СИНТОИЗМ

С. до учреждения в VIII в. «Палаты небесных и земных божеств» (Дзингикан) для управления всеми признанными гос-вом святилищами представляет собой историю верований и религ. практик отдельных родов и общин, отраженную в позднейших источниках уже в относительно унифицированном виде. Законченный канон священных текстов С. так и не был выработан (Ермакова. 1995. С. 11), хотя в разные периоды определенные собрания претендовали на этот статус. Наиболее авторитетными источниками являются освященные древностью летописно-мифологические своды, молитвы (норито), указы (семмё), ритуальные песни и танцы (камуасоби, букв.- «игры божьи»), сборники народных песен и поэтические антологии (самая ранняя - Манъёсю, 759). В 1715 г. жрец Мано Токицуна составил «богословскую энциклопедию» С. в 102 свитках. Наиболее полный сборник авторитетных текстов Синто тайкэй (1977-2007) включает 120 томов.

Уже на 1-м этапе унификации С. был выработан принцип «единство священнодействия и политики» (сайсэй-итти), закрепивший жреческие функции императора (тэнно - небесная власть) на вершине иерархии С. В тот же период происходит гармонизация С. и буддизма, начавшаяся не позднее времени правления принца-регента Сётоку-Тайси (Умаядо) (574-622). Боги С. становятся покровителями буддизма, что интерпретируется различным образом: от ревности местных богов, требующих особого почитания на местах появления буддийских храмов до обращения самих богов в буддизм. С тех пор, как правило, буддийские и синтоистские храмы существуют на смежных территориях. В рамках синто-буддийского синкретизма боги могли рассматриваться как духи, уступающие буддам по силе (что совпадало с учением буддизма и подразумевало обращение к буддам и бодхисаттвам как более могущественным духам), ученики будд, местные защитники буддизма - временные воплощения будд (эта теория была доминирующей до кон. XIX в.) или же те, чьим воплощением являются сами будды (Боги, святилища, обряды Японии. 2010. С. 257). В нач. XIII в. двойной С. (Рёбу-синто), одно из направлений в С., разработало систему отождествления богов и бодхисаттв.

С ослаблением императорской власти в период сёгунатов храмы С. были административно подчинены буддийским монастырям, что связано, видимо, с наличием в буддизме иерархизированной сангхи в отличие от С., имевшего только местные жреческие династии. Некоторые из этих династий пытались выработать целостное мировоззрение С. Они ставили С. выше буддизма или наравне с ним, интерпретируя будд как аспекты богов. Но ни одной из них не удалось создать единую догматику С. Так, род Ватараи, обслуживавший «внешнее святилище» Исэ, в XIII-XIV вв. сформировал и выдал за древнейшее предание эзотерический свод «Синтоистское пятикнижие» (Синто гобусё), содержащий обоснование превосходства именно этого святилища над другими. В XV в. представитель др. династии, жрец храма Касуга в Киото Ёсида Канэтомо, создал свой свод, согласно к-рому сокрытый бог, «превосходящий инь и ян и являющийся инь и ян», есть дух всех вещей, а также истинное сердце людей. Проявленная в текстах Ёсиды тенденция к монотеизму была следствием потребности придать С. глубину, сопоставимую с глубиной буддийского учения. Она не ограничивалась одним направлением, но возникала периодически в разных текстах. Так, в XVIII в. Идзава Нагахидэ (Банрё), представитель движения национальная наука («кокугаку»), занимавшегося изучением и популяризацией древнего С., писал, что «восемь миллионов божеств являются не чем иным, как различными проявлениями одного и того же божества» (Синто. 2008. С. 29).

К ХХ в. гл. обр. усилиями движения «кокугаку» была развита философия С., призванная описать своеобразие национального характера японцев. Ее основные идеи: наличие у каждой вещи, явления и живого существа в мире божественного начала, божественное происхождение людей (в мифологическом варианте - жителей Японских о-вов), естественность, чистота сердца (недвоедушие), ценность семьи, патриотизм. Кроме того, до поражения во второй мировой войне эта философия включала тезисы о божественности япон. императора, страны и народа, сильно развитый этос самопожертвования. Реформы имп. Мэйдзи (Муцухито) с 1868 г. возвысили С. как гос. религию и освободили от адм. зависимости от буддизма; в то же время попытки полностью разъединить эти 2 религии, создав «чистый» С., не удались. Правительство опиралось на С. как на гарант лояльности всего народа верховной власти в условиях ликвидации сословной иерархии. В дальнейшем С. стал опорой гос. строя, требовавшего от своих подданных максимального напряжения сил в условиях мировой войны. Известны случаи судебного преследования за публичное сомнение в мифах С. в довоенное и военное время. Предпринимались попытки распространить С. за пределы Японии. Не все священнослужители поддерживали эту политику: так, жрец Асидзу Кодзиро утверждал, что в Корее следует почитать местных богов, а не японских.

После капитуляции Японии директива штаба оккупационных войск 15 дек. 1945 г. ввела запрет на гос. поддержку С. В 1946 г. для централизованного сбора пожертвований была учреждена Ассоциация святилищ, объединившая большинство из них с главным офисом в Токио. В том же году, 1 янв., была опубликована «Декларация человека» - рескрипт о человеческой природе императора. В тексте подтверждалась ценность любви к семье и родине и призывы расширить ее до любви к человечеству; заявлялось, что связь императора с народом основана на доверии и уважении, а «не на мифах и легендах». Представления об императоре как «явленном божестве» и о превосходстве япон. расы объявлялись «беспочвенными» (букв.- «подвешенными в воздухе»). Исследователи отмечали, однако, что в рескрипте прямо не отрицается миф о божественном происхождении имп. династии (Там же. С. 162). Офиц. летосчисление в Японии продолжает следовать «эрам» правления императоров; гос. гимн - благословение «Твой век да продлится тысячу веков» (Кими га ё) - взято из сборника стихов X-XI вв. Конституция 1947 г. отделила религию от гос-ва, в результате чего большинство священнослужителей С. до сих пор совмещают свое служение со светскими профессиями. В новых условиях большое распространение наряду с С. святилищ получил сектантский С., представляющий собой совокупность основанных на ритуальных практиках С. эзотерических и оккультных учений типа Нью-эйдж. Именно такие учения допускают принятие в С. неяпонцев и открытие филиалов святилищ за пределами страны. В 1994 г. представителями сектантского С. основано Международное об-во изучения С.

(в первичном значении - божественная речь) основывается на мифах, оракулах и ритуалах. Ответ жреца на вопрос католич. миссионера о том, как он представляет себе бога,- «Мы танцуем» (Накорчевский. 2003. С. 66) - указывает не только на интуитивно-эстетический тип восприятия веры, но и на литургийный, жестово-пантомимический способ представления о религии. Япон. «ками» ( - бог) есть понятие о духе, одновременно мифологически определенном и неизреченном, таинственном, чистом, способном пребывать в разных местах в одно и то же время, хотя «ками не имеют постоянного местопребывания» (Yamakage. 2006. P. 66). В указе имп. Ниммё (IX в.) божество определяется как невидимое и поощряющее добродетель. Боги «уполномачивают людей действовать от их имени» (Китагава. 2005. С. 25). Начиная с 1-й четы Идзанаки и Идзанами, спустившейся на землю и вступившей в брак, боги «породили все десять тысяч вещей» (Нихон сёки. I. 5.6) посредством рождения соответствующих богов. Только «Равнина высокого неба» и первобытный океан фигурируют в мифе наряду с первыми богами без указания на источник их происхождения. Боги неизобразимы; исключение составляют фигурки заимствованных из Китая в эпоху Муромати (XIV-XVI вв.) «семи богов счастья» и редкие изваяния в буддийском стиле. Объектом для поклонения является тело бога («синтай») - зеркало или др. предмет, на который нельзя смотреть, помещенный во внутренней части храма. По древним поверьям, боги обладают 2 душами - «мягкой» и «суровой», которые почитались раздельно. Боги могут вызывать стихийные бедствия как в защиту страны, так и для того, чтобы выразить свое недовольство.

В древнейшем памятнике С.- Записки о деяниях древности («Кодзики», 712) первыми упоминаются «три бога», совершившие «почин творения»,- это явившиеся на небе друг за другом «Бог-Правитель Священного Центра Небес», разделивший небо и землю, «Бог Высокого Священного Творения» и «Бог Божественного Творения», причем повествователь, замечая, что «эти три бога явились каждый сам по себе и не дали себя увидеть» (Кодзики. 1. 1), в дальнейшем не возвращается к ним. Исторически культ этих богов не засвидетельствован, в традиц. пантеон они не входят, хотя почитаются в нек-рых направлениях совр. С. Нек-рые исследователи считают первых 3 богов заимствованием из кит. культа неба (Синто. 2008. С. 19). Однако повествование о них достаточно самобытно для того, чтобы иметь черты первобытного монотеизма. Понятие о творце Вселенной имеется также в мифе древнейшего святилища Идзумо (Иэнага. 1972. С. 45).

. С. иногда называется «8 миллионов богов», что подразумевает их неисчислимость. Офиц. культ учреждался лишь для особо почитаемых общенациональных и местных божеств. В древних полумифологических хрониках установление пантеона описывается как подчинение локальных богов, а также богов-предков отдельных кланов богам, спустившимся с неба (хотя генетически все боги имели небесное происхождение).

С одной стороны, боги и духи предков на идейном и обрядовом уровнях всегда различались (Ермакова. 1995. С. 30). С другой стороны, сами боги считались предками; в этом качестве нек-рые из них являются удзигами - покровителями отдельных родов, а предки после погребения фактически становятся семейными божествами; с непогребенными же покойниками связаны многочисленные суеверия япон. демонологии.

Пантеон включает «богов неба и земли»; последние исторически ниже по статусу, но фактически почитаются не менее первых (Накорчевский. 2003. С. 107). Согласно «Кодзики», боги основных стихий мира рождены из частей тела Идзанаки при очищении в воде после выхода из царства мертвых, куда он спускался за Идзанами - 1-й умершей, к-рая не смогла, однако, вернуться на свет, т. к. уже «вкусила пищи с очага Страны желтых вод» и осталась там, став олицетворением смерти. Этот сюжет напоминает мифы др. народов о происхождении Вселенной из тела первочеловека (или первоживотного), а также о путешествии в преисподнюю в поисках умершей супруги и о превращении первоумершего в повелителя царства мертвых. Вершину пантеона уже с нач. IX в. (Синто. 2008. С. 26) заняла солнечная богиня Аматэрасу (Светящая с неба), считающаяся прародительницей императора. Космогоническая роль императора как верховного жреца объяснялась тем, что боги приносят дары природы в дань потомку верховной богини (Манъёсю. 38). Лунарный культ бога Цукиёми значительно слабее солярного. Важное место в мифе принадлежит богу ветра (и приносимых ветром бедствий) Сусаноо - трикстеру, изгнанному с неба и впоследствии ставшему на земле культурным героем. Среди особо почитаемых ками - народное божество пищи Инари и бог войны Хатиман, ставший бодхисаттвой.

Первым земным предком имп. династии считается бог Xикохо-но-ниниги-но микото (Юный бог изобилия рисовых колосьев), или Ниниги. Этот миф может быть отражением перехода к земледельческой культуре в начале периода Яёй (2-я пол. I тыс. до Р. Х.). По одной версии, Ниниги сошел с неба с имп. регалиями, по другой - с рисовым колосом. С этим событием связывают древний ритуал подношения риса нового урожая в имп. святилище в Исэ.

С. мало разработана; географический горизонт мифа ограничивается Японским архипелагом, традиция испытывает затруднения с идентификацией др. территорий региона. Мир имеет 3 уровня: небо, земля и «страна желтых вод», или «страна корней», отождествляемая также с дном океана, откуда происходит всякая нечистота и куда она возвращается,- мир мертвых. В некоторых локальных мифах фигурируют боги, приходящие из-за моря.

С. выстраивалась исходя из мифа о происхождении людей от богов, согласно к-рому социальная иерархия также объявлялась божественной. Человек после смерти фактически почитается близкими как божество, хотя формально за посмертную участь отвечает буддийский культ. На праздник Бон (подношение) в сер. авг.- «обряд национальной религии, облаченный в буддийские одежды» (Иэнага. 1972. С. 39) - предки приходят на землю, а потомки съезжаются в родовые гнезда, чтобы посетить могилы и возложить на них подношения, к-рые затем съедаются участниками тризны. К умершим родителям обращаются с просьбами. С окончанием дней Бон фейерверки должны отогнать духов от земли; местами практикуется обряд сожжения декоративных кораблей, на к-рых умершие отправляются обратно с просьбами от живых. Смысл жизни человека в С. определяется через его принадлежность к роду и служение гос-ву в лице императора.

в С. интуитивна, эстетична и ситуативна, в ней отсутствуют твердые нравственные ориентиры, но есть общее понимание добродетели как чистоты и порока как нечистоты. В покаянной молитве «Хараи котоба» (Слова очищения), составленной ок. VIII в. и по сей день распространенной в синтоистских храмах (Судо. 2006. С. 42), имеются понятия «злое дело» () и «греховная скверна» (), к-рые молящийся «совершил» и от к-рых он «со страхом» просит богов «избавить и очистить» себя. «Харау» значит и «очищать», и «платить», указывает также на идею выкупа; кроме того, этот глагол означает «изгонять злых духов». Хотя к «скверне» относится все, что создает ритуальную нечистоту, а этическое не выделено из ритуального, дурные мысли, чувства и поступки тоже включены в понятие «скверны». Уже в ранних текстах боги предстают как свидетели, изобличающие ложь (Манъёсю. 561, 3100). В «Синто гобусё» злые дела определяются как нечистые и нелюбимые богами. Боги наказывают за проступки (букв.- «искривления»), включая помыслы. Согласно одному из древних оракулов, чистое сердце - это само божество (Синто. 2008. С. 34). В «Изречениях трех святилищ», записанных в XIV в., содержатся призывы к соблюдению в жизни прямоты, чистоты сердца и милости. Несмотря на то что С.- живая религия, с древних времен этические понятия в С. почти не развивались (кроме сектантских направлений), но были дополнены готовыми понятиями буддизма и конфуцианства (Скворцова, Луцкий. 2014. С. 75).

Центральной добродетелью С. является прямота ( - макото), т. е. нераздвоенность сердца в движении к избранной цели по предначертанному свыше пути, правдивость с самим собой и с другом (обман врага в исторических хрониках не осуждается). Большую этическую проблему совр. С. представляет фактическая неподсудность покойных суду, земному и небесному (за отсутствием такового по смерти). Так, все воины, отдавшие жизнь за императора, невзирая на их поступки при жизни, почитаются как божества в особых ритуалах поминовения. Центральным храмом данного воинско-гражданского культа является токийский Ясукуни, где почитаются ок. 2,5 млн душ воинов. Это не означает отказа от этической оценки вообще: ежегодное выступление императора в день окончания войны (15 авг.), имеющее также ритуальный характер отчета перед предками, включает формулу раскаяния в причиненных народам Азии военных бедствиях.

С. содержит понятие ценности простоты, безыскусственности, подлинности, благодарности бытию. Древнейшие храмовые комплексы, перестраиваемые периодически с точным воспроизведением по форме, материалу и технологиям, имеют вид хозяйственных (Исэ) или жилых (Идзумо) построек из круглого бревна с почти полным отсутствием нефункциональных деталей. Богам подносится еда на посуде из глины без узоров; нек-рые важнейшие ритуалы требуют разжигания огня только при помощи трения («чистый огонь») и т. п. Образцом красоты поэты «Манъёсю» признают простое круглое зеркало, отражающее вещи таковыми, как они есть. Любование красотой природы не отделяется от ее «боготворения». Этот минималистский эстетический канон, как правило, противопоставляется заимствованиям (китайским и др.) как «исконно японский». С. оказал также опосредованное влияние на япон. культуру в области музыки, где благодаря сезонным ритуалам были сохранены народные певч. традиции, традиции танца и театра Но, в основе к-рого лежит ритуальная пантомима. Основательницей театра Кабуки также была жрица синтоистского храма.

общая в С. практически отсутствует. Есть лишь указание на то, что «бог, сын божества», будет управлять Японией «до поры, когда сольются снова небо и земля» (Манъёсю. 167). Эсхатологический оттенок имеет миф о сокрытии Аматэрасу в пещере, когда из-за отсутствия солнца мир начинает разрушаться. Частная эсхатология довольно туманна: после смерти человек попадает или в преисподнюю, как 1-я умершая богиня-прародительница Идзанами, или в невидимый мир, как определил один из мыслителей кокугаку Хирата Ацутанэ (1776-1843). Последняя т. зр. ближе к стихийному культу предков; в то же время суеверия, связанные с покойниками вообще, по-видимому, основаны на том, что разные части души умершего претерпевают различную участь. Так, покойный император, согласно древней придворной поэзии, по смерти восходит на небо.

в С. на низовом уровне представляют собой исходно «коллективные действия сельской общины» (Иэнага. 1972. С. 38), на высшем - храмовые мистерии, многие из к-рых до сих пор держатся в тайне и неизвестны даже япон. этнографам и религиоведам. Форма одеяния священнослужителей восходит к придворной одежде эпохи Хэйан (794-1185). Древнейший памятник, подробно описывающий церемонии С.,- Уложение годов Энги (Энги сики, Х в.). В раннем С. практиковались оргиастические культы (напр., Манъёсю. 1759) и человеческие жертвоприношения. Последние, видимо, не были регулярными: согласно хронике, один человек, о к-ром императору во сне привиделось, что перед строительством плотины его нужно принести в жертву богу реки, попросил бога утопить в реке сосуды из тыквы-горлянки: «Если же бутыли не потонут, то будет это значить, что то божество - ложное. Зачем мне тогда погибать попусту?». Сосуды не утонули, и ритуал был отменен, а плотина была благополучно построена (Нихон сёки. XI 4).

Несмотря на обожествление сил природы, в С. жестко проведена граница между мирским и священным, к-рую нельзя переступать без обрядов очищения, иногда также посвящения, а в иных случаях вообще нельзя переступать: напр., никто не может смотреть на «синтай» богини Аматэрасу. Имп. регалии также всегда пребывают в футлярах. Простейшим очищением является омовение рук и полости рта водой перед входом на территорию храма. Более серьезные случаи, связанные с особыми прошениями, обетами и т. п., требуют омовений всего тела, к-рые иногда совершаются в особых условиях, напр. в горных водопадах. Священнослужителям предписаны строгие ритуалы, включающие воздержание разной степени суровости и длительности. Оскверняющими в С. считаются болезнь, прикосновение к умершим, период менструации у женщин, роды и всякое истечение крови. (Существует мнение, что некоторые из этих установлений привнесены буддизмом: Yamakage. 2006. P. 101.) Омовения традиционно совершаются в морской или проточной воде, что связано с представлением о дне моря как нечистой «стране», вбирающей в себя нечистоту мира.

Кроме очищения к основным элементам обрядности в С. относятся подношение, молитва и символическая совместная трапеза с богами. В общественном ритуале пища, преподнесенная в качестве дара божеству, затем съедается участниками. Перед частной молитвой на святом месте принято бросить неск. монет в специальный ящик. Молитва, как правило, состоит из прославления, воспоминания мифического сюжета, связанного с данным божеством, доклада о текущих делах и при необходимости прошения; обычная молитва мирянина может состоять и из одной просьбы, уверенность в исполнении к-рой нередко подкрепляется амулетами или гаданиями. В древности практиковались гадания по панцирю черепахи, как и в Китае; в судах производились ордалии (кукадати) (Иэнага. 1972. С. 40).

При разделении полномочий с буддизмом С. были оставлены обряды жизненного цикла. Этим обусловлено, с одной стороны, исчезновение в С. ритуала похорон, с другой - адаптация им разного рода сезонных обрядов и фестивалей, пришедших с континента, таких как праздник встречи Пастуха и Небесной Ткачихи (Танабата), детские праздники «Семь-пять-три», «День мальчиков» и т. п. Собственного свадебного чина в древнем С. не существовало, но с 1912 г. (свадьба императора Тайсё) он был разработан и введен. Главный общественный ритуал - вкушение императором риса нового урожая (дайдзёсай), несмотря на свой общенациональный характер, совершается втайне. В дни весеннего и осеннего равноденствия почитаются духи предков. В ночь на новый год, приуроченный к гражданскому (1 янв.) с 1873 г., совершаются массовые посещения храмов с молитвой о благополучии; в домах делаются приношения божеству наступившего года.

Церемонии в С. обычно связаны с храмовым либо домашним культом. Храмов насчитывается ок. 80 тыс., из них ок. 6 тыс. имеют постоянных жрецов. Большинство церемоний проводится на открытом воздухе, но некоторые специальные ритуалы с танцами в исполнении священнослужителей совершаются на площадке внутри здания. Храм (самое распространенное название - , «дзиндзя», «божье общество») обладает прилегающей территорией, вход на к-рую символически огражден воротами («тории», букв.- «птичьи ворота»; по легенде, впервые были устроены как место для петухов, призванных своим пением выманить Аматэрасу из пещеры, куда она скрылась в гневе из-за проступков Сусаноо). Нек-рые тории ставились по обету, в связи с чем образовывались целые их ряды. В храме имеется внутренняя камера, где «пребывает» божество и хранится его синтай; входить туда, кроме как для особых священнодействий, запрещено. В более доступной форме божество может представлять вещь-опора ( - ёрисиро) - место или предмет для его призвания на время религ. церемонии. Их роль исполняют нередко деревья или камни, обладающие большим размером либо необычной формой. Как сам храм, так и ёрисиро ограждаются священными веревками (симэнава) из рисовой соломы.

Заметную роль в массовых ритуалах играет микоси - носимый руками молодых людей священный паланкин, в котором синтай (скрытый также специальным чехлом) перемещается по приходской территории храма. Шествия сопровождаются танцами - «радование бога» (кагура). Эти танцы, как и театрализованные представления при храмах, для к-рых существуют специальные помосты, считаются приношениями богам. С нач. XVII в. (период Токугава) в храмы совершаются паломничества, в т. ч. в удаленные местности,- согласно мнению историков С., они были учреждены с целью отвлечь народ от влияния католич. миссионеров и представляли собой в то время уникальную возможность перемещения по стране, к-рое в остальных случаях было строго регламентировано. Примерно с того же периода существуют домашние алтари ( - камидана (божья полка)) - возвышения, на к-рые ставятся принесенные из храмов реликвии, круглое зеркальце, символизирующее синтай, и подношения. Не во всех домах имеются подобные алтари, но только там, где С. практикуют сознательно. Большинство японцев относятся к нему, как к части традиц. культуры и способу почтить богов в конкретном месте или в связи с конкретным событием, а не как к личной вере и повседневной практике.

С. представляются довольно устойчивыми: он играет важную роль в концепции национального самосознания японцев. Равноап. Николай (Касаткин), архиеп. Японский, называл С. одной из «нянек» япон. народа (наряду с конфуцианством и буддизмом) в приуготовлении к христианству, воспитавшей в японцах качество «честности» (дневник от 19 февр. (4 марта) 1901). Идеологи С. нередко утверждают его тождество с «японскостью» и тем самым с необходимостью соблюдения обрядов С. японцем - приверженцем любой веры; однако практикой япон. христиан это не подтверждается: они не оказывают почитания богам родов и мест, при этом сохраняя те нравственные качества и эстетические предпочтения, к-рые традиционно считают следствием положительного влияния С.

С. в совр. мире связан гл. обр. не с мифом, к-рый присутствует в сознании большинства японцев только на периферии, в области сказки, а с гилозоизмом в их мировоззрении, с органичным для их воспитания чувством фундаментальной благодарности бытию за простые повседневные вещи, которое сопрягается с идеей наличия божества у каждого предмета или пространственного локуса (ср. христ. учение о вездесущии Св. Духа). Взгляд на природные катастрофы как божественные проявления дает японцам силы переносить их с достоинством.

Слабая стихийная определенность моральных норм в С. создает возможность для его сращивания с «культом потребления» в противостоянии более ясно обозначенным моральным требованиям мировых религий; тем не менее пантеистическое мирочувствие, в целом присущее С., успешно используется мастерами культуры в критике сверхпотребления, защите ценности чистоты как в духовно-моральном, так и в экологическом аспекте. Минималистская эстетика С. также используется для пропаганды умеренности. Сохранение связей вокруг родовых гнезд отчасти выполняет функции социальной защиты.

Некоторый потенциал сохраняется при совмещении С. и идей реваншизма и милитаризма в Японии, но, несмотря на рост патриотизма в стране и интереса к национальной мировой культуре, радикальные идеи остаются довольно маргинальными и не находят поддержки со стороны императорского престола. Вступая в разнообразные отношения и комбинации с течениями Нью-эйдж, С. в целом меньше, чем буддизм, способен к слиянию с ними, т. к. сильно привязан к историческим традициям и не исповедует положения об иллюзорности мира, открывающего широкие перспективы для любых форм смешения. Более основательные перспективы имеет слияние интеллектуализированных форм С. и эзотеризма.