СУБОРДИНАЦИОНИЗМ
Сведения и связи
- Том и страницы
- Т. 66, С. 664-666
- Публикация
- 16 ноября 2026г.
- Номер статьи
- 2897408
Ключевые слова
Содержание статьи
представление о неравенстве Лиц Пресв. Троицы, разделяемое рядом богословов раннехрист. периода. С. не был исторически единым богословским течением или учением, а являлся скорее тенденцией, характерной не только для осужденных еретиков, но и для нек-рых ранних отцов Церкви. Как и его противоположность - монархианство, С. представлял собой попытку разрешения парадокса, присутствующего в новозаветном Откровении, которое включает как исповедание Отца единым Богом (Ин 17. 3; ср.: 1 Кор 8. 6), так и признание Христа, Сына Божия, также Богом (Ин 1. 1; 20. 28; Рим 9. 5; Евр 1. 8), обладающим всей полнотой божества (Кол 2. 9), и исповедание вместе с Отцом и Сыном Св. Духа как отдельного Лица, во Имя Которого должно совершаться крещение (Мф 28. 19). Евангелие от Иоанна содержит одновременно указание и на единство Сына с Отцом (Ин 10. 30), и на то, что Отец более Сына (Ин 14. 28). Если монархиане разрешали данный парадокс через отождествление Лиц Пресв. Троицы, то сторонники С. рассматривали именно Отца в качестве Бога в полном смысле слова и указывали на неравнозначность по отношению к Нему Бога Сына и Св. Духа, признавая Их при этом отличными от Отца Лицами, или Ипостасями.
C. в доникейском богословии
Комплекс представлений, характерных для С., присутствует уже в творениях ряда греческих и латинских христ. писателей II-III вв. Импульсом к развитию С. стало учение о Божественном Логосе как о Посреднике между Богом Отцом и тварным миром, сформировавшееся в процессе переосмысления учения евангелиста Иоанна Богослова о Христе, Воплотившемся Слове, в духе античного философского представления о Логосе как о втором начале (Болотов. 1999. С. 8-38). Нек-рые идеи богословов II-III вв. можно соотнести с С.: представление о тринитарном иерархическом порядке (Iust. Martyr. I Apol. 13, 60; Athenag. Legat. pro christian. 10; Tertull. Adv. Prax. 2, 8); различение внутреннего Слова, вечно пребывающего в Отце, и рожденного Слова, Которое происходит от Него по Его произволению, чтобы реализовать Его замысел о творении мира и начальствовать над ним (Iust. Martyr. I Apol. 12, 64; Idem. II Apol. 6; Idem. Dial. 128; Tat. Contr. Graec. 5; Athenag. Legat. pro christian. 6, 10; Theoph. Antioch. Ad Autol. II 10, 22; Hipp. Contr. Noet. 10; Idem. Refut. X 33; Tertull. Adv. Prax. 5-7, 15; Novat. De Trinit. 31). Мч. Иустин Философ развивал также учение о Сыне как о «другом» Боге, отличном от Отца (Iust. Martyr. Dial. 56). Тертуллиан, хотя и признавал наличие у Отца, Сына и Св. Духа единой субстанции (Tertull. Adv. Prax. 2, 25), считал именно Отца полной субстанцией (tota substantia), а Сына - ее частью (derivatio totius et portio) (Ibid. 9). Для Новациана характерна идея подчиненности Сына Отцу, выражаемая во властных категориях (Novat. De Trinit. 31).
С. был также свойствен александрийской богословской традиции (см. Богословские школы Древней Церкви). Ее представители - Климент Александрийский и свт. Дионисий Великий, еп. Александрийский,- не различали понятий «рождение» и «творение» и использовали последнее по отношению к Богу Сыну (Clem. Alex. Strom. V 14. 89. 4; Athanas. Alex. De sent. Dionys. 4). Согласно приведенному имп. св. Юстинианом I в «Эдикте против Оригена» (543; CPG, N 6880) фрагменту трактата «О началах», такое словоупотребление было свойственно и Оригену (Justinian. Edict. contr. Orig. // ACO. T. 3. P. 209. Fragm. 4). В то же время для его богословия было характерно преодоление присутствующего у ряда авторов II-III вв. представления о рождении Сына как о единократном акте. Напротив, он рассматривал рождение Сына как вечный процесс, поскольку Бог всегда является Отцом по отношению к Сыну, Который, как Отчая Премудрость, содержит в Себе предначертание всего творения (Orig. De princip. I 2. 2-3). В то же время и творение мира Ориген описывал как вечное, поскольку Бог всегда является Всемогущим, что, по его мнению, с необходимостью требует существования подчиненных Ему тварных существ (Ibid. I 2. 10). Рождение Сына, как и творение мира, Ориген связывал с реализацией воли Бога Отца (Justinian. Edict. contr. Orig. // ACO. T. 3. P. 209. Fragm. 4). Он прямо отрицал учение о происхождении Сына «из сущности» Отца, понимая данное выражение как попытку приписать Отцу и Сыну телесность (Orig. In Ioan. сomm. XX 18). Именно Отец, по Оригену,- Бог в собственном смысле слова (ὁ Θεός), или «Сам-по-Себе Бог» (αὐτόθεος); Сын же именуется Богом (Θεός) благодаря Его причастности Отцу (Ibid. II 1-2), будучи ипостасной Отчей волей (voluntas - Idem. De princip. I 2. 6; сp.: Clem. Alex. Protrept. XII 120) и мощью (vigor - Orig. De princip. I 2. 9, 12; ср.: Clem. Alex. Strom. VII 2. 7. 7). Как образ Отца, Сын соучаствует в Его делах (Orig. De princip. I 2. 6) и открывает в Себе познание Бога для тварного мира (Ibid. I. 2. 6-8), в то же время знание Сыном Отца ограниченно (Justinian. Edict. contr. Orig. // ACO. T. 3. P. 209. Fragm. 5). Отец, по Оригену, безмерно превосходит Сына, как Сын и Св. Дух превосходят тварную природу (Orig. In Ioan. сomm. XIII 25). Хотя Ориген достаточно определенно признавал Св. Духа отдельной Ипостасью (Idem. De princip. I 1. 3) и приписывал Ему участие в общем Божественном действии (Ibid. I 3. 7), в его представлении о сущности Св. Духа не было ясности.
Субординационистские течения IV в.
Богословие Оригена, включающее учение о Сыне как об образе Бога Отца, не предполагало проведения четкой границы между Божеством и тварным миром. Этот вопрос стал главным предметом арианских споров IV в. (см. Арианство). На раннем этапе конфликта александрийский пресв. Арий предпринял радикальную ревизию богословия александрийской традиции, исповедуя Сына произошедшим из не-сущих (ἐξ οὐκ ὄντων - Athanas. Alex. Or. contr. arian. I 5), непричастным Отцу по сущности (Ibid. I 6; Idem. De Synod. 15) и несовечным Ему (Idem. Or. contr. arian. I 5; Idem. De Synod. 15-16), не знающим Отца и даже Своей сущности (Idem. Or. contr. arian. I 6; Idem. De Synod. 15). Арий понимал Логос не как Бога в собственном смысле слова, но именовал Его Богом по причастности благодати (μετοχῇ χάριτος - Idem. Or. contr. arian. I 6) и исповедовал совершенным творением Бога Отца (κτίσμα τοῦ Θεοῦ τέλειον - Idem. De Synod. 16).
Несмотря на то что радикальный С. Ария не получил в полной мере поддержки даже лояльных ему епископов и был осужден Вселенским I Собором в Никее (325), его спор со свт. Александром, архиеп. Александрийским, выявил существенные разногласия в епископской среде в понимании тринитарного учения. С., в частности учение о тварности Бога Сына, был характерен для таких вост. богословов 1-й пол. IV в., как Евсевий, еп. Никомидийский (Theodoret. Hist. eccl. I 6; Ambros. Mediol. De fide. III 125), Астерий Софист (Athanas. Alex. Or. contr. arian. II 28), Афанасий, еп. Аназарвский (Idem. De Synod. 17). Евсевий, еп. Кесарийский, хотя и отвергал учение о происхождении Сына из ничего (Euseb. Demonstr. V 1. 15), считал, что Сын обладает cобственной сущностью, отличной от сущности Отца (Ibid. V 1. 19), будучи Его образом (Ibid. V 1. 21). На Антиохийском Соборе 341 г. (см. в ст. Антиохийские Соборы) большая группа вост. епископов во главе с еп. Евсевием Никомидийским исповедала Сына неотличимым образом (ἀπαράλλακτον εἰκόνα) Бога Отца. В то же время Отец, Сын и Св. Дух именовались тремя Ипостасями, едиными лишь по согласию (ὡς εἶναι τῇ μὲν ὑποστάσει τρία, τῇ δὲ συμφωνίᾳ ἕν). О никейском учении о единосущии Отца и Сына участники Собора умалчивали, отвергнув в то же время ряд радикальных субординационистских тезисов (Athanas. Alex. De Synod. 23; Socr. Schol. Hist. eccl. II 10).
В рамках последующих богословских споров сформировался ряд церковных течений с ярко выраженным субординационистским характером. Наиболее радикальными сторонниками С. являлись т. н. аномеи, лидерами которых были Аэтий и Евномий, еп. Кизический. Они признавали Сына тварным (Eunom. Apol. 12, 26, 28), иносущным (τὸ τεροούσιον) Отцу (Philost. Hist. eccl. IV 11-12) и неподобным Ему по сущности (Ibid. VI 1), в то же время в отличие от Ария считая Отца и Сына совершенно познаваемыми (Epiph. Adv. haer. 76. 4; Basil. Magn. Ep. 234). Их противниками были омиусиане, учение которых при этом также было отмечено С. Омиусиане исповедовали Сына подобным Отцу по сущности (Epiph. Adv. haer. 73. 9-11), но отвергали учение о единосущии Отца и Сына (Ibid. 73. 11). Когда в 60-70-х гг. IV в. в центре богословских дискуссий оказался вопрос о божестве Св. Духа, нек-рые сторонники омиусианского учения обозначили свое духоборчество, исповедуя Св. Духа тварным (Hanson. 2005. P. 760-772).
Сторонники омийского течения епископы Урсакий Сингидунский, Валент Мурсийский (см. Валент и Урсакий) и Герминий Сирмийский, несмотря на компромиссный и догматически невнятный характер ранних омийских вероучительных формул (Захаров. 2014. С. 165-226), также были привержены С., делая акцент на подчиненности Бога Сына Богу Отцу (Hilar. Pict. De Synod. 11; Athanas. Alex. De Synod. 28; Socr. Schol. Hist. eccl. II 30). Тот же мотив был характерен для гот. еп. Вульфилы (Dissertatio Maximini contra Ambrosium. 63 // SC. 267. P. 250). Омийские епископы кон. IV в. Авксентий Дуросторский и Палладий Ратиарский писали и о тварности Бога Сына (Idem. 43, 46, 130 // Ibid. P. 236, 238, 312). Св. Духа поздние омии рассматривали не как Бога, но как слугу Христа (Idem. 51, 63 // Ibid. P. 242, 250), а Сына Божия - как второго Бога (Idem. 44 // Ibid. P. 236), подчиненного Богу Отцу (Захаров. 2014. С. 284-288). Омийское учение получило распространение у герм. племен и поддерживалось королевской властью в ряде варварских гос. образований Зап. Средиземноморья в V-VII вв.
Победа никейского течения в тринитарных спорах IV в. в целом способствовала очищению богословской традиции Церкви от субординационистских тенденций. В рамках богословского синтеза великих каппадокийцев (см. Каппадокийская школа) были совмещены учения о Божественном единосущии и об ипостасных различиях в Пресв. Троице. Учение о единоначалии Бога Отца как источника бытия Сына и Св. Духа перестало связываться с представлением о сущностном неравенстве Божественных Лиц (см., напр.: Greg. Nazianz. Or. 29. 2).