привели к изменениям в расстановке сил в споре. Цензурные преследования, часто немотивированные, существенно затрудняли дискуссии, а наступившее после европ. революций 1848-1849 гг. т. н. мрачное семилетие сделало их публичное проведение практически невозможным. Интенсивность дискуссий шла на спад в т. ч. и по причине смерти ряда основных представителей обоих направлений: Гоголя в 1852 г., Грановского в 1855 г., Чаадаева, братьев Киреевских в 1856 г., Кудрявцева в 1858 г., С. Т. Аксакова в 1859 г., К. С. Аксакова и Хомякова в 1860 г.

В период реформ 60-х гг. XIX в. С. и з. как направления общественной мысли трансформировались и перестали существовать в прежнем виде. Тем не менее представители обоих движений внесли вклад в реализацию программы реформ 60-х гг., а в пореформенное время идеи славянофильства получили продолжение и развитие в трудах И. С. Аксакова и Самарина, а западничества - в трудах Кавелина, Чичерина, С. М. Соловьёва.

Отношения славянофилов и западников резюмировал Герцен: «Да, мы были противниками их; но очень странными. У нас была одна любовь, но не одинакая. У них и у нас запало с ранних лет одно сильное, безотчетное, физиологическое, страстное чувство, которое они принимали за воспоминание, а мы - за пророчество: чувство безграничной, обхватывающей все существование любви к русскому народу, русскому быту, к русскому складу ума. И мы, как Янус или как двуглавый орел, смотрели в разные стороны в то время, как сердце билось одно» (Герцен А. И. Былое и думы // Он же. Собр. соч. 1956. Т. 9. С. 170).

В целом славянофильство выражало в большей степени настроения московского и провинциального служилого дворянства, для к-рого был характерен специфический «усадебный быт», в к-ром соединялись тесные связи с народом, религиозность и образованность. Хорошо представляя себе ход развития европ. культуры и ощущая себя ее органической частью, славянофилы стремились выявить специфические особенности России, обуславливающие ее особое место в этом развитии. Отличия «русского просвещения» от «просвещения западного» они усматривали в православии, к-рое рассматривали не только как особый тип религиозности, но как «чистое христианство», истинную веру Вселенской Церкви; в мирном начале и основном ходе рус. истории (в противоположность завоеванию как точке отсчета западноевроп. истории); в общинности как племенной особенности слав. культуры (в противоположность герм. индивидуализму). Вопреки распространенному мнению, славянофилы не были сторонниками возврата к допетровскому прошлому, но считали необходимым сочетание дальнейшей модернизации общественной, политической и хозяйственной жизни России с сохранением ее исторических основ.

Славянофильская философия истории строится по принципу гегелевской триады, в к-рой допетровская Русь предстает как «тезис», в к-ром исходные начала рус. культуры содержатся в недостаточно выраженной внешне, но целостной форме; преобразование страны имп. Петром I Алексеевичем, связанное с усвоением начал зап. культуры рус. образованным обществом - как необходимый «антитезис», инобытие и раздвоенное существование идеи, необходимое для ее сознательного проявления. На рубеже петровских реформ произошел разрыв «земли» и «государства», «публики» и «народа» (К. С. Аксаков), возникает неустойчивая, смешанная, подражательная «европейско-русская образованность» (И. В. Киреевский). Следующим этапом, согласно этой т. зр., должен был стать «синтез», заключающийся в усвоении, переработке и в дальнейшем развитии достижений зап. культуры на основе изначальных интуиций рус. культуры, в достижении единства «народного» и универсально-общечеловеческого начал.

В философском отношении мысль славянофилов формировалась под влиянием нем. идеализма, прежде всего Шеллинга (И. В. Киреевский), Гегеля (Самарин, К. С. Аксаков), и философов эпохи романтизма. Большую роль в становлении их религ. идей сыграло обращение к традиции восточно-христ. патристики, хотя степень их реального знакомства со святоотеческой мыслью является предметом дискуссии среди исследователей. В философии и богословии славянофилы - ярко выраженные персоналисты. В основе их учения лежит представление о безусловном значении человеческой личности в ее непосредственном отношении к Богу и др. людям, «ибо существенного в мире есть только разумно-свободная личность. Она одна имеет самобытное значение. Все остальное имеет значение только относительное» (Киреевский И. В. Отрывки // Он же. ПСС. М., 1911. Т. 1. С. 274). Второй основной категорией антропологии и теории познания славянофильства является «вера», понимаемая как «сознание об отношении живой Божественной личности к личности человеческой» (Там же). Она обеспечивает цельность человеческого духа, как основы «верующего мышления», соединяющего все познавательные способности человека. В противоположность западникам славянофилы сосредоточили свое внимание на внутренних, религ. аспектах становления личности. Как непосредственное «живое знание», с этой т. зр., вера предшествует чувственному опыту и его рациональному осмыслению. Богословское исследование понимается как «процесс осмысленного раскрытия» данных веры. Дальнейшим развитием этих идей стало учение Самарина о «личном откровении» как базовой форме религ. опыта, конституирующей религ. сознание вообще.

Высшей формой самореализации личности славянофилы считали ее самоотречение в общине. Только в общине как союзе личностей, отрекшихся от своего произвола (мон-рь, крестьянский мир), личность существует и обретает полноту. В свою очередь община существует в Церкви, а Церковь - в народе. Через эту структуру благодатные начала веры реализуются в культуре как особый тип просвещения. Т. о., вера, по мысли Хомякова, оказывается «пределом разумения» народа и основой народности - центральной категории эстетики и философии общества и истории славянофильства.

С этих позиций славянофилы критиковали рационализм зап. философии. Рассудочность и раздвоение, автономизацию областей человеческой деятельности славянофилы считали основными характеристиками западноевроп. культуры в целом, обусловливающими кризисное состояние последней. На этой почве нек-рые из них приходили к отрицанию ценности права и своеобразному религ. анархизму, как, напр., К. С. Аксаков. В своей критике славянофилы зачастую преувеличивали реальные проблемы Запада и, как правило, опирались на тенденции к самокритике, развивавшиеся в рамках самой зап. мысли.

В общественных взглядах славянофилы предлагали оригинальную интерпретацию триады «православие - самодержавие - народность», сочетая либерализм (активное участие в реформе 1861 г., требования свободы совести и слова, модернизации хозяйства России, отмены цензуры, телесных наказаний и смертной казни) и традиционализм (сохранение крестьянской общины, патриархальных форм жизни, самодержавия, незыблемость правосл. веры). По мнению славянофилов, неограниченное политически самодержавие должно было в нравственном смысле ограничиваться верой и основанным на ней народным мнением, к-рое может быть выражено посредством Земского собора. Исследователи отмечают характерный для позднего славянофильства и связанных с ним направлений мысли «сдвиг вправо», вымывание либеральных и усиление консервативных тенденций в политической мысли их преемников. Из этого нередко делается вывод об изначальной двойственности и противоречивости их идей. В то же время следует иметь в виду, что для самих славянофилов защита свободы личности и совести и одновременно апелляция к исторической традиции в равной мере опирались на их христ. убеждения и не противоречили друг другу. Общественная позиция славянофилов оказала большое влияние на деятелей национального возрождения слав. народов 2-й пол. XIX в.

В статьях Хомякова, Самарина, К. С. Аксакова народность предстает не только как сырой материал, но как формирующая сила искусства, создающая его неповторимое своеобразие. Выражение идеалов народа в соответствующих образах и формах суть оправдание личного творчества художника и условие его полноценности. Борьба народности и «подражательности» образует у славянофилов основной нерв движения рус. лит-ры, искусства и науки.

Славянофилами часто называют вообще тех рус. мыслителей, к-рые в своей религ. и общественной позиции ориентировались на православие и подчеркивали своеобразие рус. культуры. Этот подход не вполне точен, хотя идеи славянофильства действительно послужили исходной точкой для развития взглядов почвенников, Ап. А. Григорьева, Н. Н. Страхова, Ф. М. Достоевского, Н. Я. Данилевского и К. Н. Леонтьева отчасти Л. Н. Толстого, Вл. С. Соловьёва, В. В. Розанова. Они оказали значительное влияние на дальнейшее развитие рус. религиозно-философской («неославянофильство» Религиозно-философского общества памяти Вл. С. Соловьёва), богословской (митр. Антоний (Храповицкий), патриарх Сергий (Страгородский), новосёловский кружок (см. в ст. Михаил Новосёлов, мч.), парижская школа и др.), политической (евразийство, солидаризм) мысли XX в. К ним восходят популярные в правосл. богословии XX в. идеи «западного пленения православного богословия», «неопатристического синтеза», критика «юридической теории искупления», персонализм. Это влияние не ограничивалось религ. мыслью: славянофильская концепция рус. общины существенно повлияла на Герцена, Чернышевского, рус. народничество. Славянофильская риторика характерна и для нек-рых представителей совр. российской публицистики.

В отличие от С. классическое западничество (термин В. Г. Щукина) представляло настроения либеральной и радикальной интеллигенции, стремившейся к дальнейшей европеизации и модернизации России. Западники отнюдь не отрицали своеобразия и оригинальности рус. культуры, многие из них не отрицали исторического значения допетровской Руси, однако либо относились к этой культуре отрицательно (Чаадаев), либо рассматривали ее как ступень к достижению идеала единой общечеловеческой европейской культуры. Центральными ценностями для представителей западничества были личность, индивидуальная свобода, культура, гуманность, сильная государственность, в идеале - либеральная демократия или конституционная монархия зап. образца; по отношению к государственности проходила граница между либеральными и радикальными западниками.

Философской основой расхождений со славянофилами было различие в представлениях о человеческой личности, ее природе, генезисе и месте в мире и обществе. Западники находились под влиянием нем. идеализма, особенно философии Гегеля, к-рую интерпретировали в духе, близком к нем. левым младогегельянцам и Л. Фейербаху, а также франц. утопического социализма К. А. Сен-Симона и Ш. Фурье. Философия истории западничества была подробно разработана Кавелиным в лекциях 1844-1848 гг. и в ст. «Взгляд на юридический быт древней России» (1847). С его т. зр., «мысль о бесконечном достоинстве человеческой личности» вносится в историю христианством, но реально генезис личности осуществляется в герм. племенах через разрушение родового строя и завоевательные походы, завершившиеся созданием варварских королевств на территории Западной Римской империи. Рецепция античной культуры (в т. ч. юридической) и христианизация облагораживают и придают осмысленность этому процессу. Это ведет к возникновению системы правовых отношений между личностями, к-рая оказывается условием достижения высшей цели истории - «безусловного признания достоинства человека и его всестороннего развития» и конечного «внутреннего примирения» личностей. Россия движется к этой же цели своим путем, но ее исторические задачи определяются слабой развитостью в ней начала личности. История в целом рассматривалась западниками как процесс самопознания человечества, как «постепенное развитие различных сторон человеческого духа». Эта концепция в целом разделялась всеми западниками, полагавшими, что проявление национальных особенностей России возможно лишь на почве усвоения ею общечеловеческих достижений Запада, на почве реального культурного творчества.

Различие между религиозными, либеральными и радикальными западниками сводится гл. обр. к различию путей и методов осуществления поставленных целей. Первые и вторые видели необходимость в мирном и последовательном культурном строительстве в направлении дальнейшей европеизации страны, прежде всего в области просвещения, права и экономики. В этой среде сформировалась т. н. государственная школа в российской историографии, сыгравшая большую роль в становлении имперской идеологии в России XIX в. Радикальные западники, наоборот, на первый план выдвигали задачи разрушения существующего строя и реализации альтернативного правительственному проекта просвещения и европеизации, ориентированного на различные варианты социализма. В ряде случаев именно радикальные западники осуществляли рецепцию представлений славянофилов о рус. общине и ее нравственном и экономическом значении. Грань, разделяющая С. и з. в отношении их взглядов на государственность, в действительности чрезвычайно зыбка.

Религ. идеи западничества развивались во многом независимо от политических идей. Либеральные западники, как правило, сохраняли религ. убеждения, хотя и не акцентировали их в своем теоретизировании, делая основной акцент на гуманистических ценностях культуры и самопознания (С. М. Соловьёв, Грановский). Однако многие из них либо становились атеистами (Кавелин), либо в определенный период проходили через атеистический кризис (Чичерин). Радикальным западникам был свойствен атеизм, зачастую воинствующий (Герцен, поздний Белинский, поздний Бакунин); впрочем, многие из них сохраняли на протяжении долгого времени религ. убеждения, отвергая лишь церковные формы религии.

Эволюция западничества в области теоретической философии шла от нем. идеализма к материализму или позитивизму. Постепенно Герцен («С того берега», «Былое и думы» и др.) и Кавелин («Задачи психологии», «Задачи этики») независимо друг от друга пришли к оригинальной концепции «полупозитивизма», стремящегося соединить отвержение метафизики, принципиальный релятивизм (особенно у Герцена), пафос научности, всеобщего детерминизма и материализма в области явлений с утверждением духовной независимости человеческой личности и значительности ее этических и социальных задач.

Как и в случае со С., понятие «западничество» часто используется расширительно для обозначения всех ориентирующихся на «запад» и классический гуманизм отечественных публицистов. Такое обобщение неточно: следует различать линии влияния западников филокатоликов, либералов и радикалов. Именно последние, с характерными для них славянофильскими реминисценциями, оказали большое влияние на ход революционного движения в России (Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов, Д. И. Писарев, П. Л. Лавров, Н. К. Михайловский, народничество, большевизм). Либеральное западничество, напротив, повлияло на упомянутую «государственную школу» и становление рус. либерализма (А. Д. Градовский, П. Н. Милюков, земское движение, кадетизм), его репликой в идейном отношении может считаться правозащитное движение в позднем СССР. Для многих его представителей характерно возвращение к религ. теме, стремление найти религ. обоснование принципов либерализма (Вл. С. Соловьёв, Чичерин, П. И. Новгородцев, П. Б. Струве), что сближает некоторых из них со славянофилами. Религиозное западничество, часто соединенное с определенной склонностью к католицизму, обнаруживается у Вл. С. Соловьёва; оно также получило определенное распространение в контексте религиозно-философского ренессанса нач. XX в. и в рус. эмиграции (Вяч. И. Иванов и др.).