СТАРЦЕВ

Осип Дмитриев (сер. XVII в.- после 1714), рус. зодчий посл. четв. XVII - 1-й четв. XVIII в., принимавший участие в возведении мн. ключевых построек нарышкинского стиля, подмастерье каменных дел (Бусева-Давыдова. Старцев Осип. 2008). По всей видимости, обучался каменному делу у своего отца Дмитрия Михайловича Старцева. Отец С. (2-я пол. XVII в.), подмастерье каменных дел (Там же. С. 536), судя по сохранившимся документам, занимался возведением гражданских зданий. Был послан в Архангельск 9 марта 1671 г. вместе с женой и детьми для руководства постройкой гостиных дворов, где сменил скончавшегося Матиса Анцина, начавшего их возведение в 1668 г. В царском указе говорится, что «прислан был к каменному делу подмастерья Митка Старцов, и он Митка добр, в каменном деле силу знает и радетелен» (ДАИ. Т. 6. С. 132).

По всей видимости, Д. М. Старцев привез с собой в Архангельск новый чертеж Гостиного двора, по к-рому с 1672 г. и осуществлял его сооружение к 1684 г. (Гемп, Киберев. 1958. С. 157). 11 янв. 1683 г. зодчий составлял сметную роспись на постройку яруса Троицкой башни Московского Кремля для устройства в ней часового механизма (Уваров. 1910. С. 385; Сперанский. 1930. С. 217. № 67).

Впервые С. упоминается в документах под 1676 г. как составитель сметы на покрытие черепицей Казенного двора. На следующий год С. получил государево жалование - поденный корм (32 алтына за 16 дней) за то, что с 15 июля по 1 авг. 1677 г. осуществлял досмотр за каменщиками «у церкви Спаса Нерукотворенного образа что вверху у стенного письма» (РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 11. Д. 16779. Л. 1), к-рая расположена в Теремном дворце Московского Кремля. Вместе с отцом в 1679 г. пожалован сукном за то, что «у каменных дел цены збавил» (Сперанский. 1930. С. 217. № 69; у А. Н. Сперанского ошибочно назван Осипом Михайловичем). В 80-90-х гг. XVII в. С. был одним из ведущих мастеров Приказа каменных дел, принимал участие в дворцовом строительстве в Московском Кремле, работал по частным заказам.

27 апр. 1681 г. подрядился возводить ц. Воскресения Христова на Пресне на новом государевом дворе, в плане прямоугольную, с центральной световой и боковыми глухими главами и 3 крыльцами «против чертежа и за указом подмастерским». 27 мая последовал дополнительный указ добавить «вокруг церкви и олтарей и трапезы паперти каменные вышиной с церковным полом наровни, и против стенок церковных и против трапезных углов зделать шесть круглых башенок… а паперти и башенки выслать лещадми ж в шахмат» (Забелин. 1895. С. 590), т. е. сделать открытые галереи-гульбища вокруг церкви - новшество, получившее наряду с подчеркнутым вертикализмом возводимого здания широкое распространение в церковных памятниках Москвы рубежа XVII и XVIII вв. (Выголов. 1955. С. 5)

10 мая 1681 г. подрядился сделать своды и главы «и все, что доведетца», в Теремных церквах: Спаса Нерукотворного, вел. кнг. прп. Евдокии, вмч. Иоанна Белоградского и Воздвижения Креста «против образца Ипполита старца». В том же году 8 дек. коллеги зодчего И. Апсин, Н. Королёк, Г. Вахромеев и Е. Иванов засвидетельствовали в ценовной росписи, что С. дополнительно сделал «под главу шею да фрамугу каменные с ростески и для той шеи и фрамоги на церкве Воздвижения Честного Креста своды и стены разбирал; да на Спасской церкви под главы три шеи переделал» (Забелин. 1895. С. 594).

С. объединил Теремные церкви снаружи прямым карнизом в единый храмовый комплекс, ставший затем известным как Верхоспасский собор, завершив его 11 главами, расположенными т. о., что они образуют 3 совмещенных пятиглавия. Живописность ансамбля подчеркнута изразцовым убранством барабанов глав и нарядным изразцовым фризом. На барабанах глав мастер использовал изразцы криволинейной формы, образующие круглые картуши, в к-рых ранее помещались медные листы с изображениями святых (Баранова С. И. Изразцовая летопись Москвы. М., 2012. С. 53). Подобное «палатное» решение верхней части церковного здания (отказ от закомар и горки кокошников в его верхней части) было новым для рус. сакральной архитектуры. В дальнейшем такое завершение активно использовалось в церковных постройках нарышкинского стиля разных типологий. Изразцовый декор карниза и глав, а также отдельные белокаменные детали свидетельствуют о своеобразном переосмыслении зодчим ордерной системы (Выголов. 1955. С. 4-5).

30 мая 1681 г. С. принимал участие в торгах на строительство еще одной церкви в дворцовом с. Воскресенском на Пресне, возведение к-рой должно было состояться по указу царя Феодора Алексеевича. Не сохранившаяся до наших дней постройка имела необычный для московской архитектуры центрический крестообразный план; в том же году зодчий подряжался перестраивать ц. Рождества Пресв. Богородицы в Московском Кремле (РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Кн. 1033. Л. 61-62 об., 72-75). В этом же документе сообщается, что мастер составлял смету на возведение трапезной у собора Покрова Пресв. Богородицы в Измайлове (Там же. Л. 198-201). Зодчий досматривал постройки Симонова монастыря по жалобе архим. Гавриила (Домецкого). Е. В. Михайловский предполагал, что назначенный для выяснения причины поломок С. возглавлял 2-й этап строительства в 1683-1685 гг., причем основные работы выполнялись в 1683 г. Однако в самой порядной записи говорится, что С. лишь обследовал трапезную в 1682 г. как эксперт вместе с Вахромеевым (Михайловский Е. О зодчем трапезной палаты Симонова мон-ря // Архитектура СССР. М., 1954. № 7. С. 38-39).

Трапезная Симонова монастыря представляет собой важнейший памятник нового для Москвы стилистического направления, получившего у специалистов название «нарышкинский стиль». Постройка первоначально была окружена открытой галереей-гульбищем на аркадах. Роспись стен т. н. бриллиантовым рустом напоминала Грановитую палату Московского Кремля. Важную роль в облике постройки играет новаторская система декоративного убранства: резные белокаменные порталы, наличники окон, балясины парапета и в особенности фигурный фронтон над зап. фасадом - яркий пример влияния польск. Ренессанса на московскую архитектуру кон. XVII в.

С. известен также как строитель светских зданий. Он составлял смету на постройку ворот и каменной ограды двора боярина И. М. Языкова на Б. Никитской ул. и затем участвовал в торгах на получение работы, составлял сметы на возобновление переходов между Мастерскими палатами и деревянными жилыми хоромами в Кремле; вместе с Вахромеевым и Ивановым осматривал работу И. Матвеева (крестьянина Б. А. Голицына) на плотине в с. Покровском. В смете на строительство каменных оград на дворе боярина Языкова, составленной С. в 1681 г. (РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Кн. 1033. Л. 253 об.), планировалось использовать каменные «гребни» для завершения ограды - фигурные разорванные фронтоны. Это был новый декоративный мотив, в дальнейшем ставший важной узнаваемой и характерной деталью, активно используемой в церковных и гражданских постройках нарышкинского стиля (Выголов. 1955. С. 6).

В 1681 г. мастер руководил в Кремле разборкой поварен Кормового, Хлебенного и Сытного дворов и задней палаты Приказа Большого дворца, перестраивал ряд кремлевских помещений (РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Кн. 1033. Л. 38).

31 мая 1684 г. зодчий подрядился чинить Грановитую палату, где реконструировал фасад, в частности обязался «в сенной стене ко дворцу и ко Благовещенью зделать окна шириною и вышиною и обрасцом каковы указаны будут» (ГИМ ОПИ. Ф. 113. Д. 40. Л. 159-160; Козлитина. 1973. С. 102-103). В порядной грамоте не сообщается об окнах главного фасада Грановитой палаты. И. М. Снегирёв предполагал, что они были выполнены уже в 1685 г. (Снегирёв И. М. Памятники моск. древности. М., 1842-1845. С. LXI). В результате реконструкции Грановитой палаты окна древнего здания получили новые обрамления из витых колонок, увенчанных резными капителями и перекрытых мелко профилированным антаблементом. В дальнейшем витые колонны, украшенные резьбой в виде виноградной лозы, станут важным декоративным элементом в убранстве фасадов церквей нарышкинского стиля. По приказу кн. В. В. Голицына, руководившего работами в Московском Кремле, над сенями (сверх записи) были устроены каменные тайники («две полатки для воровского от пришествия» (ГИМ ОПИ. Ф. 113. Д. 40. Л. 161-161 об.; Козлитина. 1973. С. 106)). И. Е. Забелин приводит сведения о том, что в 1684 г. было отпущено 1 тыс. р. «Кремля города на городовое дело и к строению Грановитой Палаты» (Забелин И. Е. История г. Москвы. М., 1902. Ч. 1. С. 167).

На основании исследования типов капителей коринфского ордера в кон. XVII в. Михайловский относил к одной «придворной» школе и связывал с именем С. возведение Грановитой палаты, трапезного комплекса Симонова мон-ря, надвратной Преображенской ц. Новодевичьего мон-ря (1687-1688) и Крутицкого теремка (Михайловский Е. В. О нац. особенностях моск. архитектуры кон. XVII в.: Канд. дис. М., 1949. С. 10-11). Соглашаясь с Михайловским, В. П. Выголов отмечал в этих памятниках близость и др. декоративных деталей (рисунок украшений на колонках, форма пьедесталов, характер антаблементов, карнизов и фронтонов) и включал в эту группу трапезную церковь Новодевичьего монастыря (1685-1686), отделку входных порталов Смоленского собора той же обители (ок. 1685), а также здания Земского приказа (ок. 1696; Выголов. 1955. С. 16).

В 1686 г. С. разбирал 3-этажные палаты на дворе боярина Н. И. Романова и переходы к церкви, вместе с товарищами оценивал строения на дворе немчина Р. Болдвинова на Покровке у Златоустовского мон-ря в связи с покупкой этого двора в казну для гетмана И. С. Самойловича (РГАДА. Ф. 141. 1659 г. Д. 29. Л. 188). В 1690 г. принимал участие в оценке домов А. И. Безобразова (Розыскные дела. 1885. Стб. 413-416). В том же году зодчий подал челобитную в Приказ каменных дел о пожаловании сукном «за многие службишки и беспрерывные работы» (РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 17. Д. 27217. Л. 2-2 об.; Сперанский. 1930. С. 217. № 69).

Согласно вновь выявленным данным, с именем С. связано также создание ансамбля Солотчинского в честь Рождества Пресвятой Богородицы монастыря под Рязанью, начатое по инициативе архим. Игнатия (Шангина) в 1688 г. и проводившееся в течение 10 лет.

В 1689/90 г. по заказу гетмана И. С. Мазепы С. подрядился строить соборы Богоявления Киево-Братского в честь Богоявления мужского женского монастыря и свт. Николая Пустынно-Николаевского мон-ря в Киеве (не сохр.) и руководил работами по их возведению в течение неск. лет (до 1695). С. так писал о своих работах в Киеве: «...в прошлом в 198 г. подрядился он войска Запорожского обоих сторон Днепра у гетмана Степана Ивановича Мазепы зделать в Киеве две каменные церкви в Брацком да в Николском монастырях, а рядил он тех двух каменных церквей четыре тысячи четыреста рублев, и в том дал на себя поручную запись, что построить было те церкви в два лета…» (РГАДА. Ф. 201: Разрядный приказ. Моск. стол, 1692-1693 гг. Д. 956. Л. 267). В Никольском соборе имелась надпись о его закладке 7 июня 1690 г., зафиксированная авторами XIX в. (Закревский Н. Описания Киева. М., 1868. Т. 2. С. 753-754). По указу от 22 февр. 1693 г. мастеру предписывалось прийти строить весной с каменщиками (РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Д. 956. Л. 267-269; Ф. 229. Оп. 2. Д. 69. Л. 77-78). На Украину было послано 60 подвод с резными каменьями «к дверям и окошкам, которые деланы и резаны здесь на Москве» (РГАДА. Ф. 229: Малороссийский приказ, 1690-1691 гг. Кн. 62. Л. 733 и об.). Для строительства 2 соборов в Киеве из столицы выехали 100 каменщиков (Там же. Л. 823-824).

Типология гетманских соборов, очевидно, была определена заказчиком. Они представляли собой базилики с трансептом и 2 башнями на зап. фасаде и были ориентированы на польско-католич. образцы. При этом мастер использовал приемы, характерные для укр. зодчества: подчеркнутую гладь стен и слабо расчлененные объемы. В мазепинских соборах был применен большой ордер на всю высоту стен (коринфские полуколонны в Большом Никольском и композитные пилястры в Богоявленском соборе). Благодаря работе по возведению киевских соборов С. стал проводником в распространении рус. архитектурных приемов на Украине (Ерофалов-Пилипчак. 2000. С. 60-61).

В 1692-1693 гг. зодчий трижды ездил в Переяславль Рязанский для досмотра возводившегося Успенского собора; вероятно, по его рекомендации в апр. 1692 г. каменщики Рязанского митрополита «окрепливали соборную церковь и к притвору от Трубежа бык подводили» (Иероним (Алякринский). С. 112). Успенский собор был заложен в 1684 г., при митр. Павле (Моравском), и на 1-м этапе работами руководил каменных дел подмастерье Ф. Я. Шаритин. В апр. 1692 г. уже почти законченный собор обрушился. По мнению Михайловского, после смерти митр. Павла в 1686 г. произошла смена зодчего и именно С. занимался строительством собора в 1686-1687 гг., что объясняет его активное участие в реконструкции (Михайловский Е. В. Новые исследования Успенского собора в Рязани // Архит. наследство. М., 1960. Вып. 12. С. 132). В результате строительство было закончено в 1699 г. под рук. Я. Г. Бухвостова, выигравшего торги в 1693 г., в к-рых участвовал также и С. (Ильин М. А. Зодчий Я. Бухвостов. М., 1959. С. 51-55).

В 1693 г. С. поставлял ценинные изразцы «к домовому каменному строению» митрополита Сарского и Подонского. В том же году был отправлен в Смоленск «к церковному и городовому делу» (Сперанский. 1930. С. 217. № 69). В Смоленске зодчий составлял сметы на строительство и ремонт укреплений и на возведение Вознесенского собора одноименного мон-ря (Бусева-Давыдова. Старцев Осип. 2008. С. 538). Храм строился по чертежу, который С. в 1693 г. привез из Москвы С., работами до 1694 г. руководил подмастерье Д. Калинин. В 1697 г. строительство было прервано ураганом. В 1704 и 1728 гг. за отделочными работами наблюдал К. Мымрин. Возведенный «кораблем» 2-этажный одноглавый храм имеет тройной алтарь. Восьмигранный барабан первоначально был световым. Памятник отличает скупое графичное убранство (СПАМИР: Смоленская обл. М., 2001. С. 195). Четверик лишен кокошников, что характерно для творчества С.

В 1693-1694 гг. С. вместе с сыном Иваном и подмастерьем Л. Ковалёвым строили св. ворота с Теремком и стену-переход к собору Крутицкого подворья. 26 февр. 1694 г. против С. и его сына власти подворья возбудили дело против них, обвинив в недопоставке изразцов для облицовки Теремка. Мастер объяснил разницу при подсчете изразцов ошибкой Ковалёва, к-рый принял «рассеканные» изразцы за одну штуку (Сошина Н. Крутицкий теремок в Москве // Архит. наследство. М., 1956. Вып. 6. С. 136-137).

В 1696-1697 гг. С. был направлен в крепость Кызыкермен для осмотра укреплений и составления сметы на их возобновление: «сколько нужно запасов для постройки каменного города» (Сперанский. 1930. С. 217. № 69).

В 1697 г. под рук. С. перестраивались палаты Посольского и Малороссийского приказов в Московском Кремле. Он пристроил новое крыльцо с рундуком и декоративной надстройкой, придав порталу представительный вид, был «у наряду и досмотру и у покупки каменных и железных припасов» (РГАДА. Ф. 141. 1697 г. Д. 861).

В 1703 г. зодчий руководил возведением доков в Таганроге. В 1711 г. он выступал как подрядчик на строительстве палат купца Шустова в Китай-городе, их строительством занимался И. Г. Устинов (Бусева-Давыдова. Старцев Осип. 2008. С. 538).

Последней из известных работ мастера стала возведенная ц. свт. Николая на Болвановке у Таганских ворот (1702-1712). Ранняя дата - 1702 г.- зафиксирована у М. И. Александровского (см.: Александровский. Указ. моск. церквей. 1915. № 198. С. 28). Авторство С. установлено по опубликованным у Забелина документам. 28 июля 1712 г. были выданы антиминс и указ об освящении новопостроенной верхней ц. апостолов Петра и Павла «по челобитью подмастерья каменных дел Иосифа Старцева» (Забелин И. Мат-лы для истории, археологии и статистики г. Москвы. М., 1884. Ч. 1. Стб. 835). Памятник является поздним примером традиц. типа храма, поставленного «кораблем» с возведением по одной церкви, увенчанной пятиглавием на горке кокошников, трапезной и колокольни. В характерную для посадского зодчества Москвы объемно-пространственную композицию удачно проникают черты нового стиля: 2-этажная композиция, правильность фасадных членений, регулярное расположение окон с нарышкинскими наличниками на фасадах, а также подчеркнутая вытянутость храма и шатровой колокольни. Памятник до наст. времени сохранил роль важной градостроительной доминанты.

В 1714 г. мастер принял постриг в одном из московских мон-рей (Выголов. 1955. С. 14).

Творческий путь С. охватывает практически весь период существования нарышкинского стиля. Зодчий стоял у истоков его формирования в нач. 80-х гг. XVII в. и возводил постройки на его завершающей стадии в нач. 10-х гг. XVIII в., оставаясь приверженцем выработанных принципов на протяжении всей карьеры. В церковных постройках архитектор тяготел к традиционному типу храма - 5-главого, с пониженной 3-частной апсидой и прямоугольной трапезной и иногда примыкающей колокольней (Там же. С. 15). При этом возведенные им храмы имеют подчеркнутую вытянутость вверх и украшены новой системой декоративного убранства. Постройки С. представляют собой прекрасный пример сочетания традиционных и новаторских черт, что характерно для московской архитектуры кон. XVII - нач. XVIII в. Развиваясь в русле стилистики своего времени, С. обладал ярким талантом и индивидуальным почерком. Умелое использование изразцового декора в ранних постройках, прекрасное обращение с белокаменным убранством в поздних памятниках, а также способность создать яркие запоминающиеся архитектурные образы позволяют считать его одним из лучших архитекторов XVII в.

Сын С., Иван Осипов Старцев, в 7202 (1693/94) был поставщиком ценинных изразцов на Крутицкое подворье. Назван в документе подмастерьем каменных дел, но неизвестно, входил ли он в состав подмастерьев Приказа каменных дел (Сперанский. 1930. С. 217. № 68). Выголов упоминает еще об одном представителе рода Старцевых - московском каменщике Тимофее Старцеве (Выголов. 1955. С. 3).