Добро пожаловать в один из самых полных сводов знаний по Православию и истории религии
Энциклопедия издается по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
и по благословению Патриарха Московского и всея Руси Кирилла

Как приобрести тома "Православной энциклопедии"

ГЛИНКА
Т. 11, С. 577-578 опубликовано: 1 июня 2009г.


ГЛИНКА

М. И. Глинка. Портрет худож. К.П. Брюллова. 1840 (?) г.
М. И. Глинка. Портрет худож. К.П. Брюллова. 1840 (?) г.

М. И. Глинка. Портрет худож. К.П. Брюллова. 1840 (?) г.
Михаил Иванович (20.05.1804, с. Новоспасское Ельнинского у. Смоленской губ. - 3.02.1857, Берлин), рус. композитор, основоположник рус. классической музыки. Произведения Г. определили общенациональное и мировое значение рус. муз. культуры. Композитор обобщил традиции народной песенности (старинной крестьянской песни и городского фольклора), древнерус. церковнопевч. искусства, достижения рус. композиторского искусства XVIII - нач. XIX в.

Первые яркие муз. впечатления Г. связаны с колокольным звоном, к-рому он старался подражать в бытовых условиях («на медных тазах»), и с народной песней. Г. любил слушать концерты крепостного оркестра, участвовал в них. Начальное домашнее муз. образование Г. продолжил во время учебы в Благородном пансионе (1818-1822), занимаясь с Дж. Фильдом, Ш. Майером. В 20-х гг. Г. пользовался известностью у любителей музыки как певец и пианист, автор романсов. Посещая Италию (1830-1833), Берлин (1833-1834, 1856-1857), Париж (1844-1845, 1852-1854), Испанию (1845-1847), Варшаву (1848, 1849-1851), он знакомился с муз. жизнью крупнейших европ. центров, овладевал опытом мировой муз. культуры.

В зрелый период творчества Г. создал 2 крупнейшие оперы: «отечественную героико-трагическую» «Жизнь за царя» (1836) и сказочно-эпическую «Руслан и Людмила» (1842), в к-рой соединились фривольно-иронический характер поэзии Пушкина и откровенно чувственная окраска музыки Г. Идею создания «русской оперы» на сюжет об Иване Сусанине, отвечавшую размышлениям Г. о национальной музыке, композитору предложил В. А. Жуковский (его поэтический текст «Ах, не мне бедному, ветру буйному» использован в трио с хором из 1-й картины Эпилога). По свидетельству кн. В. Ф. Одоевского, первоначально она была задумана как сценическая оратория «Иван Сусанин» (возможно, под впечатлением «Думы» К. Ф. Рылеева с той же сюжетной основой - Стасов В. В. Новые мат-лы для биографии М. И. Глинки: Два письма кн. В. Ф. Одоевского // Ежег. имп. театров. 1892-1893. С. 472-473). Значительная часть либретто, написанного бароном Е. Ф. Розеном (фрагменты текста принадлежат Н. В. Кукольнику, В. А. Соллогубу), приспосабливалась к уже созданной Г. музыке. Как в 1-й (поставлена в 1836), так и во 2-й (поставлена в 1837) редакции опера «Жизнь за царя» сохранила жанровые признаки оратории, проявившиеся прежде всего в значимости конструктивной и смысловой функции хора (хоровое обрамление оперы в виде Интродукции и Эпилога, хоры крестьян, хоры поляков во 2-м, «польском», действии и в сцене в лесу из 4-го действия). Хор (народ) и герои одновременно представляют как историческую, так и идеальную мистическую реальность. Мистериальный характер оперы воплощается в представлении об идеальном отечестве («Высок и свят наш царский дом и крепость Божия кругом! Под нею сила Руси цела, а на стене в одежде белой стоят крылатые вожди» - 3-е действие, сцена в избе Сусанина с поляками) и о семье как о его точном отражении, о богоданном государе и царе - народном избраннике («Сам Господь его нам в цари пожаловал, Сам Господь царя отстоит от врагов. Силами небесными. Отстоит» - 4-е действие, сцена у ворот мон-ря) и в почти агиографических образах Вани, отрока-сироты и вестника-ангела («Голос мой, что колокол, прозвучит, услышат все, даже мертвые» - Там же), защитившего законного царя, и народного героя, крестьянина Ивана Сусанина, принесшего себя в жертву царю и отечеству («Господь, меня Ты подкрепи, в мой горький час, в мой страшный час, в мой смертный час», «Во правде дух держать, и крест свой взять» - 4-е действие, сцена в лесу). Оригинальность, новизна, высокий профессионализм оперы и ее значимость для рус. культуры были оценены в шуточной стихотворной форме Жуковским, кн. П. А. Вяземским, А. С. Пушкиным, гр. М. Ю. Виельгорским (к-рый вместе с кн. В. Ф. Одоевским положил этот текст на музыку в форме канона), а также со всей серьезностью франц. критиком А. Мериме (письма из Москвы от 1840, опубл. в марте 1844 в «Revue de Paris»): «Это более чем опера, это национальная эпопея, это музыкальная драма, возведенная на благородную высоту своего первоначального назначения, когда она была еще не легкомысленной забавой, а обрядом патриотическим и религиозным». В музыке оперы органично соединились национальные хоровые традиции (церковного, в т. ч. раннего партесного, и крестьянского многоголосия), высокий стиль западноевроп. хорового письма (Г. Ф. Гендель, Л. ван Бетховен), знание сольной вокальной техники (претворение на рус. почве культуры бельканто), мастерство оркестрового письма.

Высокий профессиональный уровень отличает и произведения Г. др. жанров: романсы, в к-рых Г. добился полной гармонии музыки и поэтического текста и впервые достиг уровня поэзии Пушкина («Я помню чудное мгновенье», вокальный цикл «Прощание с Петербургом»), «Вальс-фантазия» (написан для фортепиано в 1839, оркестровка ред. 1856), музыка к трагедии Н. В. Кукольника «Князь Холмский» (1840).

Под впечатлением путешествия в Испанию возникли оркестровые увертюры Г. «Арагонская хота» (1845) и «Ночь в Мадриде» (1848, 2-я ред. 1851), отличающиеся филигранностью, прозрачностью и точностью оркестрового письма и положившие начало жанровому симфонизму, впосл. развитому композиторами «Могучей кучки». В «русском скерцо» для оркестра «Камаринская» (Варшава, 1848) Г. раскрыл особенности национального муз. мышления, синтезировал богатство народной музыки и высокий профессионализм. Его сочинениям свойственны аристократически безупречный вкус, отточенность форм, артистизм.

В 1837-1839 гг. Г. служил капельмейстером Придворной певческой капеллы и занимался муз. образованием певчих. С апр. по сент. 1838 г. находился в Малороссии, подбирая певчих для капеллы. В 1837 г., желая «испытать силы свои в церковной музыке» (Записки. С. 280), Г. написал «Херувимскую песнь» на 6 голосов в стиле рус. хорового концерта кон. XVIII - нач. XIX в. (фрагменты черновых автографов хранятся в ОР ГПБ. Ф. 190. № 11. Л. 42-43; № 67. Л. 1 об.). В этом же стиле была начата, но не завершена хоровая фуга (возможно, ею является фуга «Хваля, призову Господа», автограф в ОР ГПБ. Ф. 190. № 11. Л. 34-39 об.). Сложившиеся в XVIII - нач. XIX в. традиции церковного пения, по-видимому, не удовлетворяли Г.

В формировании представлений композитора об отечественной духовной музыке немалую роль могли сыграть поездки в Малороссию, знакомство с лучшими церковными хорами, регентами, певчими. Именно в это время Г. «впервые серьезно задумался о судьбах православного богослужебного пения вообще и о путях его реформы» (Тышко, Мамаев. С. 41). Весной 1838 г. изучал круг церковного пения. В 40-х гг. в беседах с В. Ф. Одоевским, В. В. Стасовым Г. нередко обсуждал вопросы ладовой организации древнерус. напевов, отмечая ее сходство с церковными ладами западноевроп. средневек. музыки, а также и национальную специфику. Причиной серьезных размышлений Г. о рус. духовной музыке стало общение в 1855 г. со свт. Игнатием (Брянчаниновым), в то время настоятелем Троице-Сергиевой пуст. под С.-Петербургом. Свои «соображения насчет отечественной церковной музыки» Г. намеревался высказать еп. Игнатию при встрече, и они остались незафиксированными (Письма. Т. 2Б. С. 95). Отголоски бесед с Г., возможно, содержатся в ст. свт. Игнатия «Христианский пастырь и христианин-художник», посвященной вопросу церковности муз. творчества (БТ. 1996. Сб. 32. С. 278-281).

Для монахов Троице-Сергиевой пуст. весной 1856 г. Г. написал «Ектении» для альта, 2 теноров и баса и «Да исправится молитва моя» греческого распева для 2 теноров и баса, к-рые, по словам Г., «произвели некоторый успех» (Письма. Т. 2Б. С. 142-143). Первое песнопение, опубликованное изд-вом Юргенсона в 1878 г. под названием «Ектения первая», вероятно, является великой ектенией для литургии. Эти песнопения отличает опора на диатонику, ладовая переменность, плагальность, вариационность, свойственные рус. музыке. В «Да исправится молитва моя» Г. открывает новые пути мелодико-гармонической обработки, в частности, обращается к трехголосию, поскольку ясность, прозрачность фактуры была для Г. одним из критериев красоты звучания. В «Заметках об инструментовке» он писал о предпочтении гармонии «сколько можно реже четырехголосной - всегда несколько тяжелой, запутанной» (Т. 1. С. 183). Переложение Г. качественно отличается от переложений его современников А. Ф. Львова, Н. М. Потулова. Свящ. Михаил Лисицын в 1902 г. писал, что «Да исправится молитва моя» является «откровением, из которого черпала и черпает вся масса перелагателей до сих пор» (Лисицын М. А. Современная и новейшая церк. музыка // Музыка и пение. 1902. № 2. С. 2).

В 1856 г. Г. изучал теорию церковных тонов и строгий стиль письма западноевроп. средневековья и Ренессанса в Берлине у теоретика З. В. Дена. «Всемогущий может сподобить меня произвести церковную русскую музыку» - такова основная мысль писем Г. из Берлина в 1856 г. (Письма. Т. 2Б. С. 153). Г. оставил работу над симфонией «Тарас Бульба», поиск рус. национального стиля всецело перешел в область богослужебного пения. С целью создания «Литургии Иоанна Златоуста на 3 и 2 голоса не для хора, а для причетников» (Письмо В. П. Энгельгардту от 11 июля (29 июня) 1856 - Т. 2Б. С. 142-143) Г. привез в Берлин собрание старинных напевов. В стиле буд. сочинения должны были соединиться принципы церковного и народного муз. творчества в условиях «опрятного» (грамотного, логичного) письма. Однако оставался открытым важнейший вопрос о соотношении полифонической техники строгого письма, в т. ч. канонов, с национальным колоритомбуд. сочинения.

В берлинских черновиках Г. сохранились 4 варианта «Христос Воскресе», в одноголосном и 3-голосном изложениях (Учебные работы. С. 112). Один из многоголосных вариантов сопровождает надпись: «Как он поется обыкновенно дьячками и народом». К 2 другим можно отнести слова композитора: «Как я хотел сделать для дьячков и народа». Отличия гармонизации Г. от «дьячковско-народной» состоят в том, что не везде выдержана терцовая втора, более широко развернута мелодия баса, гармонический минор заменен натуральным, нет параллелизмов всех голосов.

Г. не успел осуществить свои замыслы, но им была заложена основа для последующего развития духовной музыки в творчестве П. И. Чайковского, С. И. Танеева, Н. А. Римского-Корсакова, А. Д. Кастальского и др. композиторов кон. XIX - нач. XX в.

По настоянию сестры Г., Л. И. Шестаковой, композитор был перезахоронен в Александро-Невской лавре в С.-Петербурге, однако памятник ему на кладбище в Тегеле сохранился до наст. времени.

Соч.: Записки. Л., 1930. М., 2004; Заметки об инструментовке // ПСС: Лит. произв. и переписка. М., 1973. Т. 1; Письма // Там же. М., 1975. Т. 2А; 1973. Т. 2Б; Учебные работы: Упражнения в церк. ладах // Собр. соч.: В 18 т. М., 1969. Т. 17.
Лит.: Одоевский В. Ф. К вопросу о древнерус. песнопении // День. 1864. № 17. С. 6-9; Компанейский Н. И. Влияние соч. Глинки на церк. музыку // РМГ. 1904. № 19/20. Стб. 494-503; Канн-Новикова Е. И. М. И. Глинка: Новые мат-лы и док-ты. М., 1950. Вып. 1; Стасов В. В. М. И. Глинка. М., 1953; Глинка в восп. современников / Под общ. ред. А. А. Орловой. М., 1955; Левашев Е. М. Традиц. жанры правосл. певч. искусства в творчестве рус. композиторов от Глинки до Рахманинова: 1825-1917: Нотогр. справ. М., 1994. С. 6-8, 31; Плотникова Н. Ю. Опыты и замыслы М. И. Глинки в рус. духовной музыке // Дни слав. письменности и культуры: Мат-лы Всерос. науч. конф. Владивосток, 1998. С. 142-149; Тышко С. В., Мамаев С. Г. Странствия Глинки: Коммент. к «Запискам». К., 2000. Ч. 1: Украина; Деверилина Н. В., Королева Г. К. «Я открою вам сердце мое». Смоленск, 2001; Глинка Е. А. Письма. М., 2002; Плотникова Н. Ю. Войти во двор Христов // Культурно-просветительная работа («Встреча»). 2004. № 5. С. 15-17.
Н. Ю. Плотникова, И. Е. Лозовая
Ключевые слова:
Композиторы русские Глинка Михаил Иванович (1804 - 1854), русский композитор, основоположник русской классической музыки
См.также:
АГРЕНЕВЫ-СЛАВЯНСКИЕ деятели русской музыкальной культуры
АЛЕКСАНДРОВ Александр Васильевич (1884– 1946), рус. хор. дирижер, композитор, педагог
АЛЯБЬЕВ Александр Александрович (1787-1851), рус. композитор
АНДРЕЕВ-ОКСАР (Оксар - псевдоним) Александр Александрович (1883 (?)-после 1945), композитор, автор церковных сочинений для смешанного хора, военный капельмейстер, хоровой дирижер, педагог