СТАНИЛОАЕ

Род. в благочестивой крестьянской семье. После окончания с отличием в 1922 г. правосл. гуманитарного лицея в г. Брашове ему была предоставлена стипендия для получения университетского богословского и филологического образования в Черновцах, Бухаресте и Афинах. В 1928 г. защитил церковно-историческую диссертацию о деятельности патриарха Иерусалимского Досифея II Нотары в отношении румын. княжеств. Затем был направлен Сибиуской архиепископией на исследовательские стажировки в Мюнхен, Берлин, Париж и Белград. С 1929 по 1946 г. преподавал догматику, апологетику, пастырское богословие и греч. язык в богословской академии Андреяна им. митр. Андрея (Шагуны) (Academia Andreiana; с 1948 ун-т) в Сибиу, в 1936-1946 гг. был ее ректором. Диаконская хиротония С. состоялась в 1931 г., через год последовала пресвитерская.

Ввиду антикоммунистической позиции С., высказывавшейся им в публицистических статьях, по окончании второй мировой войны он был смещен с высоких академических постов, а затем переведен на скромное преподавательское место в Бухарест (1947). По обвинению в заговоре против гос. строя провел ок. 5 лет (с нояб. 1958 по янв. 1963) в тюремном заключении, претерпев тяжелые испытания и лишения. В 1965 г. был восстановлен в богословском ин-те при Бухарестском ун-те. После выхода в отставку (1973) С. помимо научного консультирования интенсивно занимался переводами святоотеческих текстов, написал неск. богословских и экзегетических монографий, принимал участие в офиц. экуменических собеседованиях, выступал с лекциями в Европе и Америке. Был избран членом Румынской академии наук (1990) и почетным д-ром ряда европ. ун-тов.

В многочисленных научно-академических и публицистических текстах С. затронут широкий круг тем от патрологических исследований и фундаментальных догматических вопросов христологии, триадологии, сотериологии и экклезиологии до проблем аскетики, мистики и духовной жизни, униатства и экуменизма, совр. политических идеологий, соотношения гос. национализма и правосл. мировоззрения в русле идейного проекта «великая Румыния» вкупе с представлениями об особой культурно-религ. миссии румын. народа (см.: Turcescu. 2007. P. 315-316; Иванов. 2020. С. 235-236).

К наиболее значительным этапам творческого пути С. следует отнести 1-е в правосл. мире издание научной монографии «Жизнь и учение св. Григория Паламы» (Viaţa şi învăţătura sf. Grigorie Palama. Sibiu, 1938), включающей перевод неск. текстов святителя; трактат «Иисус Христос: Восстановление общения» (Iisus Hristos sau restaurarea omului. Sibiu, 1943) - «в этой исключительно важной работе Станилоае впервые в истории новейшего православного богословия развил мысль об онтологическом и христологическом аспекте сотериологии, подчеркивая органичную связь между личностью и спасительным делом Господа нашего Иисуса Христа» (Коман. 2008. С. 76). В период с 1946 по 1991 г. С. осуществил комментированный перевод на румынский язык «Добротолюбия», включив в него дополнительные произведения и расширив т. о. издание до 12 томов. Это «фундаментальное собрание древних аскетических текстов, насчитывающее в общей сложности около 6000 страниц, сыграло огромную роль в сохранении христианской веры и жизни Церкви в тяжелый период коммунистического и атеистического режима в Румынии» (Там же. С. 77). Помимо этого С. переводил творения святителей Григория Нисского, Афанасия I Великого, Кирилла Александрийского, прп. Исаака Сирина (с греч. издания), прп. Максима Исповедника; в 1930 г. перевел известный академический курс догматики, изданный профессором Богословского фак-та Афинского ун-та Х. Андруцосом в 1907 г.

В 1978 г. в свет вышел главный 3-томный труд С. «Православное догматическое богословие» (Teologia dogmatică ortodoxă: Pentru institutele teologice. Bucur., 1978), переведенный на греческий, неск. основных европ. языков и ставший значительным вкладом в совр. правосл. мысль. Написанная доступным языком, лишенная излишней терминологической формализации, догматика отразила святоотеческую интеллектуальную и аскетическую традицию, проблемы совр. человека и живой духовно-религ. опыт Церкви (ср.: Коман. 2008. С. 79). В продолжение этой темы С. опубликовал в конце жизни обширные «Исследования по православно-догматическому богословию» (Studii de teologie dogmatică ortodoxă. Craiova, 1990).

К сочинениям С., осмысляющим гносеологическую, нравственную и практико-литургическую стороны Православия, относятся помимо прочих «Православная духовность: Аскетика и мистика» (Spiritualitatea ortodoxă: Ascetica şi mistica. Bucur., 1981) и «Духовность и причастие в православной Литургии» (Spiritualitate şi comuniune în Liturghia ortodoxă. Craiova, 1986). В кн. «Бессмертный лик Божий» (Chipul nemuritor al lui Dumnezeu. Craiova, 1987) затронута проблематика богословской антропологии. Незадолго до смерти С. был создан экзегетический труд «Комментарий на Евангелие от Иоанна» (Comentariu la Evanghelia lui Ioan. Craiova, 1993).

Богословский стиль С. характеризуется взаимодополнительностью апофатического и рационального методов (Louth. 2015. P. 139), стремлением преодолеть абстрактность и теоретичность за счет опоры на опыт духовной любви и общения, литургическую практику, экзистенциальное переживание веры и ее исповедание. В его творчестве нашли выражение принципы неопатристического синтеза с элементами богословского персонализма (см. в ст. Лицо) и философии диалога (Henkel. 2017. S. 89), одновременный охват традиции, современности и эсхатологической перспективы; заметное влияние оказали на него мыслители рус. эмиграции, в частности Н. А. Бердяев (Louth. 1997. P. 261).

С. придерживался мнения, что для правосл. богословия не характерно радикальное разделение Откровения на естественное и сверхъестественное (Turcescu. 2007. P. 301). Оба модуса образуют единство ввиду того, что Бог действует Своими нетварными энергиями через природные феномены, людей и исторические события для осуществления Своего Промысла. Испытывая на себе Божии деяния, человек обретает опыт встречи с Самим личным Богом. Вообще для С. Откровение «состоит не столько в передаче суммы теоретических знаний о Боге, скрытом в Его трансцендентности, сколько в событии нисхождения Бога к человеку и возвышения человека к Нему вплоть до реализации полного единения обоих во Христе» (Henkel. 2017. S. 75).

В домостроительстве спасения Себя открывает Пресв. Троица. Христос возвращает людям сыновние и дочерние отношения с небесным Отцом, возможность любить Его и осознанно молиться Ему в ниспосланном Духе, Который вселяется в них. «Единое таинство спасения в Православии воедино связано с живым опытом присутствия Святого Духа, как вдохновения (воплощения) в жизнь божественного Промысла. Святой Дух является тем, кто делает таинство спасения постоянно современным, постоянно переживаемым. Поэтому Святой Дух занимает столь важное место в православном учении. В Святом Духе или посредством Святого Духа Православие непрерывно ощущает великое таинство спасения, живя жизнью Христа воплощенного, распятого и воскресшего, находящегося в живом общении и отношениях с верующими» (О нек-рых характерных особенностях. 2018. С. 71). Обоживаемые Св. Духом, христиане становятся причастниками внутритроичной любви Божественных Ипостасей. Т. о., суть спасения состоит, согласно С., в возвышении человека до глубокого личностного общения с Лицами Пресв. Троицы.

Из понятия о христ. Боге как Любви С. выводил необходимость наличия в Нем внутренней структуры межличностных отношений Я-Ты (ср.: Louth. 1997. P. 261-262). Именно в теснейшем динамическом общении и предельном единстве Отца, Сына и Св. Духа состоит благая Сущность Пресв. Троицы. Согласно С., Бог есть триединство Божественных Я, полное взаимопроникновение Их сознаний, трояко реализующаяся Божественная субъективность. Ипостасные отношения Лиц он мыслил в категориях интерсубъективности, при к-рой каждый Субъект особым, присущим только Ему образом участвует в исхождении и рождении, в бытии и деятельности Другого. Соответственно приобщение к тайне Пресв. Троицы для человека возможно только через личностно-коммуникативное уподобление Ей, через синергийное возрастание в вере, чистоте и открытости к любви и обожению (см.: Leb, Bel. 2002. S. 152-154; Henkel. 2017. S. 99).

Персоналистический подход проявился и в сакраментологических воззрениях С. Таинства для него суть действия на общину и каждого ее члена личного Бога Христа через Его Церковь (см.: Louth. 2015. P. 141). Ключевую роль в этом процессе играет иерархия, к-рая «представляет собой, с одной стороны, сообщество, находящееся в единении с Духом Христа, а, с другой стороны, обеспечивает непрерывное движение общины к Нему или непрерывное Его сошествие на верующих. Благодаря иерархии община не существует в некой самодостаточности», но находится в постоянном самопревосхождении (О нек-рых характерных особенностях. 2018. С. 75). Т. о., Церковь имеет сакраментально-иерархическую структуру и динамичный перихоретический характер, к-рые накладывают отпечаток на космос, на все творение как дар Божий и на евхаристическое, т. е. исполненное благодарности, отношение к нему человека. «Видение прогресса человечества через углубление осознания долга нескончаемой любви поддерживается и православным учением о божественных нетварных энергиях. Это подводит к динамическому восприятию Бога. Бог предлагает всё новые и новые энергии для своей цели, связанной с духовным совершенствованием человека - по мере способности человечества открыться им навстречу и приумножить их» (Там же. С. 77).

Кроме того, в экклезиологии С. добивался синтеза христологического и пневматологического элементов. Считая, что проблема исхождения Св. Духа имеет следствия для учения о Церкви, он искал ее разрешения в сбалансированном подходе между крайностями фотианского монопатризма и лат. филиоквизма (см. ст. Filioque). Чтобы показать предвечные ипостасные отношения Сына и Духа, отражающиеся в домостроительстве спасения, С. опирался на труды поздневизант. богословов патриарха К-польского Григория II Кипрского, свт. Григория Паламы и Иосифа Вриенния (Coman. 2014. P. 563). Св. Дух не только исходит от Отца, но и одновременно сияет в Сыне, происходя через Него и покоясь на Нем; Сын не только рождается от Отца, но и являет в Своем рождении Св. Духа, сияющего и обращающегося через Него к Отцу. В этом взаимопроникающем движении отдачи, приятия и любви Ипостаси накладывают Друг на Друга Свой личностный отпечаток, так что Их действие в мире и познание человеком не может происходить изолированно.