СИНОДАЛЬНЫЙ ХОР

(Московский Синодальный хор), один из старейших и наиболее известных (наряду с Придворной певческой капеллой) хоров Российской империи. Существовал при Синоде с 1722 по 1918 г.; получил самое широкое признание на рубеже XIX и XX вв. Преемственно восходил к средневек. хору первоиерархов Русской Церкви. В 1-й патриарший период его участники именовались патриаршими певчими дьяками и подьяками. Кончина в 1700 г. патриарха Адриана и переход хора в ведение патриаршего местоблюстителя повлекли за собой перемены в обязанностях хористов. В силу введенной с нач. 10-х гг. XVIII в. практики командирования лучших певчих в С.-Петербург хор патриаршего дома уже не представлял единую корпорацию, служа подспорьем для царского (придворного) хора. Так, в 1711 г. для пения совместно с придворными певчими на богослужениях в присутствии царя Петра I Алексеевича в С.-Петербург были временно отправлены 25 певчих, в 1713 г.- 15, в 1720 г.- 32 дьяка и подьяка, а также 3 иподиакона. В 1715 г. в новую столицу был вызван патриарший местоблюститель митр. Рязанский Стефан (Яворский), в свите которого находились бывшие участники хора патриарха. Лучшие его мастера переходили в придворный хор на постоянной основе. В «Росписи нововзятым из патриарших певчих в дом царского величества» от 14 марта 1716 г. значились дьяки Иван Протопопов, Афанасий Григорьев, Иван Шерох (Шорохов), Иван Максимов, Афанасий Перфильев. Всем им были выданы мундиры и денежная дотация. Остававшиеся в Москве дьяки и подьяки продолжали участвовать в богослужениях, однако пение в Успенском соборе Московского Кремля перестало быть их прямой обязанностью, превратившись в службу частную или «как бы по найму» (Металлов. 2002. С. 66). О численности хора известно, что в 1720 г. в нем состояло 44 дьяка, подьяка и иподиакона; 32 его участника были вызваны в том году в С.-Петербург.

После учреждения в 1721 г. в С.-Петербурге Святейшего Синода бывш. патриаршие певчие, согласно воле царя Петра I, стали именоваться певчими соборной церкви, а в 1722 г.- синодальными певчими. После «реестра» хористов и проверки их голосов «потребных к церковному пению» перевели к «неотлучному житью» в новую столицу для участия в царских богослужениях в дни «великих праздников». Искусные в письме подьяки были востребованы как писари в Синоде. Хотя формально хор перешел в синодальное ведомство, экспертиза певч. способностей и умений хористов возлагалась на уставщика придворного хора.

В XVIII в. хор синодальных певчих, как и в средневековье, возглавлял иерархию архиерейских хоров и делился на 6 станиц численностью приблизительно по 5 чел. в каждой: 2 старшие станицы состояли из более опытных дьяков, в остальных пели более молодые певчие, подьяки. Входившие в состав хора, но не причисленные к станицам иподиаконы (в старину - поддьяконы) являлись поющими и читающими клириками; они же, согласно прот. В. М. Металлову, до введения должности регента управляли хористами и заведовали технической стороной пения. В обычной жизни певцам предписывалось носить подрясники (иподиаконам - также рясы), а во время богослужений облачаться в стихари. На протяжении XVIII в. обряд хиротесии певчих неизменно соблюдался. Общая грамотность позволяла нек-рым из них сделать духовную карьеру.

Первоначально московские певчие пели в главном храме новой столицы - Троицком соборе, с 1733 по 1756 г.- в новом Петропавловском соборе, c 1756 г.- в домовой ц. во имя прп. Харитона Исповедника при Синоде. Жили они в С.-Петербурге первоначально в Посадской слободе близ Петропавловского собора, в 40-х гг. XVIII в.- в нижних апартаментах Синодальной канцелярии под Троицкой ц., в 50-х гг.- в 3 палатах в Синодальном доме на С.-Петербургском (ныне Петроградском) о-ве.

После смерти имп. Петра I по распоряжению имп. Екатерины I Алексеевны большая часть синодальных певчих - и тех, кто несли временную «чреду служения» в С.-Петербурге, и тех, что были причислены к царскому двору,- были возвращены в Москву. В определении Синода от 9 окт. 1727 г. подчеркивалось, что основной их обязанностью, «как изстари бывало», должно быть пение в соборной Успенской ц. Певчим надлежало по воскресным дням, по господским и «полиелеосным» праздникам «приходить неотложно» к вечерне, утрене и литургии, «а если когда кто из них не будет, тех наказывать без послабления» (ОДДС. Т. 7. Стб. 305-306). Однако уже в 1728 г. в столицу были вновь отправлены 27 синодальных певчих. В 1736 г. на церемонии по случаю похорон архиеп. Новгородского Феофана (Прокоповича) в С.-Петербурге в сводном хоре участвовали 22 московских хориста. В среднем же группа синодальных певчих, ежегодно пребывавших в С.-Петербурге, в 30-х гг. XVIII в. составляла 12 чел. Традиция таких командировок продолжалась до 1769 г., пока Синод не переехал в Москву, а в С.-Петербурге была учреждена Синодальная контора (впосл. учреждения поменялись местами).

Об отношении некоторых певчих к своим рутинным обязанностям в Москве дает представление письмо ключарей Успенского собора от 29 июля 1752 г., из к-рого следует, что в собор приходили петь лишь «престарелые да малые», к-рые «чинили в службах великие остановки», при этом «оные имеют на себе платье немецкое и волосы позавязаныя, что по церковному чиноположению небесподозрително» (Металлов. 2002. С. 76). Отцы-ключари обвиняли певчих и в том, что они ругались, кощунствовали, нюхали табак в алтаре и на клиросах, пропускали крестные ходы и «чинили бесчестие и поношение» ключарям. Синодальной конторе в приказном порядке пришлось наводить порядок.

За время пребывания в С.-Петербурге синодальные певчие имели возможность познакомиться со столичными бытом и нравами, а также с кругом обязанностей их придворных коллег, к-рые наряду с пением на богослужении принимали самое деятельное участие в светской муз. жизни, торжествах и увеселениях.

Проникал в Москву и новый петербургский репертуар, к-рый диктовал необходимость дифференцирования певч. голосов в зависимости от их тембра и диапазона. Однако присутствие малолетних певчих в С. х., как следует из реестра 1763 г., было очень незначительным: на 26 взрослых певчих приходилось по 3 альтиста и дискантиста. О качестве пения хора в то время свидетельствует запись в журнале Синодальной конторы от 8 авг. 1765 г., где сказано, что партесные произведения хор пел «столь несогласно и по притчине некоторых порывистых и диких голосов разстроено, что никакой в их музыке подобающей не примечается мелодии» (Металлов. 2002. С. 80). Очевидно, С. х. с трудом приспосабливался к новому репертуару. Возможно, одной из «воспитательных» мер было разделение его на взрослый и детский составы для самостоятельного пения. Из указа 1768 г. следовало, что группы из 4 певчих должны были ежедневно совершать клиросное пение в Успенском соборе и в ц. Двенадцати апостолов: в 1-м храме пели только басы и тенора, во втором - только альты и дисканты, количество к-рых в хоре постепенно увеличивалось. Представление о возрасте малолетних певчих и об их численности в 1772 г. дает ревизская сказка, согласно к-рой в хоре состояло 12 мальчиков не старше 15 лет и двое юношей не старше 17 лет. Т. о., дети и юноши составляли ок. половины хора. К 1779 г. С. х., очевидно в подражание придворному хору (тот именовался «придворной церковной музыкой»), стал называться «синодальной певческой музыкой». В 1797 г. его состав был увеличен на 12 чел.; 38 певцов состояло в хоре вплоть до нового штатного расписания, принятого в 1857 г.

Не блистая в исполнении «нотного» пения, синодальные певчие славились как знатоки пения «простого», «древнецерковного». Не случайно нек-рые из них наряду с др. московскими мастерами пения приняли участие в составлении изданных Синодальной типографией в 1772 г. Ирмология, Октоиха, Обихода и Праздников «на квадратной ноте». В основу Обихода и Праздников были положены рукописи, найденные в Синодальном доме и Успенском соборе. Эти книги, содержавшие огромный, выверенный редакторами свод одноголосных средневек. церковных распевов, были разосланы по епархиям и многократно переиздавались. По словам кн. В. Ф. Одоевского, они представляли собой «неоцененное народное сокровище, каким не может похвастаться ни одна страна Европы» (Вольман. 1957. С. 21). Впосл. к ним обращались М. И. Глинка, П. И. Чайковский, М. А. Балакирев, Н. А. Римский-Корсаков, С. В. Рахманинов и др.

В XIX в. рекрутирование синодальных певчих сменилось активными попытками со стороны Придворной капеллы «модернизировать» их хор. Причину попыток искоренения певч. старины, в частности в 40-х гг. XIX в., И. А. Гарднер видел в том, что одноголосное пение ассоциировалось с пением старообрядческим и единоверческим, в то время как «старообрядцы тогда преследовались правительством, и их пение, как и пение единоверцев, рассматривалось принадлежащими к синодальной Церкви как пережиток «мнимой» (!?) старины, не заслуживающей внимания, как «отсталость»» (Гарднер. Богослужебное пение. 1982. Т. 2. С. 310-311). Вместе с тем традиция унисонного пения была настолько сильна, что даже почти через 100 лет, перед первой мировой войной, С. х. все еще пел в соборе в унисон на 1-й седмице Великого поста догматики большим знаменным распевом. И это несмотря на то, что с 1816 г. церковным хорам было разрешено пользоваться кроме изданий Синода на «квадратной ноте» только печатными сочинениями директора Придворной певческой капеллы Д. С. Бортнянского и других «известных сочинителей» при условии проверки этих изданий капеллой. В последующие годы состоялся ряд кампаний по насаждению в церковных хорах по всей стране отпечатанного в С.-Петербурге репертуара. Так, в 1833 и 1835 гг. появились указы Синода, призывавшие к приобретению церквами изданного капеллой «Круга простого церковного пения, издавна употребляемого при Высочайшем дворе» (1830), в к-ром содержались песнопения из репертуара капеллы в изложении круглой нотацией на 2 голоса. Но в «Круге...» оказалось много «сокращений и упущений», и хорам было предложено «сообразовываться» с ними гл. обр. при пении Литургии св. Иоанна Златоуста, в остальном же сохранять и поддерживать местное старинное пение. Эта же рекомендация касалась и С. х., где «самими пресвитерами и дьяконами того собора искони употребляется древнее столповое пение, весьма уважаемое не только всеми жителями Москвы, но и приезжающими благочестивыми чтителями древнего храма и родного старинного напева» (РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1. Ч. 33. № 200, 1835 г. Л. 3).

Унификация распространялась не только на репертуар, но и на певч. одежду хористов. В том же 1833 г., согласно повелению императора, певчим всех архиерейских домов и кафедральных соборов надлежало облачиться в новые платья по образцу певчих митрополита Петербургского. Синодальным хористам было сшито «нижнее платье пунцоваго цвета с холстинною белою подкладкою и золотым галуном, а верхнее - темно-зеленое с таковым же золотым галуном, с шалоновыми пунцовыми кушаками» (Металлов. 2002. С. 85).

Из-за невысокого уровня пения С. х. неоднократно пополнялся из придворного хора: в него направлялись музыканты, получавшие задание усовершенствовать его. Одним из первых был ученик Бортнянского А. Е. Варламов (впосл. известный рус. композитор), который по желанию императора с 5 мая по 29 июня 1830 г. занимался обучением синодальных певчих придворному пению. Однако ни технически, ни психологически они не были готовы к его восприятию и качественному исполнению. Даже на таком торжественном событии, как богослужение 20 нояб. 1836 г. в день восшествия на престол государя в Чудовом в честь Чуда архангела Михаила в Хонех мужском монастыре, синодальные певчие под упр. регента В. Ф. Парижского «пели весьма дурно, и именно: басы чрезмерно кричали, а дишканты, певшие соло, очень много ошибались…» (Там же. С. 88). После этого случая регент Парижский был заменен О. Ф. Черновым, к-рый получил следующую инструкцию: ему надлежало проверять голоса певчих и вести их реестр; не принимать в хор детей младше 8 лет, а взрослых - моложе 20 лет; 3 раза в неделю проводить 2-часовые спевки («а в последний день быть генеральной репетиции»), в остальные дни заниматься с малолетними певчими, которых надлежало обучить «нотной азбуке, называемой школою, чтобы каждый по изучении оной мог сам собою разучивать концерты» (Там же. С. 89). Нового регента еще раз информировали об имп. указе: «В великие господские и богородичные праздники, в высокоторжественные, торжественные, а летом и в воскресные дни… не только дозволяется, но и вменяется в обязанность г. регенту петь по печатным нотам из сочинений г. Бортнянского Херувимскую песнь и другие стихи, задостойники переложения Турчанинова, причастные стихи музыки г. Бортнянского, или вместо оных его же и других сочинителей печатные концерты. В выборе оных регент должен наблюдать приличие дню и празднеству церкви» (Там же).

Нек-рое представление о репертуаре и б-ке С. х. дает письмо Парижского от 1836 г., где сказано: «У Синодального певческого хора не имеется нотных книг, а поют певчие по ветхим измаранным тетрадям, даже в некоторых местах и ноты вырваны, концерты же Бортнянского все старого издания» (РГАДА. Ф. 1183. Оп. 1. Ч. 33. № 39, 1836 г. Л. 1). В февр. 1837 г. новое исправленное издание сочинений Бортнянского было приобретено для С. х. и, очевидно, усиленно использовалось регентами. Так, Д. А. Птицын в 1839 г. доносил Синодальной конторе, что выучил с хором 28 концертов Бортнянского. Под его же руководством 10 марта 1840 г. в зале Благородного собрания был дан, по всей видимости первый в истории Синодального хора, духовный концерт, к-рый состоял из сочинений А. Ф. Львова, Бортнянского, С. А. Дегтярёва, А. Сапиенцы и Дж. Сарти. Сочинение последнего автора («Тебе Бога хвалим») и «Народный гимн» Львова были исполнены с оркестром. Как писал очевидец, концерт собрал ок. 2 тыс. слушателей (Снегирев И. М. Дневник // РА. 1903. Кн. 1. С. 99). В то время репертуар С. х. не ограничивался духовными песнопениями. В упомянутом письме регент Птицын сообщал, что во время участия в свадьбах хор пел «вместе с музыкой» «хоры польские и другия пиесы» (Металлов. 2002. С. 91).

К февр. 1850 г. относится проект радикальной реформы хора, принадлежавший директору Придворной капеллы Львову: С. х. предполагалось преобразовать в Московскую придворную певч. капеллу, построенную по точному образцу петербургской, но с меньшим числом участников. Проект осуществлен не был, но в 1851 г. в Москву был послан придворный певчий И. М. Рыбасов, управлявший Синодальным хором до 1854 г. В дальнейшем Синод обязывал хор ежегодно отправлять в капеллу на обучение 2 наиболее способных малолетних певчих. С 1854 г. его регенты начали получать в капелле аттестаты на право руководить церковными хорами. Их обладателями стали С. Ф. Котельников, И. В. Виноградов (1854), В. И. Зверев (1855), Д. Г. Вигилев (1875) и В. С. Орлов (1879).

Представление о том, в каких службах в сер. XIX в. участвовали синодальные певчие, дает составленный регентом Виноградовым «Календарь служб Синодального хора (1856-1857)...» (Виноградов. 2002). Из него следует, что ритм жизни певчих, особенно в праздники, Великий пост и Пятидесятницу, был очень напряженным: в нек-рые дни, разбившись на группы, хор пел до 5-6 служб. Обязательным было участие в богослужении в Успенском соборе и др. кремлевских храмах, на архиерейских службах в Чудовом мон-ре, а также в крестных ходах. По приглашению хор пел в приходских и домовых церквах города. В Своде репертуара периода 1853-1858 гг., составленном по отчетам регентов хора, упомянуты имена только петербургских авторов - от Бортнянского до Ф. Ф. Макарова (РДМДМ. 2002. Т. 2. Кн. 1. С. 678-679). «По преданию» хор пел лишь канон Св. Пасхи, молебный канон Пресв. Богородице, ирмосы на утрене и всенощной, «Высшую небес» и отпевание. Т. о., несмотря на сопротивление московского духовенства, насаждавшийся из С.-Петербурга новый репертуар в конце концов был усвоен синодальными певчими и стал главенствовать над привычным пением.

В 1857 г. было принято новое штатное расписание, согласно к-рому в хоре должны были состоять 50 певцов (24 взрослых и 26 малолетних), которые в зависимости от квалификации разделялись на 3 станицы по 2 разряда в каждой. В 1-й и во 2-й станицах в каждом из разрядов числилось по 6 чел. Разряды 3-й станицы были более многочисленными и состояли из 12 (1-й разряд) и 14 (2-й разряд) певчих. В штат хора также входили регент, его помощник, инспектор, эконом, учителя и писец. Протопресвитер и синодальный ризничий оставались во главе синодальных певчих до февр. 1851 г. (при общем подчинении Московской Синодальной конторе), после чего С. х. перешел в распоряжение нового начальника - прокурора этой конторы. Основная часть средств на содержание хора поступала от сдачи в аренду певч. домов и от процентов с капитала, меньшая часть - от Государственного казначейства.

В Москве дома синодальных хористов располагались в Певческой слободе близ Красной пл. (план их домов от 1783 г. см.: РДМДМ. 2017. Т. 2. Кн. 2, вклейка). С кон. XVIII в. до 1856 г. Синодальная контора нанимала для певчих дома близ Кремля: с 1839 по 1851 г.- у статского советника И. А. Левашева, с 1851 по 1856 г.- у подполковника И. А. Махова. В 1856 г. для хора и училища у кн. А. А. Волконского был куплен 2-этажный дом на Б. Никитской ул. (ныне дом № 11, где находится хоровой фак-т Московской консерватории).

Из заметных событий в истории С. х. в 60-х гг. XIX в. необходимо упомянуть о данных им совместно с хором Чудовских певчих (т. е. хором митрополита Московского) благотворительных духовных концертах в зале Московского Благородного собрания. Состоявшиеся в 1863, 1867 и 1868 гг. концерты под упр. регента Чудовского хора Ф. А. Багрецова вызвали огромный интерес. О последнем из них известно, что «публики в этом концерте было масса, а также и материальный успех его был необычайным. За неимением достаточных билетов, публика, входя в зал, бросала деньги и входила без билетов. В художественном отношении концерт прошел не менее блестяще и произвел потрясающее впечатление на публику, собравшуюся в необычайном для залы Собрания числе» (Зипалов. 1914. С. 17). В 1869-1873 гг. под упр. регента Зверева (управлял хором в 1864-1874) С. х. выступал уже самостоятельно, заслужив похвалы за «чистоту интонации» и «согласие между голосами разных партий» (Моск. вед. 1869. № 38, 15 февр.). В числе организаторов концерта был кн. Одоевский. В 1876-1883 гг. концертный почин был продолжен под упр. регента Вигилева (1874-1886).

Набор имен композиторов в программах выступлений тех лет разнообразием не отличался и включал сочинения Бортнянского, прот. П. И. Турчанинова, Сарти, Дегтярёва, А. Ф. Львова, Г. Я. Ломакина и др., в основном петербургских авторов. Изредка исполнялись композиции и самих регентов С. х. Особого внимания заслуживал концерт, состоявшийся 24 мая 1883 г. в зале МДС на экстренном собрании Об-ва любителей церковного пения (ОЛЦП), в к-ром выступление С. х. чередовалось с пением соборян Успенского собора, хоров Единоверческой церкви, Русского хорового об-ва, ОЛЦП, хоросодержателя П. И. Сахарова. Имевший целью «разъяснение вопроса о хоровом исполнении древних церковных напевов» (в концерте исполнялись как знаменные унисонные песнопения, так и их обработки), концерт был устроен по случаю коронационных торжеств и стал предвестником радикальных перемен, к-рые в скором времени произошли в церковном пении.

Принимавшие в этом концерте участие причетники Успенского собора по сути дела оставались хранителями его старинных распевов. Впервые песнопения собора с голосов соборян наряду с напевами Донской иконы Божией Матери московского мужского монастыря и московского Симонова монастыря были записаны в кон. 40-х гг. XIX в. по заданию Львова, к-рый намеревался сделать их 4-голосные обработки. В кон. 70-х или нач. 80-х гг. XIX в. запись осуществили члены ОЛЦП В. Н. Кашперов, Ю. Н. Мельгунов и В. Ф. Комаров с голоса сакеллария этого храма прот. П. И. Виноградова. В 1882 г. записи были изданы в «Собрании церковных песнопений напева Московского Большого Успенского собора». Содержавший песнопения всенощного бдения, Литургии св. Иоанна Златоуста, Литургии Преждеосвященных Даров, этот сборник стал 1-м в истории отечественного церковного пения изданием записанной живой певч. традиции. Как сказано в его предисловии, употреблявшиеся в соборе распевы были во многом отличны от представленных в синодальном Обиходе «на квадратной ноте» и от тех, что бытовали в то время в храмах Москвы и др. городов, зато имели сходство с песнопениями Саровской в честь Успения Пресвятой Богородицы мужской пустыни, Мефодиева Пешношского (Песношского) во имя святителя Николая Чудотворца мужского монастыря и нек-рых др. обителей.

С указа имп. Александра III Александровича 1886 г. «О штате управления Московским Синодальным хором с состоящим при нем училищем церковного пения» начался последний период истории С. х. Призванный сохранять и развивать национальные церковнопевч. традиции, хор был увеличен до 80 певцов - 30 взрослых и 50 малолетних. Сверх того, допускалось иметь до 15 «спавших с голоса» мальчиков-певчих, продолжавших образование в училище. Увеличение количества взрослых хористов объяснялось тем, что 5 из них должны были постоянно петь в кремлевской ц. Двенадцати апостолов, в то время как остальные - либо все вместе в Успенском соборе, либо, разделившись на группы в дни крестных ходов, в Успенском соборе, в храме, куда направлялся крестный ход, и в самом крестном ходе. Хор в то время участвовал примерно в 280 обязательных богослужениях в год (имелись в виду вечерни, утрени и обедни). В связи с загруженностью хористов пение на службах и требах по найму было велено прекратить (это требование впосл. не соблюдалось). На старшего регента и его помощника возлагалась обязанность проведения ежедневных спевок - раздельно с мужчинами и мальчиками, а также со всеми группами С. х., к-рый по традиции продолжал делиться на 3 станицы с 2 подразделениями в каждой. Руководство уч-щем и хором поручалось директору, назначаемому обер-прокурором Синода. Обсуждение и выбор церковных песнопений возлагались на учрежденный при уч-ще и хоре Наблюдательный совет. Другой документ от того же года рекомендовал хору обогащать репертуар песнопениями мон-рей и пустыней. Эта мера должна была помочь избавиться от исполнения в Успенском соборе сочинений «иностранного характера». В те же годы в хор и училище поступили на службу 3 чел., с которыми наиболее тесно были связаны дальнейшие реформы: в 1886 г. на должность регента был назначен Орлов, годом позже на должность преподавателя (с 1891 помощник регента) - А. Д. Кастальский и в 1889 г. на должность директора - С. В. Смоленский.

Главным «архитектором» реформ являлся Смоленский. По его прибытии хор «был относительно слажен, пел довольно стройно и звучно, но в то же время был глубоко невежествен по незнанию элементов музыки и по репертуару и глубоко недисциплинирован…» (Смоленский. 1998. С. 43). Благодаря трудам Смоленского хор постепенно превращался в «образцово интеллигентное в музыкальном отношении и первоклассное учреждение» (Архивные док-ты. 2002. С. 346), чему, в частности, способствовало открытие в 1889 г. курсов для взрослых певчих. В 1894 г. такие курсы посещали 22 певца. Возрастанию мастерства хора и расширению кругозора его участников содействовало исполнение шедевров зап. хоровой музыки - Реквиема В. А. Моцарта (1891), «Мессы папы Марчелло» Дж. Палестрины (1895), Мессы си-минор И. С. Баха (1900) и др. По мнению Смоленского, заметный расцвет хора пришелся на 1895-1899 гг. Границы этого периода определяли Исторические концерты и поездка хора на освящение венской посольской церкви. В серии из 3 концертов, организованных директором в февр.-марте 1895 г., были представлены этапы развития рус. церковного пения и доказана неизбежность прихода нового национального направления в русской духовной музыке. Концерт 17(5) апр. 1899 г. в зале Музыкального об-ва в Вене (хор пел в составе 14 дискантов, 8 альтов, 8 теноров, 10 басов) заставил зарубежную аудиторию говорить о хоре и его регенте в восторженных тонах.

В сер. 90-х XIX в. С. х. было суждено стать той творческой лабораторией, в к-рой родилось и наиболее плодотворно развивалось Новое направление в рус. духовно-музыкальном творчестве, отличавшееся ярким национальным характером и ставившее во главу угла отечественное средневек. наследие. Смоленский сумел воодушевить идеей получения высшего муз. образования и сочинения духовных композиций мн. молодых московских авторов, произведения к-рых затем исполнялись хором на богослужении и в концертах. В их числе были и первые сочинения, написанные в 1896 г. Кастальским. На исполнительские возможности С. х. при написании духовной музыки ориентировались такие московские композиторы, как А. Т. Гречанинов, П. Г. Чесноков, Рахманинов, В. С. Калинников, М. М. Ипполитов-Иванов.

Концепция хора регента Орлова (1886-1907) отличалась от концепции большинства регентов того времени. Как писал А. В. Никольский, «Синодальный хор своим общим звуком приближался к струнному квартету, где басы - виолончель, тенора тоже виолончель в среднем регистре, а дисканты и альты - первая и вторая скрипки. Отсюда особливая прозрачность хорового ансамбля и легкость тона, которые были присущи Синодальному хору. Что касается вторых басов, а особенно октавистов, Василий Сергеевич добивался от них бархатистого звука, полного и сочного, но отнюдь не резкого» (Никольский. 2017. С. 564). Особенно мастерски хор исполнял сочинения, написанные в новом национальном стиле.

Определенный отпечаток накладывала на звучание хора богослужебная и певч. традиция Успенского собора, сохранявшаяся причетниками даже тогда, когда С. х. уже от нее отошел. Тем не менее нить преемства все же не была порвана. Посетивший в 1906 г. богослужение в Успенском соборе Кремля петербургский духовный композитор и муз. писатель свящ. М. А. Лисицын писал: «Что такое Синодальный хор? Он прямое музыкальное воплощение Москвы и московского Успенского собора. Он вырос из пения «попов» Успенского собора и представляет его культурное продолжение. Зайдите в Успенский собор к службе в будний день, и вы будете перенесены в XVII век. Вы услышите унисонное пение, украшенное подголосками и случайно, как искры, брошенными аккордами... Манера пения Синодального хора имеет корень тут. Творчество его корифея А. Д. Кастальского развилось из этого зерна» (Лисицын. 1905/1906. № 11. С. 5). Упомянутые в цитате «попы» пели в то время на всенощных, чередуясь с С. х. В штат собора принимались лишь те духовные лица, к-рые располагали хорошими басами. Вокальные данные кандидатов в причетники определял регент хора.

В 1900-х гг. в хоре и уч-ще наблюдался некоторый спад, вызванный уходом Смоленского и болезнью Орлова. Однако в 10-х гг. XX в., при регенте Н. М. Данилине (1910-1918) и директоре Кастальском (1910-1918), хор обрел новое дыхание. Данилин был выпускником реформированного Синодального уч-ща и Музыкально-драматического уч-ща Московского филармонического об-ва.

В 10-х гг. XX в. хор совершил еще неск. заграничных поездок. Первая состоялась в апр.-мае 1911 г. в связи с приглашением дать концерты на Международной выставке в Риме. Тогда же хор выступал во Флоренции, в Вене и Дрездене. Каждое выступление С. х. превращалось в триумф рус. искусства. В дек. 1912 г. в сокращенном составе «синодалы» пели на освящении русского собора в Ницце. В окт. 1913 г. под упр. Н. С. Голованова состоялся концерт (в составе 41 певчего) в Зале Королевской высшей музыкальной школы в Берлине, на к-ром присутствовал герм. имп. Вильгельм II. Во время той же поездки хор под упр. Данилина участвовал в службе по случаю освящения русского храма-памятника в Лейпциге.

В городах Российской империи хор выступал нечасто: в 1896 и 1911 гг.- в С.-Петербурге, в 1911 г.- в Курске; 3 раза приезжал в Варшаву (дважды в 1911 и 1 раз в 1913). Московские выступления были как публичными, так и «домашними», перед узким кругом слушателей. Пение хора украшало собой наиболее значимые торжества. Напр., в 1912 г. он пел на открытии памятника имп. Александру III и музея его же имени, на юбилейных торжествах в память Отечественной войны 1812 г. в Бородине и в Москве, на торжественных заседаниях в Епархиальном доме по случаю 300-летия кончины патриарха сщмч. Ермогена. Хор приобрел известность как большая московская культурная достопримечательность, к-рую демонстрировали приезжавшим высоким гостям. Покровителями хора являлись московский ген.-губернатор вел. кн. Сергей Александрович и его супруга прмц. вел. кнг. Елисавета Феодоровна, а также обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев.

В концертных программах приоритетом пользовались сочинения композиторов Нового направления, а также тех авторов, которых в кругу «синодалов» считали его «предвестниками». Наиболее часто в программах 1890-1917 гг. встречались имена Чайковского, Римского-Корсакова, Кастальского, Смоленского, Рахманинова, Гречанинова, Ипполитова-Иванова, Чеснокова, Калинникова, К. Н. Шведова и др. Нередко С. х. был 1-м исполнителем новинок духовной музыки, в т. ч. крупных циклов, напр. Литургии св. Иоанна Златоуста (соч. 13) (1898) и Всенощного бдения (соч. 59) (1912) Гречанинова, Литургии св. Иоанна Златоуста (соч. 31) (1910) и Всенощного бдения (соч. 37) (1915) Рахманинова. Инструкция церковного начальства от 1836 г., запрещавшая синодальным певчим петь «театральные, любовные и простонародные песни», хором неукоснительно выполнялась. Зато композиции исторического и религ. содержания, как и «гимны и хоры с музыкою, сочиненные в честь Государя и на другие торжественные случаи», в репертуаре редкостью не являлись. Хор исполнял «Старую песню о покорении Казани» А. Г. Рубинштейна, хор калик перехожих из оперы «Борис Годунов» М. П. Мусоргского, «Был у Христа-младенца сад» Чайковского, «Гимн в честь св. вел. кн. Владимирского Георгия Всеволодовича, основателя Нижнего Новгорода» Балакирева и др. сочинения.

В 1890 г. к зданию на Б. Никитской ул. была сделана пристройка с концертным залом (ныне Рахманиновский зал Московской консерватории), а в 1897-1898 гг. надстроен 3-й этаж. В училищном зале затем проходили мн. публичные и домашние концерты С. х.

Регентский штат учреждения к этому времени был достаточно обширным. Согласно докладу Кастальского от 20 сент. 1910 г., с хорами работали: регент (хоровые спевки, пение всего хора), старший помощник (левый клирос при пении всего хора, обедни и утрени отделениями при 4 очередях по 2 очереди), 1-й младший помощник (ученический хор, 1 очередь обеден), 2-й младший помощник (1 очередь обеден и 2 очереди утрень). Регенту и старшему помощнику вменялось в обязанность заведование кафтанами и др. нарядами певчих, 1-му младшему помощнику - б-кой певческой и фундаментальной. В разные годы в хоре в роли помощников работали музыканты, к-рые также внесли свой вклад в его процветание. В их числе - получившие образование в реформированном Синодальном училище регенты П. Г. Чесноков (1901-1904), Н. Н. Толстяков (1907-1918), Голованов (1910-1918), В. П. Степанов (1912-1918) и др.

На богослужении хор пел по специально изготовленным литографированным партитурам, в к-рых содержались песнопения отдельных служб и жанров, а также сочинения отдельных композиторов. Обиход хора 1900-х гг. запечатлен в литографированном «Сборнике песнопений литургии» (1907) (Фил. ГЦММК. Музей-квартира Н. С. Голованова. № 1047). Он был отредактирован Кастальским и в 1914 г. издан. Вместе с новой редакцией Всенощного бдения (1912) этот сборник стал своего рода альтернативой придворному Обиходу. Как писал Кастальский в 1917 г., «естественно назрела потребность вернуться на прямую дорогу, выправлять напевы, выживать из русского храма неуместную музыку и неподходящее исполнение, готовить иной, отличный от Капеллы тип регентов» (Архивные док-ты. 2002. С. 529).

Уважение к старине подчеркивали и костюмы хора: на смену стилизованным европ. «кунтушам» в 1909 г. пришли «парады» в древнерус. стиле, выполненные по эскизам В. М. Васнецова, символизировавшие преемственность с хором певчих дьяков и подьяков.

В годы первой мировой войны С. х. продолжал выступления. Так, в 1915 г., когда в нем было 29 взрослых и 53 малолетних певца, он дал 9 концертов. 10 марта 1915 г. состоялась премьера Всенощной Рахманинова (всего в этом году она была исполнена хором 6 раз). Однако к кон. 1916 г., когда из 30 хористов 11 были призваны в действующую армию и ожидался призыв других певчих, кризис стал ощутимым. В апр. 1917 г. встал вопрос о прекращении пения взрослых певчих на будничных службах в соборе. В день Октябрьского переворота, 25 окт. (7 нояб.) 1917 г., при пении поредевшего С. х. в Успенском соборе у раки сщмч. Ермогена митр. Московский Тихон (Беллавин) и 30 архиереев с многочисленным белым и черным духовенством отслужили покаянный молебен. 21 нояб. 1917 г. сокращенный состав хора пел на интронизации патриарха Тихона в Успенском соборе. После этого хор участвовал в патриарших богослужениях редко, получая деньги за отдельные службы, подобно наемному хору. 22 апр. (5 мая) 1918 г. в Успенском соборе Кремля состоялось последнее перед его закрытием богослужение. Утреня и литургия Христова Воскресения были отслужены патриархом Тихоном в сослужении многочисленного духовенства при пении патриаршего (бывш. Синодального) хора. Более в Успенский собор хор не возвращался. Вероятно, последним богослужением с его участием стала патриаршая литургия в ц. св. Иоанна Предтечи в Серебряниках, что у Яузского моста. Вскоре в документах и в церковной прессе к.-л. упоминания о патриаршем хоре прекратились. В кругу бывших его участников бытовало предание, что Кастальский безуспешно пытался отстоять хор перед новыми властями, однако из-за того, что его певчие не согласились петь революционные песни, он был упразднен. В дальнейшем «синодалов» можно было встретить в различных государственных и церковных хорах. Память о хоре сохранялась долгие десятилетия. Благодаря бывш. регентам, помощникам регентов и певчим С. х.- взрослым и малолетним, в числе к-рых были Кастальский, Данилин, П. Г. Чесноков, А. Г. Чесноков, Голованов, М. Г. Климов, Никольский, Шведов, С. А. Жаров, С. А. Шумский и мн. др., традиции легендарного хора нашли продолжение в хоровом исполнительстве и педагогике в СССР и за рубежом.